Этот третий уровень всегда был про небо – стаи вихрящихся многоцветных драконов всех размеров, – но полумилей ниже была земля, и если небо было пустым и голубым, безмолвным, то половина видимой отсюда земли была усыпана телами: огромными выбеленными костями, обрывками кожи, неподвижными каркасами, медленно дышащими, агонизирующими телами длиной в сотни футов, их длинные шеи тяжело лежали на сухой земле, их дырявые крылья высохли и стали бесполезными. До них доносились тяжелые стоны, напоминавшие медленное смещение страдающих от боли тектонических плит.

С перистых драконов сошло оперение, и теперь пыльные ветра поднимали эти перья, с издевкой кружили их в вихрях, творя воспоминания о прежних радужных полетах, ныне лишенных массы.

Дашини не плакала с младенчества. Она научилась использовать энергию своих печалей для собственного движения вперед, но теперь по ее щекам скатывались слезы, а она их даже не чувствовала, хотя они, как капли дождя, падали на сухую землю.

Гэм локтем подтолкнул Присси и показал на Дашини, но никто из них не нашел для данного случая слов.

Чуть поодаль рос Каменный Дуб, он поднимался из земли так, будто кто-то его выталкивал с земной поверхности. Он в меньше степени походил на дерево, а скорее напоминал какой-то геологический выброс, высокий, как гора, еще выше, его ветки как реки породы, текущей в небеса, его листья – холмы вдоль берегов.

За ствол дерева цеплялся живой дракон, сам размером почти с дерево, огромная черная, зеленая, пятнистая дышащая мерцающая масса чешуй, мышц и связок. Одна его треть – тело с четырьмя мощными ногами и позвоночными иглами, торчащими из спины – обвилась вокруг ствола. Верхняя треть приходилась в основном на шею с длинной, заостренной, треугольной головой, вклинившейся в вилку высокой ветки. Нижняя часть включала хвост, колючий и покачивающийся, как маятник. Там, где кончик хвоста касался поверхности, ее материя была раскидана в стороны, а в центре образовался фрагмент новой земли, вспаханной его ритмичным покачиванием.

Глаза дракона были закрыты, а листья дуба перед его черными, подвижными ноздрями шевелились на ветках – тех, которые не были стерты в труху.

– Джапалура, – сказала Дашини. – Богиня драконов. Она, по крайней мере, еще жива.

Присси, чьи колени упирались в бедра Дашини, еще сильнее придвинулась к ней.

– Итак, – сказала она, так и не найдя слов утешения, – где же выход?

Дашини кивнула влево, не сводя глаз с дракона.

– Что – по этим ступеням? – Гэм подошел к ним, ноги у него были согнуты в коленях, которые чуть не касались земли. В утесе была кое-как выдолблена лестница, опасно крутая, извилистая, местами крошащаяся. – Что-то не похоже на Дверь. Да и лестница на лестницу тоже не очень похожа.

Дашини оторвала взгляд от дракона.

– Другой у нас нет, и нам придется воспользоваться этой, – сказала она. – Нам надо спуститься. А там несколько миль до этого дерева.

Подошла Присси, встала рядом с Гэмом, и, хотя ей тоже не понравился вид лестницы, торчать на карнизе утеса, откуда порыв ветра может в одно мгновение скинуть их, ей не хотелось тем более.

– Слушайте, где бы ни находилась эта Дверь, давайте доберемся до нее, сделаем дело, пока эта штука не проснулась.

Дашини повернулась, и теперь выражение ее лица сменилось с печального на рассерженное.

– Эта штука, – сказала она надтреснутым голосом, – богиня-покровительница этого царства. Она мой друг. Она должна летать. Она никогда не садится на землю.

Не то чтобы Присси не заметила, что Дашини расстроена, но она не знала, что с этим делать.

– И что? – сказала она, посмотрев на лестницу. И хотя ступени, казалось ей, раскачиваются, она сделала первый шаг вниз. – Всегда что-то идет не так, верно? Давайте уже, идем.

Дашини сделала вид, будто не слышала слов Присси.

– Мы должны выяснить, что тут случилось.

Теперь пришла очередь сердиться Присси.

– Слушай, когда ты вела нас в Маларкои, ты говорила, что здесь рай небесный. Никакой тут не рай. Это ужасное место, и ты должна вывести нас отсюда. Я понимаю: твои драконы умерли или что-то такое, но, пожалуйста, выведи нас отсюда.

Дашини встала, отряхнулась.

– Из этого уровня есть два выхода – смерть или Дверь. Хочешь броситься с утеса? Нет? Тогда мы сможем попасть к Двери, только если она доставит нас туда.

Присси облизнула зубы.

– Но сначала, прежде чем она отнесет нас туда, нужно будет выяснить, что с ней случилось?

Дашини кивнула.

– Она всегда добивается своего, верно? – сказала Присси Гэму.

Когда Дашини, Гэм и Присси опустились, наконец, на уровень земли, ноги у них дрожали от спуска по почти бесконечной и опасной лестнице.

Драконы здесь были повсюду – некоторые маленькие, как птицы, другие такие огромные, что их размеры невозможно было оценить с какой-либо точностью, и между этими крайностями огромное разнообразие размеров. Большинство из них были мертвы и уже подверглись разложению, а те, которые еще дышали и которых Дашини поднимала с земли, казалось, утратили волю к жизни.

Они смотрели на нее, заглядывали ей в глаза, а потом их тела обмякали.

– Их Искра иссякает, – сказала Дашини. – Они словно сами выдавливают ее из себя.

– Сыты по горло, – сказал Гэм.

Присси подошла, высоко задирая ноги, и встала между ними.

– Я их не виню, – сказала она. – Я бы сказала, что мы должны положить конец их страданиям, но их слишком много.

Дашини повернулась к Джапалуре и пошла к ней, не глядя под ноги. И хотя Гэм и Присси пытались ни на что не наступать, через некоторое время они сдались и стали делать вид, что ничего особенного не происходит.

Солнце в небе оставалось на одном месте, так что сказать, сколько времени они бродили по кладбищу, было невозможно.

– И на всех уровнях одно солнце? – спросила Присси.

– На этот вопрос трудно ответить, – сказала Дашини. – Моя мать обследовала холст ясновидствованием на каждом уровне, а потом закрепила имеющееся их число в Пирамиде, воспользовавшись Дверями. Промежуточные царства созданы из идеальной материи реальности, так что, с одной стороны, да, повсюду одно и то же солнце. Если посмотреть иначе, но тоже с совершенно верной точки зрения, это солнце данного царства, отдельное и не связанное с солнцем материального мира, то есть ответ – нет. Фактически…

Присси подняла руку:

– Бог с ним, забудь, что я спрашивала. – Она посмотрела на Гэма, вскинула брови и покачала головой, разделяя с ним один из тех общих моментов, в которых, как Дашини чувствовала, ей никогда не будет места. Но Гэм отвернулся с обеспокоенным лицом, словно Дашини была ему небезразлична.

Мгновение спустя Гэм поймал взгляд Дашини. Он пожал плечами, отвернулся, и они все вместе пошли дальше.

Дашини показала им, какие из кактусов содержат воду, хотя по их виду этого ни за что не скажешь, какие из редких кустарников имеют съедобные корни, но больше они нигде не останавливались, пока не устали до изнеможения. Подходящего места для стоянки они так и не нашли. Чем ближе они подходили к Каменному Дубу, тем больше мух жужжало в воздухе, тем сильнее становился сладковатый запах разложения. Стоны и предсмертные хрипы становились более громкими и вездесущими. Их хватило только на то, чтобы очистить небольшую площадку, опустить веки, обхватить себя за голову так, чтобы закрыть уши, а ладонями защитить рот и надеяться, что усталость сморит их сном.

А уснув, они вошли в сон Джапалуры.

Ничего сложного в этом не было – мозги драконов устроены очень просто, – Джапалуре снились сумерки, когда солнце уже зашло, когда мир оставался жарким, но остывал; ее живот был полон, и ничто не вынуждало ее двигаться. Рядом находился ее народ, а противника они победили.

Она видела этот сон с такой убедительностью, что он стал реальным для всех, кто в нем участвовал.