— Ульфу не нравится тут, — прошептал гигант, стискивая меня так, что ребра затрещали. Он испуганно вертел головой, втягивая носом воздух. — Пахнет плохо. Как земля. Как когда яму роют. Глубокую.

— Терпи, — буркнул Брок, шедший впереди. — Не дергайся, медведь. Просто старая деревня. Видал я места и помрачнее.

Мы подошли к дому старосты. Хозяин так и не спустился навстречу — стоял на верхней ступени, возвышаясь. Руки все так же скрещены на груди, лицо непроницаемо. Кожа напоминала старый пергамент, натянутый на череп.

Ульф замер у первой ступени, не решаясь подниматься.

Старик медленно перевел взгляд с Брока на меня — смотрел на мою шею, на вздувшиеся вены. Секунда тянулась за секундой. Вдруг сделал шаг вперед — рука метнулась ко мне, и пальцы сомкнулись на моем запястье, где чернел след второго укуса. Хватка была железной.

Хозяин дома развернул мою руку к свету — склонился ниже, шумно втянул воздух ноздрями. Его глаза сузились.

— Болотный Клыкоуж, — произнес старик скрипучим голосом. — Паршивая тварь.

Отпустил руку так же резко, как схватил.

— Дня два у тебя, парень — если повезёт и сердце крепкое.

Я выдохнул, чувствуя, как колени подгибаются от смеси ужаса и облегчения. Два дня — это приговор, но он знает, что это такое, а значит, может знать и противоядие. Мы приехали по адресу.

Старик развернулся к нам спиной, махнув рукой в приглашающем жесте.

— Внутрь, быстро. Нечего на виду торчать — тьма нынче глазастая.

Изнутри дом пах мастерской безумного знахаря. Стоило переступить порог, как в нос ударила смесь запахов полыни и серы.

Мы оказались в полумраке — окна закрыты ставнями, две масляные лампы едва разгоняли тени по углам. Потолок нависал низко, дубовые балки давили на плечи.

Ульф помог пройти вглубь комнаты. Пока глаза привыкали к темноте, заметил свисающие с потолка пучки сухих трав. На стенах, покачиваясь от сквозняка, висели странные амулеты, нанизанные на нити позвонки и зубы.

— Сюда, — коротко бросил старик, указывая на широкую лавку у стены, покрытую потертой овчиной.

Ульф осторожно опустил меня. Лавка была жесткой, но после двух суток тряски в телеге показалась периной. Я привалился спиной к стене.

Хозяин дома подтянул к лавке табурет и сел напротив. Вблизи выглядел еще старее — глубокие тени от лампы превратили морщины в ущелья.

Старик снова взял мою руку, на этот раз деловито — пальцы легли на запястье. Другой рукой бесцеремонно оттянул веко, заглядывая в глаз, затем надавил на лимфоузлы на шее. Мужик работал молча — чувствовал себя сломанным механизмом, который попал на верстак к опытному ремонтнику.

— Лечится, — наконец произнес тот, отпуская мою руку.

В груди что-то разжалось.

— Есть средство, — продолжил хозяин дома, глядя сквозь стену. — Старый рецепт. Вытягивает яд из крови.

— Так чего мы ждем? — не выдержал Брок, переминаясь с ноги на ногу у входа. — Говори цену, Вальдар. Монеты есть.

Вальдар перевел на охотника тяжелый взгляд.

— Монетами яд не выведешь. Мне не нужна плата — мне нужен компонент.

Старик поднялся и подошел к длинному столу, заваленному свитками, колбами и инструментами. Беспорядок на столешнице казался чужеродным в суровом доме — будто тут работал кто-то другой, а хозяин просто не смел прибраться.

— Снежный Вздох, — произнес Вальдар, поворачиваясь к нам. — Редкий цветок. Растет только под снегом, на промерзшей земле. Лепестки белые, с голубым отливом, стебель почти прозрачный, как стекло. Без него эликсир — мутная вода.

— И где он растет? — деловито спросил Брок.

— На северном склоне, — старик кивнул в ту сторону, где мы видели холм. — Ближе к опушке леса, где начинается старый могильник. Там он точно должен быть.

В комнате повисла тишина.

— Туда сейчас никто не ходит, — ровно добавил Вальдар. — Два дня назад мои охотники ушли на холм. Семь человек — не вернулся ни один. Барьер поврежден, из пролома лезут твари. Деревня заперлась. Я не могу покинуть пост — на мне защита периметра. Если уйду я, и твари спустятся, здесь камня на камне не останется.

Он замолчал, давая нам осознать ситуацию. Компонент есть, но лежит в пасти у зверя, и достать его некому.

Брок шумно выдохнул, почесал затылок, сдвинув шапку на глаза, а потом решительно шагнул к столу.

— Рисуй, — буркнул он. — Где именно растет, как выглядит. Я схожу.

— Брок, нет… — прохрипел я. Голос был слабым, но вложил в него все силы. — Не надо. Ты слышал же…

Охотник даже не обернулся.

— Хорош, парень, — отмахнулся он. — Я в Пределе таких заварушек повидал — эти местные прыгуны мне только для разминки. Найду я твой веник. Чай, не иголка в стоге сена.

Усатый повернулся ко мне и подмигнул, хотя улыбка вышла кривой.

— Я Родерику слово дал — доставлю тебя в Вольные Города живым, а слово Брока — железо, хоть в это и поверить сложно. Если сдохнешь тут от укуса козявки, мне перед капитаном стыдно будет. Так что сиди тихо и не помирай раньше срока.

— Ульф тоже пойдет! — подал голос гигант, делая шаг вперед и потрясая молотом. — Ульф сильный! Ульф защитит!

— Нет, медведь, — Брок положил руку на грудь здоровяка, останавливая. — Ты тут нужнее. Охраняй Кая. Если что-то сюда полезет — бей кувалдой. Понял?

Ульф насупился, но кивнул, преданно глядя на меня. Я почувствовал волну благодарности. Брок шел в пекло ради меня — ради чужака, с которым его свела судьба совсем недавно.

Вальдар тем временем не сводил с меня глаз — теперь смотрел иначе, словно видел насквозь.

— Яд — это полбеды, — вдруг произнес мужчина. — У тебя внутри…

Я напрягся.

— Каналы… — продолжил старик, подходя ближе. — Порваны в клочья. Ты как еще дышишь вообще? Я такое видел дважды за жизнь, оба раза у трупов.

Внутри все похолодело.

— Можно восстановить? — спросил, глядя ему в глаза.

Старик медленно покачал головой.

— Шансы… есть. Восстановление может быть очень трудным. Обычная медицина тут бессильна, медитации тоже. Ци будет вытекать быстрее, чем ты ее наберешь. Ты — дырявое ведро, парень.

Надежда, вспыхнувшая при словах о противоядии, была готова погаснуть.

— Но… — Вальдар сделал паузу, разглядывая меня с непонятным интересом. — Есть один способ — алхимия высшего порядка. Мягкие эликсиры, сваренные специально под твой резонанс. Они могут сшить каналы, срастить их, как кости, но это требует мастера — того, кто чувствует компоненты кончиками пальцев. Того, кто видит суть трав.

— Так есть такой мастер? — подался вперед Брок. — Здесь, в деревне?

Лицо старика дрогнуло. Каменная маска дала трещину, и сквозь нее проглянуло что-то живое и усталое.

— Есть, — тихо сказал он. — Молодой, глупый, но талантливый. Читает древние трактаты и видит в них то, чего не видят седобородые мэтры — чувствует пропорции на вкус. Гений.

— Кто он? — спросил я, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Где его найти?

Старик отвел взгляд. Первый раз за все время он не смотрел нам в глаза, а уставился на захламленный стол.

— Мой сын, — голос Вальдара стал глухим. — Алекс.

Мужчина замолчал, тишина в комнате стала тяжелой.

— Он пропал, — наконец выдавил хозяин дома. — Три дня назад ушел на холм в самое пекло. И скорее всего… он уже мертв.

Брок тихо выматерился себе под нос, затем тряхнул головой.

— Ладно, с каналами разберемся потом. Если ты сейчас кони двинешь, никакие каналы тебе не понадобятся. Сначала яд, а там видно будет.

Вальдар все еще смотрел на стол, на разбросанные инструменты — в его глазах что-то мелькнуло.

— Вы с дороги, — внезапно сменил он тему. Голос снова стал ровным и холодным. — Устали. Сначала поешьте. О делах — после.

Старик развернулся и ушел в глубину дома, оставив нас переваривать услышанное.

Вернулся через пару минут, неся в руках деревянный поднос. На стол опустились глиняные миски, от которых поднимался слабый пар, но аппетита запах не вызывал.