«Злая старая уродина…» – подлинная реклама в «Иллюстрированном ежедневном курьере» 1939 года, № 7.

Зубная паста – одним из первых пропагандистов зубной пасты в Европе (в начале ХХ века для гигиены ротовой полости использовали главным образом порошки) был живший в Дрездене фармацевт Оттомар фон Майербург, который в 1907 году разработал рецепт пасты Chlorodont. Несмотря на скромные ресурсы (фон Майербург работал в небольшой лаборатории, организованной на чердаке, над аптекой «Под Львом»), в 1911 году паста Chlorodont была удостоена золотой медали на Международной выставке гигиены в Мюнхене. Этот продукт получил большой успех, и в двадцатых годах в фирме Leo-werke работала уже тысяча работников, а сам фон Майербург поселился в замке Екберг, недалеко от Дрездена.

Карболовая кислота – фенол, антисептик, популяризированный сэром Джозефом Листером. Раньше его широко использовали для дезинфекции ран, особенно в полевых условиях. Но вынуждены были от него отказаться, поскольку, несмотря на его сильные антисептические свойства, он одновременно раздражал и разрушал живые ткани.

Каломель – хлорид ртути, антисептик, применялся до пятидесятых годов двадцатого столетия. В свое время популярный при лечении сифилитических язв и опухолей. Раньше его вводили и перорально, однако отказались от этого, поскольку он вызывал отравление.

Каларипаятту – одно из наидревнейших (а может, и самое древнее) из существующих сегодня боевых искусств. Появилось в Индии, вероятно, на территории Керала. Некоторые упоминания указывают на то, что оно могло существовать уже в первых веках нашей эры, а возможно, и раньше. В наше время различают три стиля каларипаятту: северный, южный и центральный. Это уникальное боевое искусство, в его арсенал входят техники рукопашного боя (удары руками, ногами, всевозможные броски), фехтование стальным или деревянным оружием (например, шесты, палки, дубинки), специальные гимнастические системы, направленные на укрепление и развитие тела, а также методы врачевания, аюрведический массаж с использованием масел, специальные диеты и многое другое. Изучаются специальные дыхательные техники и методы воздействия на болевые точки, называемые мармой (что важно не только в бою, но и в оздоровительных целях). Тренировки развивают невероятную гибкость, скорость и координацию движений, а техники не требуют использования грубой силы, поэтому каларипаятту часто практикуют женщины. Среди множества видов оружия, что используется в каларипаятту, есть описанный в романе уруми – гибкий меч, похожий на стальную ленту, иногда такое оружие имеет несколько лезвий. Использовать этот меч мог только тот, кто обладал соответствующими навыками, чтобы не причинить себе вред, так что уруми используют только самые продвинутые мастера каларипаятту.

Камиль Декоппе – швейцарский политик, в 1916 году выполнял функции президента Конфедерации.

Отель «Савой» – здание, описанное в романе, построено в 1905 году и предназначалось под отель. Однако затраты на строительство превысили возможности инвестора, и в 1907 году его выставили на аукцион и продали за 165 тысяч рублей. Это восьмиэтажное здание имело около шестидесяти комнат для гостей. Оно было оборудовано электрическим лифтом и другими удобствами, включая собственную котельную центрального отопления и генератор.

Свеча Яблочкова – один из вариантов электрической угольной дуговой лампы. В 1876 году ее изобрел российский ученый Павел Яблочков и запатентовал во Франции под номером 112024 (в то время Яблочков работал в Париже). Изобретение было восторженно принято. Фирма, с которой сотрудничал Яблочков, производила около восьми тысяч свечей ежедневно, каждая из них светила полтора часа, после чего требовалось устанавливать новую. Поэтому были разработаны лампы с автоматической заменой свечей. В 1877 году с помощью свечей Яблочкова был освещен Лувр, Avenue del’Opera и парижский ипподром. Примеру французской столицы последовал Лондон, позже Берлин и другие города Италии, Испании, Швеции, Португалии и Греции. Однако со временем «русский свет» вынужден был уступить место новым конструкциям.

Фельдъегерская служба – корпус фельдъегерей как отдельное формирование появился в 1796 году по приказу царя Павла I. Его заданием являлась доставка рапортов, документов и посылок, перевозка золота, крупных сумм денег, а также захваченных вражеских штандартов. Также в их обязанности входили эскорт и охрана высших государственных чинов. С самого начала фельдъегеря были элитным корпусом, выполняли специальные поручения царя и узкой группы его окружения. Во времена правления Николая II фельдъегеря сопровождали особо опасных преступников (осужденных за преступления против государства) к месту тюремного заключения. Корпус никогда не был многочисленным, например, в 1800 году он состоял из четырех офицеров и восьмидесяти фельдъегерей. Сначала курьеров вербовали из гвардейцев, позже из «почетных граждан» и купцов в возрасте от семнадцати до двадцати пяти лет, знающих, по крайней мере, один иностранный язык. Девизом корпуса были слова: «Промедлить – значит потерять честь!» Официально корпус расформировали в 1918 году. После чего часть фельдъегерей перешла на сторону белых, часть – к большевикам, обе стороны организовали курьерскую службу. После победы коммунистов фельдъегерская служба существовала под разными названиями, подчинялась разным министерствам и структурам до момента распада Советского Союза. В настоящее время она действует как Государственная фельдъегерская служба Российской Федерации.

© А. Гришин, перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательтво «Эксмо», 2022

В семьдесят пятую годовщину со дня моего рождения я сделал две вещи. Посетил могилу жены. А потом вступил в армию.

Первое оказалось менее драматичным событием, чем второе.

Кэти покоится на кладбище Харрис-крик, расположенном в миле от дома, где я живу и где обитала наша семья. Ни она, ни я не рассчитывали на предстоящие похороны и не зарезервировали место заранее. Спорить с распорядителем было смертельно (как раз то самое слово!) унизительно. Дело кончилось тем, что мой сын Чарли, который, так уж получилось, оказался мэром нашего города, пригрозил, что разобьет пару-тройку голов, и все-таки раздобыл участок. В том, что ты отец мэра, есть определенные преимущества.

Итак, могила. Простая и незаметная, с маленькой табличкой вместо памятника. Словно для контраста, Кэти положили рядом с Сандрой Кэйн, которую все и всегда называли Сэнди. Здесь возвышается громадный надгробный камень из отполированного черного гранита с фотографией Сэнди, сделанной еще в те времена, когда она училась в школе. На передней грани памятника нанесена пескоструйным аппаратом слезливая цитата из Китса насчет смерти, не щадящей молодость и красоту. В этом вся Сэнди — со всеми потрохами. Кэти наверняка немало развлеклась бы, знай она, что Сандра со своим гранитным монументом припарковалась рядом: на протяжении всей жизни Сэнди вела забавное пассивно-агрессивное соперничество с нею. Если Кэти приходила на местную ярмарку домашней выпечки и приносила пирог, Сэнди притаскивала сразу три и не на шутку злилась, когда изделие Кэти продавалось раньше. Возможно, Кэти стоило попробовать решить эту проблему, купив один из пирогов Сэнди. Хотя трудно сказать, к какому это привело бы результату. Не исключено, что, с точки зрения Сандры, это было бы еще хуже.

Мне кажется, что надгробный памятник Сэнди можно считать последним словом в этом диспуте, этаким заключительным аргументом, который уже не может быть опровергнут, потому что как-никак Кэти мертва. С другой стороны, я что-то не могу припомнить, чтобы кто-нибудь навещал Сандру Кэйн. Через три месяца после ее смерти Стив Кэйн продал дом и перебрался в Аризону. При этом его физиономию распирала улыбка шириной в автомагистраль № 10. Спустя некоторое время я получил от него открытку; он сошелся с женщиной, которая пятьдесят лет назад была порнозвездой. После получения этой немногословной информации я неделю чувствовал себя грязным. Дети и внуки Сэнди живут в соседнем городе, но с тем же успехом они могли бы обитать и в Аризоне — судя по тому, насколько редко они бывают на кладбище. Скорее всего, строки из Китса, начертанные на гранитной плите Сэнди, после похорон не читал никто, кроме меня, когда я проходил мимо.