Брок не шевельнулся. Только лицо стало жёстче — складки у рта обозначились резче, брови сдвинулись.

— Ты ведь понимаешь, — сказал охотник медленно, — что это не за час делается. И не за два.

— Понимаю.

— Ты сам сказал — стоит войти в Цитадель, и его заберут. Значит, пока камень при тебе, ты в Цитадель идти не можешь, если хочешь его вобрать.

— Именно.

— Так чего ты хочешь, Кай?

Вопрос повис в воздухе. Я молчал.

Алекс на краю кровати поднял голову. Рыжие пряди сдвинулись, открывая худое лицо, с тёмными кругами, но глаза ясные. Парень смотрел на меня внимательно.

— Кажется, я знаю, — сказал Алекс ровно. — Ты не пойдёшь в Цитадель.

Я посмотрел на него, потом медленно качнул головой.

— Нет, не пойду.

Тишина навалилась на комнату.

Никто не двигался. Ульф замер с рыбкой на колене, большой палец застыл на хребте деревянной фигурки. Брок сидел неподвижно, только желваки ходили под обветренной кожей. Алекс смотрел на меня из-под рыжей чёлки, и в его взгляде было подтверждение чего-то, что он уже просчитал.

Я опустил глаза на камень.

Голубое свечение пульсировало в такт чему-то древнему — ритму, который существовал задолго до людей нынеживущих, задолго до этой войны. Оранжевые прожилки внутри перетекали медленно и лениво, как магма в жилах спящего вулкана. Сила давила на ладонь физически, словно камень весил втрое больше, чем казалось на вид. Ледяная Ци поднималась по запястью, а из глубины кристалла навстречу ей шёл жар — и там, где два потока соприкасались, кожу покалывало тысячей мелких игл.

Пятьсот лет эта штука лежала в темноте, копила, уплотнялась и ждала.

— Брок.

Охотник поднял голову.

— Сможешь помочь ещё немного?

Брок прищурился.

— Уже не знаю, пацан. Смотря что у тебя в башке на этот раз.

— Мне нужно время. Не знаю точно сколько — три дня, может пять, может неделя. И место — тихое, подальше от города, от Цитадели. Где никто не сунется. Сможешь такое найти на этом острове?

Брок дёрнулся, будто его ткнули шилом.

— Неделю? — Голос стал хриплее. — Неделю из того месяца, который у этого острова, может быть, остался до прихода сахельского флота?

— Мне нужно вобрать его силу.

Я поднял камень на уровень глаз. Свечение легло на лицо Брока холодными бликами по морщинам.

— Ты сам сказал, Брок. Пятьдесят пять зим. Целая жизнь — и ты только сейчас подобрался к Пробуждению. Только сейчас почувствовал, что можно дотянуться. Ты этого хочешь, верно? Жаждешь?

Охотник молчал. Кадык дёрнулся.

— Сколько времени ушло, чтобы дойти до восьмой? Сколько лет, сколько крови, сколько похорон? И то не факт, что прорвёшься. Ты сам это знаешь лучше меня.

Я опустил руку. Камень лёг на колено, и холод просочился через сукно штанов, добрался до кости.

— Я пять лет сидел на месте. Ковал крючки, латал сети, ждал, пока Алекс по капле заштопает мне каналы. Пять лет на одной точке. Теперь хочу двигаться дальше. Хочу узнать, что там, за шестой, за седьмой, за восьмой. Какая сила, какие возможности. И сейчас… — я сжал кристалл, — сейчас у меня есть такая возможность. Здесь, в моей руке.

Свеча дрогнула. За стеной что-то загрохотало — уронили ведро или ящик, или что-то тяжёлое покатилось по ступеням. Звук затих.

— В любой другой момент я бы поступил иначе. Раньше просто отдал бы по букве закона, как положено, как учили. А потом?

Я усмехнулся коротко, одним углом рта.

— Потом забрали бы всё остальное, как в Замке. Выковал «Кирина» — забрали. Выковал «Рассеивающий Тьму» — забрали. Спас город — назвали предателем. Пять лет, Брок. Пять лет бегства. Хватит.

Камень мерцал на колене.

— Сейчас я хочу сделать по-своему.

Молчание.

— Так что. Поможешь?

Брок жевал ус. Глаза перебегали с меня на Алекса, с Алекса на Ульфа, с Ульфа обратно на меня. Пальцы барабанили по колену — мелкая, нервная дробь. Потом остановились.

Охотник тихо присвистнул сквозь зубы.

— Ну ты даёшь, пацан. Вот уж чего не ждал.

Покачал головой.

— И не в дурном смысле, нет. Просто…

Он потёр затылок. Ладонь прошлась по седым волосам.

— Просто я пять лет смотрел, как ты горбатишься над чужими крючками и молчишь. Думал, перегорел парень. Думал, сломался, притих, смирился. А ты, выходит, не смирился, а созревал.

Брок посмотрел на камень. Отсвет лёг ему на зрачки — голубой, с рыжими искрами.

— Я бы, может, и сам так сделал. Будь мне двадцать, будь у меня такая штука в руках и такой огонь в брюхе.

Охотник подался вперёд, упёрся локтями в колени. Взгляд цепкий и оценивающий.

— Ладно, допустим. Сколько можешь проскочить за неделю? Как сам думаешь?

Я покатал камень в ладони. Холод и жар текли по пальцам, смешивались где-то у запястья, и Горн откликался на каждый импульс гулко и жадно.

— Точно не скажу. Опасно — это само собой. Но за последние пять лет я научился держать Горн так, как не держал никогда. Циркуляция чистая. Если практиковать каждый день, без перерыва, поглощать силу порциями…

И тут перед глазами вспыхнуло.

Я замер.

Знакомое полупрозрачное окно развернулось в воздухе, видимое только мне, как всегда. Строки побежали сверху вниз.

[АНАЛИЗ: Древний Духовный Камень (Симбиотическая мутация)]

[Обнаружен потенциал для полной абсорбции.]

[Текущая совместимость носителя: 74 % (Огонь — высокая, Лёд — критически низкая).]

[ВНИМАНИЕ: Ледяная составляющая камня (Инь-ядро) конфликтует с доминирующей Ян-природой практика. Поглощение без нейтрализации Инь-компонента приведёт к внутреннему обморожению меридианов и откату прогресса.]

[Доступные протоколы абсорбции:]

[1. Протокол «Молния» (1–2 дня)]

[Риск: КРИТИЧЕСКИЙ (82 % вероятность необратимого повреждения Нижнего Котла).]

[Потенциал: +2–3 ступени при успешном завершении.]

[Требования: Внешний стабилизатор Инь-стихии. Постоянный мониторинг каналов.]

[Рекомендация: НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ при текущем уровне контроля над Ледяной Ци.]

[2. Протокол «Горнило» (5–7 дней)]

[Риск: ВЫСОКИЙ (34 % вероятность частичного обморожения периферийных каналов).]

[Потенциал: +2 ступени (гарантировано при отсутствии осложнений).]

[Требования: Алхимическая поддержка (термостабилизирующие составы). Ежедневные сессии «Стойки Тысячелетнего Вулкана» для сброса избыточного Инь-давления.]

[Рекомендация: ДОПУСТИМО при наличии квалифицированного алхимика.]

[3. Протокол «Река» (25–30 дней)]

[Риск: УМЕРЕННЫЙ (8 % вероятность осложнений).]

[Потенциал: +2 ступени (с полной интеграцией Ледяной Ци как вторичного элемента).]

[Требования: Стабильная среда. Регулярное питание. Минимальный стресс.]

[Рекомендация: ОПТИМАЛЬНО для долгосрочного развития.]

[Ключевое препятствие: Ледяное ядро камня содержит кристаллизованную Инь-Ци возрастом 500+ лет. Плотность превышает внутренний резерв практика в 12 раз. Интеграция Льда в систему «Огонь + Земля» возможна, но требует филигранного баланса — послойного «оттаивания» с одновременным «провариванием» каждого слоя Огненной Ци.]

[Совет Системы: При успешной интеграции практик получит уникальную тройную синергию (Огонь + Земля + Лёд), открывающую доступ к техникам класса «Абсолютный Контроль Температуры».]

Окно мерцало секунду, две, три — и свернулось.

Я моргнул. Пальцы сами сжали камень крепче.

Две ступени гарантированно при втором протоколе. Пять-семь дней. Высокий риск, но допустимый. С Алексом рядом — допустимый.

Брок смотрел на меня выжидающе. Заметил, что я «ушёл» на мгновение — привык к таким паузам за годы, но всё равно чуть прищурился.

— Если всё пройдёт как надо, — сказал я ровно, — смогу прорваться через две ступени. Это минимум.

Брок замер, потом медленно откинулся на спинку стула. Дерево скрипнуло.

— Две ступени, — повторил он. Голос стал тише. — Ты ведь на шестой сейчас.

— Да.

— Значит, восьмая.