– Просто Нефрита не может показывать чувства, как и Елея. Только не здесь.

Корень отвернулся, будто ему было невыносимо это слышать. Он отошел на шаг от ограждения.

– Мне пора. Моя очередь караулить.

– Корень! – окликнул его Лун, но тот притворился, что не слышит, запрыгнул на крышу каюты и исчез.

Из дверей вышел Сумрак и встал у ограждения рядом с Луном.

– С ним все хорошо? – спросил он.

– Нет.

Лун выдохнул, чувствуя раздражение, в основном на себя самого. У него ничего не вышло, но он не представлял, что сказать, чтобы облегчить жизнь Корню или кому-либо еще. Сумрак был в земной форме, поэтому Лун сменил облик, чтобы избавиться от чешуи и крыльев. На кожу и одежду тут же накинулся сырой холодный воздух.

– Он считает, что мы забыли Песню.

Сумрак сочувственно поморщился.

– Вы же не можете провести для нее церемонию, пока не вернетесь домой. Арборы будут в ярости. – Он слегка покачал головой, глядя вдаль. – Не думаю, что такие молодые воины вообще понимают, что королевы чувствуют к воинам и арборам. Просто еще не прожили достаточно долго, чтобы ощутить и понять эту связь. А Песня ведь была из рода Нефриты? Она так похожа… была похожа на Елею. Нефрита и Елея не могут сейчас проявлять слабость, как бы ни были расстроены. Они должны быть сильными, показывать нам, что все идет как надо или хотя бы под контролем. Даже если это не так. Особенно если не так.

Лун жалел, что не смог сказать всего этого Корню. Хотя и не был уверен, что это помогло бы.

– А ты сам как? – Он махнул головой в сторону кормы, где прятался кетель под бдительным взглядом Утеса. – После того… После прошлой ночи.

Сумрак смущенно пожал плечами.

– Не очень. – Он взглянул на палубу. – Думаю, мы не можем просто приказать ему убраться, поскольку Малахита заключила союз с королевой-полукровкой.

– Говорить ему убраться бесполезно, – признал Лун. – И убить его трудно, когда он просто стоит и смотрит на тебя. И все время говорит. – Он поколебался, а затем спросил: – Что ты думаешь об этом союзе, о том, что делает Малахита?

Он хотел спросить, что Сумрак думает об Отраде, видели ли они с Лозой ее своими глазами. В Опаловой Ночи были и другие полукровки, спасенные дети арборов, захваченных сквернами вместе с Вечером, отцом Луна и Сумрака. Луна интересовало, почувствовал ли Сумрак особую связь с Отрадой или нет, однако спрашивать об этом казалось полной глупостью. Сумрак был консортом раксура в гораздо большей степени, чем сам Лун.

Судя по лицу Сумрака, он обдумывал намного более трудный вопрос.

– Я не знаю. Не то чтобы я хотел, чтобы другие полускверны… Если они действительно объединятся с нами и помогут… – Он тяжело оперся на поручень. – Лоза считает, что это может пойти на пользу.

– Но ты не хочешь быть рядом со сквернами, – предположил Лун.

Учитывая, что случилось с Сумраком, когда его захватила стая сквернов на северо-западе Пределов, это казалось вполне естественным.

– Не хочу. – Он взглянул на Луна безо всякой надежды. – Это слабость?

Консорты и должны быть слабыми и нежными и нуждаться в постоянной заботе, но Лун и Сумрак были иными, и ничто не могло этого изменить. И «слабость» – не совсем подходящее слово. То, что пытался сказать Сумрак, выразить гораздо труднее. Это значило «поддаваться чувствам, которые ты должен испытывать, по мнению других, по отношению к тому, что вообще не должно было с тобой произойти», хотя на самом деле ты чувствуешь совершенно иное. Для этого не было слова ни в языке раксура, ни в альтанском, ни в кедайском и ни в каком другом известном Луну языке.

– Это не слабость, – сказал он.

Ветряной корабль летел над равниной с ущельями, и сквозь свист ветра слышался шум водопадов. Скалы покрывала густая темно-зеленая растительность, и нигде не было видно других руин. Сумрак слегка вздрогнул.

– Я рад, что у нас есть Дранам. По крайней мере, мы знаем, куда летим.

Лун кивнул. Но на самом деле это было не так. Они знали лишь направление.

Душа ожидала в приветственном зале, стараясь не шагать взад-вперед. Вместе с Жемчужиной и Малахитой она собиралась вести переговоры с новой союзницей, королевой сквернов, и пыталась делать вид, что не боится ее. Малахита дала понять, что большая часть стаи – скверны, подчинившиеся королеве-полукровке.

Разделенный сон и видения о нападении сквернов – уже достаточно плохо. Душа сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это другое.

– Ты как, наставница? – спросила ее Селадонна.

Королева-дочь из Опаловой Ночи и три ее воина ожидали в нескольких шагах от Души. Флора только что прибыла вместе с Вьюном, Шалфеем и воинами Малахиты. Селадонна собиралась держаться в сторонке, поскольку оставлять двор без присутствия королевы не стоило, особенно в таких обстоятельствах.

Никто не излучал такого запаха страха, как Душа, и от этого ей было еще хуже.

– Со мной все хорошо, спасибо, – отозвалась она. – Просто я… я однажды побывала в плену у сквернов, когда они атаковали наш двор на востоке. Меня спас Лун.

Шипы Селадонны сочувственно дрогнули.

– Я не слышала эту историю. Расскажешь, когда вернемся?

Почему-то легче было представить Малахиту королевой-матерью Луна, чем то, что эта рассудительная и серьезная королева-дочь из одного выводка с ним.

– Расскажу, – рассеянно качнула шипами Душа.

Она ощутила движение и подняла взгляд – как раз вовремя, чтобы увидеть Жемчужину и Малахиту, сорвавшихся с террасы зала королев. Очевидно, они разрешили вопрос первенства, просто явившись одновременно, хотя Душа отчего-то была не уверена, что Малахиту это волнует.

– Они хорошо ладят, – неуверенно сказала она, сомневаясь, что Селадонна и остальные из Опаловой Ночи понимают, какая это неожиданность для Тумана Индиго.

– Никто так не разговаривал с Малахитой, особенно другая правящая королева, – понизила голос Селадонна. – Она этим наслаждается.

Обе королевы приземлились в приветственном зале раньше, чем Душа успела осмыслить сказанное.

– Давайте уже начнем этот балаган, – сказала Жемчужина.

И они полетели в холодном и сыром воздухе. Душа цеплялась за Вьюна. Путь был долгим, но она давно не путешествовала через Пределы, и потому не огорчалась. Ласковые зеленые лучи солнца пробивались сквозь толстый покров древесного купола, а платформы, образованные ветками огромных деревьев, были покрыты пышной травой, цветами и лианами. На многих деревьях-горах росли рощицы деревьев поменьше или растекались заболоченные озерца из воды, изливавшейся из корней. Душа мельком видела десяток разных травоедов и хищников, обитающих на платформах, в том числе серо-зеленую древесную жабу, ростом больше самой Души и слишком робкую, чтобы приближаться к древу-колонии.

Некоторые деревья-горы были странных форм, изгибались или обвивали другие деревья, а с иных спадали настолько огромные завесы мха, что могли перекрыть всю главную садовую платформу Тумана Индиго. Душа рада была отвлечься, но Вьюн сказал ей на ухо:

– Мы почти на месте. Чуешь их запах?

Вдохнув еще раз, она уловила пронизывавшую воздух вонь сквернов. Словно к запахам зелени и цветов примешалась горькая нотка гнили. Душа постаралась не реагировать, но, видимо, напряглась, потому что Вьюн стиснул ее покрепче.

Жемчужина подала знак приземляться, и они начали спускаться на платформу, сильно заросшую лианами и лиловыми древесными папоротниками.

– Это один из наших сторожевых постов, – сказал Вьюн. – Ну, один из сторожевых постов Опаловой Ночи, но мы союзники.

Душа уловила движение и поняла, что под ковром папоротников укрываются воины и несколько арборов, ожидавшие приземления королев. Пустоты под спадавшими на платформу огромными ветвями образовывали два укрытия. Душа жадно смотрела, стараясь подмечать и запоминать все детали. Отлично укрытый лагерь. Цветика, Река и другие учителя будут рады подробно узнать о его устройстве.