— И всё, — Брок пожал плечами, поморщившись от боли. — Не знал он, на кого рыпается. Предельских охотников так просто не завалишь. Пришлось… успокоить.

Усатый не сказал «убить», но запах крови говорил сам за себя.

— Дело — полная жопа, Кай, — Брок посмотрел на меня в упор. — Валить надо прямо сейчас. И так тут наследили.

Я перевёл взгляд на мальчика.

Алекс сидел неподвижно. Казалось, не слышит, как обсуждают смерть его отца.

— Мы не можем просто уехать, — сказал я медленно.

— Плевать! — рявкнул Брок. — Своя шкура дороже! Уже слишком тут задержались, в этой деревне сумасшедших.

Вдруг Алекс шевельнулся — голова дёрнулась, как у птицы. Пацан моргнул — раз, другой.

— Я не сумасшедший… — произнёс он.

Голос был тихим, но чётким.

Мы с Броком замолчали.

— Я не сумасшедший, — повторил Алекс, глядя в стену. — И отец не был сумасшедшим.

Его пальцы на коленях сжались в кулаки.

— Это всё из-за меня. Мертвецы. Прорыв. Отец… Это я виноват. Я хотел… я просто хотел…

Голос звучал как медицинское заключение — очень сухо и просто.

— Я убил его, — сказал Алекс. — Не ты.

Брок хмыкнул — в звуке не было жалости.

— Это уже не важно, пацан, — жёстко сказал он. — Кто кого убил — разбираться будем на том свете. Сейчас важно другое.

Охотник подался вперёд, и лицо стало хищным.

— Старик обещал мне плату за риск. За то, что я свою шкуру подставлял.

— Брок… — начал я.

— Не лезь, — отрезал усатый, не глядя на меня. — Сделка есть сделка. Старик мёртв, но долг остался.

Он повернулся к Алексу.

— Десять золотых, пацан. Твой отец был должен мне десять золотых монет. Где он держит деньги?

Алекс медленно повернул голову к Броку. В глазах не было ни страха, ни возмущения — лишь безразличие человека, у которого сгорел дом.

— Я не знаю, — тихо сказал парень. — Отец не говорил мне про тайники. Знал бы — давно уехал бы отсюда.

Брок выругался, ударив кулаком по лавке.

— Не ври мне, щенок! Я переверну этот дом вверх дном…

— У меня есть свои, — перебил его Алекс.

Брок замер.

— Свои?

— Я копил, — голос мальчика был ровным и мёртвым. — На учёбу в столице. Восемь золотых.

Восемь золотых. Целое состояние для деревенского мальчишки.

— Восемь… — Брок прищурился, взвешивая. — Ладно, восемь так восемь. Тащи.

Алекс встал. Движения были скованными и угловатыми — развернулся и пошёл к лестнице на второй этаж, шаркая ногами.

Я смотрел ему в спину и чувствовал, как внутри ворочается что-то тяжёлое и тёмное.

— Грязно работаем, Брок, — тихо сказал ему, когда шаги мальчика затихли наверху.

Охотник скривился, держась за бок.

— Чисто только в гробу, Кай, — прохрипел он. — А мы пока живы, и нам нужно на что-то жрать в дороге, и на что-то жить потом. И вообще, малец, сделка есть сделка — старик обещал мне пять золотых, потом ещё пять золотых, а потом захотел меня кокнуть. Все справедливо. Мы вытащили пацана с того света, пусть отдает за это последнее.

Усатый посмотрел на меня, в глазах тяжесть.

— Валим отсюда, — буркнул он, отводя взгляд. — Как только принесёт — сразу валим.

Скрипнула половица на лестнице. Мы с Броком одновременно повернули головы.

Алекс спускался медленно, держась за перила одной рукой, а в другой сжимал потёртый кожаный мешочек, туго перетянутый шнурком. Подойдя к столу, остановился. Пальцы, дрожащие и побелевшие от холода, долго возились с узлом. Наконец, шнурок поддался.

Алекс перевернул мешочек.

Монеты выпали на столешницу со звоном — металл блеснул в свете масляной лампы. Десятки серебрянных, несколько золотых.

Алекс положил пустой мешочек рядом.

— Всё, — тихо сказал он. — Больше нет.

Брок не колебался ни секунды — широкая ладонь сгребла их одним движением.

— Пойдёт, — буркнул охотник.

Сунул золото и серебро за пояс, не пересчитывая. В движениях не было ни торжества, ни жадности.

— Вставай, Кай, — Брок поднялся, морщась от боли в боку. — Уходим.

Я тяжело опёрся о край стола, заставляя тело выпрямиться. Ноги гудели, но держали.

Алекс остался сидеть — ссутулился, глядя на пустой стол, словно там всё ещё лежали деньги. В полумраке комнаты казался маленьким и сломанным.

Хотел что-то сказать — слова застряли в горле. Просто кивнул ему и похромал к выходу.

Брок уже был на крыльце. Ульф, подхватив свой мешок, топтался у порога, бросая на мальчика жалостливые взгляды, но не смея что-то сказать.

Я взялся за косяк, переступая через порог. Холодный воздух ударил в лицо.

— Возьмите меня с собой.

Голос прозвучал тихо, но в тишине прозвучал громко.

Я замер. Брок, уже спускавшийся по ступеням, остановился и обернулся через плечо.

Алекс не плакал, даже не повернулся к нам — всё смотрел на пустой стол.

— Мне здесь нечего больше делать, — произнёс мальчишка. — Дом пуст. Отец мёртв. Деревня… деревня меня ненавидит или скоро возненавидит.

Я медленно развернулся.

— Ты понимаешь, о чём просишь? — спросил я. — Мы не в столицу едем, парень.

Алекс наконец поднял голову — глаза были красными.

— Мне всё равно, — сказал он. — Хоть в Бездну — только не здесь.

Брок хмыкнул, сплюнув с крыльца.

— Обуза, — бросил он коротко. — Нам нянчиться некогда.

— Я не буду обузой! — Алекс вскочил… — Я умею готовить эликсиры! Я знаю травы! Я…

Он осёкся, увидев тяжёлый взгляд охотника.

Я вернулся к столу.

— А охотники? — спросил жёстко. — Семеро человек. Они там, в Кургане. Вморожены в лёд твоим зельем. Ты так и бросишь их?

Алекс не отвёл взгляд.

— Они не за мной шли, — тихо ответил он.

— Что?

— Гаррет и остальные шли не спасать меня — они шли за цзянши — за тем самым, которого я хотел поймать.

Мальчик сжал кулаки.

— Гаррет узнал, что я пошёл на Холм. Он понял, что если добуду образец, то уеду. Им не нужен был я — им нужно было много золота за продажу этого цзянши.

В его голосе прорезалась горечь.

Он посмотрел на свои руки с обгрызенными ногтями.

— Я всё разрушил. Но я не хочу здесь быть, не хочу. Пожалуйста.

— Вальдар говорил, ты гений, — сказал ему медленно.

Алекс вздрогнул при упоминании имени отца.

— Я бы мог взять тебя, — произнёс я. — Но при одном условии.

Мальчик подался вперёд.

— Ты посмотришь на меня прямо сейчас и скажешь честно — что со мной и можешь ли ты помочь.

Брок в дверях хмыкнул, но промолчал — понимал, к чему я веду.

Алекс встал, его лицо изменилось. Исчез испуганный подросток — включился специалист.

Парень подошёл ко мне.

— Руку.

Я протянул левую руку — парень положил ладонь мне на запястье и закрыл глаза. Его ноздри раздулись, словно он принюхивался к невидимому запаху.

Секунда. Две.

— Меридианы… — заговорил он быстро и чётко. — Больше половины разрушены — выжжены. Остальные забиты так, что просвета нет. Нижний Котёл функционирует, но заблокирован — система самосохранения, иначе остаточная Ци разорвала бы тебя на куски.

Он отпустил мою руку и обошёл вокруг, глядя мне в спину, словно видел сквозь куртку и плоть.

— Огненная природа — очень сильная. Аномально сильная. Это не просто ожог, это… будто ты пропустил через себя лаву.

Парень вернулся и встал передо мной.

— Ты уже пробовал восстанавливаться. В мёртвых зонах, да?

Я кивнул, чувствуя, будто говорю с экстрасенсом. Пацан видел всё.

— Умно, — кивнул Алекс. — Но медленно. С такими повреждениями… лет десять-двенадцать. И то, если не сдохнешь раньше

— А ты? — спросил я хрипло. — Ты можешь быстрее?

Алекс закусил губу — видел, как в его голове что-то крутится.

— Нужны компоненты, — наконец сказал он. — Редкие. И условия. Но я знаю метод — «Мягкая штопка».

Он поднял на меня взгляд.

— Я могу. Не за месяц, конечно, но за год или два.

В моей голове коротко дзынькнуло.