Первый проход — я посмотрел на лезвие, на матовой черноте появилась тонкая серебристая риска. Сняло! Совсем чуть-чуть, но сняло.

— Есть контакт, — прошептал я.

И заработал. Трение и жар. Монотонный ритм — ушёл в этот звук, отсекая всё лишнее: вой за стеной, боль в теле. Был только угол заточки, который держал инстинктами, и шипение камня.

Обсидиан под резцом светился всё ярче в точке касания, отдавая энергию. Стружка сыпалась на стол, вспыхивая и тут же гаснув.

Четыре минуты. Свет руны начал дрожать и тускнеть.

Я сделал последний проход и отложил камень. Тот мигнул и погас, превратившись в обычный кусок стекла, только теперь треснутый посередине от перегрева.

Взял резец — провёл большим пальцем поперек лезвия. Кожу царапнуло, оставив тонкую белую полоску. Не бритва, конечно, не идеальная заточка на водных камнях, но для гранита хватит.

Всплыло окно:

[Инструмент «Резец Древних» восстановлен]

[Качество кромки: 78% (Рабочее состояние)]

[Эффект: Пробитие магической защиты материала активно.]

— Неплохо, — я поднял инструмент, показывая его Вальдару. — С этим можно работать.

Староста взял резец, осмотрел кромку, хмыкнул.

— Грубовато, но камень возьмёт. — Он вернул мне инструмент, и взгляд стал жестким. — Инструмент готов. А вот готова ли рука?

Он кивнул на стопку бумаги.

— У тебя четыре часа жизни, кузнец. Потрать полчаса на то, чтобы набить руку. Если ошибешься на холме — второго шанса резец не даст.

Я сел за стол.

— Ещё раз, — командовал Вальдар, глядя, как я вывожу пером сложную вязь «Альгиз-Наутиз». — Узел слишком рыхлый — потоки разбегутся. Линии должны входить друг в друга, как пальцы в замок.

Я чертил. Перо скрипело. Система подсвечивала ошибки красным контуром, но не могла исправить дрожь в руке.

— Не дави! — рычал старик над ухом. — Ты не пашешь землю! Это вязь! Легче!

Первые три попытки на бумаге вышли кривыми. Четвёртая — сносной.

— Теперь камень. Начертание.

Вальдар положил передо мной обычный речной голыш. Я взял восстановленный резец.

Прикосновение. Металл вошёл в простой камень как в масло — слишком легко. Я едва успел остановить движение, чтобы не прорезать лишнего.

— Контроль! — рявкнул Вальдар. — Древний металл жадный — он сам хочет резать. Ты должен его держать.

Я выдохнул. Сосредоточился. Представил, что режу не камень, а вскрываю заклинившую дверь машины — аккуратно, чтобы не задеть пострадавшего.

Каменная крошка летела в стороны. Составная руна «Иса-Альгиз». Лёд и Защита. Вертикаль. Дуга. Пересечение.

Самый сложный момент — узел. Я замедлился. Резец шёл туго, чувствовал сопротивление материала. Здесь нужно углубиться, но не пробить насквозь. Доли миллиметра.

Рука предательски дрогнула от напряжения, но я перехватил движение второй рукой, стабилизируя. Вывел дугу.

— Стоп, — скомандовал Вальдар.

Я замер, сдул пыль.

На сером боку камня был вырезан знак — контур составной руны. Но старик не выглядел довольным.

— Это только разметка, — он ткнул пальцем в канавку. — Посмотри внимательно. Что видишь?

Я поднёс камень к лампе. Линии были неглубокими — царапины, не более. И дно… Провёл ногтем по канавке — шершавое, рваное, с заусенцами камня.

— Грубо, — признал я.

— «Грубо» — это мягко сказано, — Вальдар забрал камень и швырнул в угол. Глухой стук. — Влей сейчас Ци в эту канаву — получишь фонтан брызг вместо потока. Энергия будет спотыкаться о каждую зазубрину, закручиваться, терять направление. В лучшем случае — руна сработает вполсилы. В худшем — взорвётся тебе в лицо.

Он достал из ящика ещё один голыш и положил передо мной.

— Второй этап — вытравливание. Смотри.

Старик взял тонкий резец из своего набора — не Древний, а обычный, с узким жалом. Быстрыми, уверенными движениями нанёс на камень простую руну Альгиз. Царапины, как у меня.

— Это в черную, — пояснил он. — Теперь делаем русло.

Вальдар сменил хватку. Резец наклонился под углом — не сорок пять градусов, как при начертании, а почти вертикально. Старик начал вести его по канавке, но не прорезая глубже, а… соскабливая.

— Ширина — миллиметра четыре. Глубина — до двух миллиметров, не больше. Но главное…

Он перевернул резец тыльной стороной — отполированной, гладкой — и провёл по дну канавки.

— … дно должно быть как зеркало. Ци течёт, как вода. Если русло шершавое — будут завихрения. Поток собьётся с ритма, и руна начнёт «заикаться».

Я смотрел, впитывая каждое движение. Это было похоже на доводку режущей кромки клинка — грубая заточка даёт форму, но только полировка даёт остроту.

— Дай попробую.

Вальдар кивнул и отодвинулся.

Я взял новый голыш. Начертание прошло быстрее — рука уже запомнила геометрию «Иса-Альгиз». Грубые царапины легли на камень.

Теперь вытравливание.

Перехватил резец вертикально. Первый проход — снять рваные края, расширить канавку до нужной ширины. Каменная пыль сыпалась на стол. Второй проход — углубить. Чувствовал, как Древний металл жадно вгрызается в породу, и приходилось сдерживать его, не давать уйти слишком глубоко.

Третий проход — полировка дна.

Это сложнее всего. Я перевернул резец и начал водить тыльной стороной по дну канавки, прижимая с равномерным давлением. Движение напоминало притирку клапанов — монотонное, медленное, требующее терпения.

Пять минут. Десять.

— Хватит, — голос Вальдара вырвал меня из транса.

Я поднял камень к свету. Канавки стали глубже, шире. И дно… Я провёл ногтем — гладко, не идеально, но гладко.

[Рунная конструкция: «Иса-Альгиз» (составная)]

[Качество начертания: 58%]

[Качество вытравливания: 67%]

[Итоговое качество: 64% (Приемлемо)]

Не шедевр, но 64% — это проходной балл.

Вальдар повертел камень в руках, поднёс к лампе.

— Кривовато на выходе, — проворчал он, — но центр держит. Глубина верная. — Староста посмотрел мне в глаза. — На Холме будет труднее. Ветер, темнота, камень холодный и злой, но суть ты понял. Этого хватит… если нервы не сдадут.

— А я? — подал голос Брок. Охотник все это время сидел на лавке, точа свой топор бруском, и наблюдал за нами с мрачной скукой. — Я тут просто так сижу, штаны протираю?

— Ты? — Вальдар повернулся к нему, и лицо старика снова окаменело. — А для тебя, охотник, у меня плохая новость — тренировки не будет.

— В смысле? — Усатый замер с занесенным бруском над лезвием топора. — Ты же сам сказал — дело тонкое, надо вливать аккуратно…

— Вливать? — перебил Вальдар. Он подошёл к окну, за которым клубился серый туман, и ткнул пальцем в стекло. — Посмотри туда, охотник. Что там?

— Туман, твою мать. И мертвецы.

— Там Холм, — жестко поправил староста. — Огромный могильник, напитанный смертью и древней силой. Барьер, который мы идем латать — это не забор, вбитый в землю — это часть Холма. Он врос в него, как старый шрам в тело. Он пьёт энергию этого места, чтобы существовать.

Старик обернулся к нам. Свет лампы делал глубокие тени в его глазницах черными провалами.

— Руна на Якорном Столпе не будет работать на одной твоей энергии, Брок. Твоя Ци для неё — чужая и слишком живая. Слишком горячая. Если зальешь только своё — камень выплюнет заряд через час.

Я нахмурился.

— Совместимость, — пробормотал я. — Разность потенциалов. Чистая энергия Брока законфликтует с фоном могильника — нужно согласование.

— Нужно смешать кровь с землей, — перевел Вальдар. — Чтобы руна «приросла» к камню, ты должен в момент вливания зачерпнуть энергию самого места. Впустить в себя дыхание Холма, смешать его со своим огнем и вылить этот сплав в канавки.

Тишина в комнате стала вязкой.

Брок медленно опустил топор на лавку — его лицо, до этого просто хмурое, начало наливаться дурной краснотой.

— Чего?.. — прошептал он. — Впустить в себя… дыхание могильника?

— Да. Стать проводником. Мостом.

— Да пошел ты в Бездну, старик!