Несмотря на отсутствие каких-либо обязательств перед этим палтусом, Сириус всё еще находил для себя затруднительным позволить себе вцепиться зубами в горло чего-то столь похожего на Натана, хотя затруднительность эта была выражена нечетко и была более затруднительной, чем бегство. А потому он бросился бежать.

Некоторое время палтус Натана преследовал его, но вскоре нашел другой объект для своего насилия – помесь свиньи с человеком, валяющуюся в грязи и блюющую в нее. И пока палтус добивал это существо своей железякой, призрак исчез из вида, видимо, решив, что Сириус наконец понял его послание.

Сириус продолжил путь наверх в том направлении, на которое указывал призрак.

Беллоуз и Анаксимандр – использовавший свою пасть, мышцы шеи и спины, жилистой и складчатой, – гребли в том направлении, которое выбирала Кларисса за штурвалом. Волны были невысокими, солнце стояло высоко. Мир вдалеке казался бумажным листом, сложенным пополам, обе его половины имели голубой цвет, море и небо разделялись чернильной линией горизонта.

Ни Беллоуз, ни Анаксимандр не имели понятия, куда они направляются, кроме очевидного: подальше от Джайлса и Иоланты. Кларисса, казалось, имела в виду какое-то место, туда и держала курс, но помалкивала об этом.

Анаксимандр, поскольку ему не нужно было шевелить губами и работать челюстями, чтобы говорить, имел возможность воспроизводить речь, что и демонстрировал в настоящий момент.

– Я – собака, которая всегда жила в городе, я не привык к такому изобилию воды. Я чаще видел ее в ограниченном количестве в контейнерах или падающей каплями с неба. Эта вода собиралась в лужи или подавалась в фонтаны, но я никогда не видел ее в таких безбрежных объемах.

Говоря это, он напрягался, тянул, толкал, и его коренные зубы продавливали дерево весла.

Из двух гребцов собака была более сильным, а руки юного Беллоуза были худые, как прутики, и его спина сгибалась под грузом усилий. Клариссе всё время приходилось корректировать направление с учетом разных усилий, прилагаемых гребцами, корпус и доски звучно откликались на ее коррекцию.

Двигались они медленно, но корабль, который остался позади, шел в противоположном направлении, и вскоре от него осталась лишь точка на безопасном горизонте.

– Хотя мои знания в натурфилософии весьма обширны, – продолжал Анаксимандр; лопасть его весла идеально рассекала воду, а после гребка с минимумом брызг поднималась над водой, – это всё книжные знания, пусть и волшебной разновидности. Будь у нас время, я мог бы продемонстрировать несколько практических экспериментов, которые мне хочется провести и таким образом расширить мое техническое знание приобретенным опытом. – Он замолчал, придавил весло лапой и оглянулся через плечо на Клариссу. Она, обманув надежды Анаксимандра, не заверила его в том, что у них достаточно времени для того, чтобы он удовлетворил свое любопытство, скорее уж она полностью его проигнорировала, а потому он снова сжал рукоять весла зубами и, сделав гребок, замолчал, но зато погрузился в размышления.

Каковы размеры этого моря? Какие земли оно омывает? Что лежит под водой?

Мыслящую собаку интересуют такие вещи.

Ровная зеркальная поверхность скрывала всё, что под ней, и его другие чувства не могли проникнуть сквозь этот вездесущий и стабильный запах рассола. Абстрактно говоря, тексты, что сгорели в чанах образования Анаксимандра, содержали ответы, и эти ответы приходили ему в голову, когда он задавал вопросы. Они были информативны, но точно так же, как диаграмма мало что значит сама по себе, как и любая дефиниция, и он знал, что карты атласа, вытравленные и выкрашенные иллюстрации с морскими ежами, китообразными, акулами и головоногими, которые возникли перед глазами его воображения, были качественно гораздо хуже любого реального экземпляра этих существ, каких можно было обнаружить под днищем этой лодки и которые только и ждали, когда на них обратят внимание.

Он подумал, что знание о предметах, полученное из книг или волшебством, очень поверхностное, годится разве что для целей распознавания. Распознавание есть только начало и не может быть заменой пониманию. Если бы он сейчас остановился и сунул голову под воду, так, чтобы морда с глазами оказались ниже поверхности, то он, возможно, увидел бы много замечательных вещей. Не прекращая грести, он снова оглянулся на Клариссу, вернее только попытался, потому что оглянуться было невозможно.

Но он знал, чувствовал, каким в конечном итоге будет ее ответ.

Тем не менее он был не из тех собак, от которых можно так просто отделаться. Много долгих дней, и недель, и месяцев, и лет он был лишен всякой возможности делать то, что ему хотелось бы делать, поскольку служил жене предпринимателя, но это не означало, что его желания пропали. Анаксимандр, нужно помнить, был псом, наделенным разумом, и воспоминаниями, и языком до очень высокой степени умудренности, а потому, когда он не имел возможности действовать таким образом, чтобы сбылись его желания, он поступил, как поступают все мыслящие существа: составил список того, чего он хочет, запомнил его и решил сделать всё, что в его силах, чтобы как можно скорее осуществить свои желания. Анаксимандр, не переставая грести – Беллоуз пыхтел и напрягался рядом с ним, книга лежала у него между ног, – решил, что когда-нибудь он:

– Залезет в водолазный колокол и опустит его в море, чтобы увидеть подводные существа своими глазами, при этом ему нужно было смастерить автоматическую систему, которая снабжала бы его воздухом.

– Использует яркий свет, чтобы разглядеть поверхность морского дна и таким образом составить у себя в памяти карту скрытых особенностей этого места, чтобы потом перенести их на бумагу.

– Попытается поговорить с крупными млекопитающими и узнать об их жизни.

– Нанесет особенности моря на кубическую сетку, даст каждой секции название, чтобы иметь возможность наблюдать за ней и фиксировать, как каждая часть изменяется во времени. И…

– Построит для себя подводный дом, наполнит его воздухом и поживет в нем некоторое время, предаст огласке свои находки, сделанные в ходе тщательного исследования.

Он воображал себе, как раскачиваются подводные растения, являющие собой морской лес, подражал движениям моржового клыка и узнавал тайны морских вод, которые не мог адекватно сформулировать даже для себя, поскольку ничего о них не знал, кроме того, что до сего времени они были неизвестны. Так он развлекал себя, а Беллоуз рядом с ним никак не развлекался – мальчик смотрел в отчаянии на своего брата, запечатленного на бумаге, и хоронил сначала одно, потом два, потом сотню воспоминаний о предательстве, совершенном по отношению к брату его прежним Господином, – и соленые брызги с носа лодки охлаждали морду Анаксимандра, а объект его служебного долга был в значительной мере под контролем.

А потому довольно долго всё имело весьма приятный вид, в особенности в сравнении с недавними событиями, которые он видел своими глазами.

Долгое время никакого волнения на воде не было, но спустя несколько часов работы веслами поверхность моря стала совершенно неподвижной. Не было ни ветерка, который вызвал бы рябь на воде, и одного гребка хватало, чтобы лодка потом долго скользила по поверхности. Когда Анаксимандр смотрел в сторону, якобы в надежде увидеть косяки рыб, а может быть, руины какого-нибудь из храмов Атлантиды, на самом деле он хотел бы увидеть себя в зеркальной воде, но видел он нечто похожее на землю, напоминающую ту, что можно увидеть, скажем, в парке или в саду, но здесь то, что он видел, оставалось под водой. Иногда во время их скольжения днище лодки ударялось обо что-то – может, о скалу, – и этот гулкий звук долго отдавался в их ушах.

Под ними, всего в нескольких футах, была земля, может быть, территории, которые совсем недавно сдались приливу, поднимавшемуся всё выше, а впереди они видели ландшафт из болот и холмов, переходящих один в другой и иногда перемежающихся то друмлинами, то лесистыми горками, видно было и несколько одиноких скалистых образований.