Над горсткой выросла фигура человека.

Присси и Натан попятились, но Сириус набросился на незнакомца, сперва попытался укусить его за колени, а затем прыгнул ему на грудь. Призрак лягнул его ногой (очевидно, ему не нравилось, что на него нападают), однако ни тот, ни другой никак не могли повлиять друг на друга, поскольку принадлежали к разным измерениям, их удары и укусы не встречали сопротивления.

Затем, устав сражаться с Сириусом, призрак перевел взгляд на Натана. Он улыбнулся, сунул в рот два пальца и издал беззвучный свист, неслышный даже для собак.

– Он зовет других. Смотрите!

Анаксимандр обратил их внимание на колонну в углу комнаты. Там, в длинном черном треугольнике тени, стоял еще один «человек». Можно сказать, его там практически не было: он был словно обрывок тумана, словно выцветший, облупившийся рисунок или узор из чешуек, осыпающихся с крыльев бабочки. Серый, полупрозрачный, он парил в воздухе, ничем не связанный с землей. Первый призрак указал на Натана, и новоприбывший широко раскрыл глаза, воззрившись на него почти с ужасом. Впрочем, его рот тут же разверзся в улыбке – полость, заполненная чернотой. На его шее висел медальон в виде бараньей головы, который тянул его вниз.

Он приблизился, склонившись в поклоне, однако двигался стремительно и яростно, словно атакующий бык, остановившись в каком-то футе от Натана. Здесь он выпрямился – его лицо отразило приложенные для этого усилия – и попытался что-то сказать. Его черты разгладились, губы задвигались, изображая какое-то слово. Прежде чем он успел это слово произнести, Сириус прыгнул, целясь призраку в горло, пролетел его насквозь и приземлился, тут же развернувшись для нового прыжка. Призрак рассеялся, собрался обратно, но ветерок от дыхания Натана унес его прочь, и он растворился в воздухе уже окончательно, так что Натан даже усомнился, что действительно его видел.

Потом Присси показала куда-то пальцем, скользнула за спину Натана и обхватила его за талию: еще один призрак плыл в их направлении, торжественно, словно шествовал между скамьями в церкви. По мере приближения он становился все больше, заполняя собой все доступное пространство. Этот оказался более широким в груди, хоть и таким же эфемерным по составу; у него были вислые моржовые усы, а в руках он держал шляпу-котелок, которую смиренно прижимал к себе. Похоже, он чего-то хотел, умолял о чем-то, однако и сейчас дыхание Натана, легчайший из ветерков, бесследно изгнало призрак еще прежде, чем Сириус успел на него наброситься.

Тем не менее среди теней остался маленький ребенок (мальчик или девочка, было трудно сказать) в ночной сорочке, чепчике и носочках. На ребенка Сириус только зарычал, а Присси вышла из-за Натана и опустилась перед ним на колени, протянув руку. Дитя шагнуло к ней, но тут же исчезло так же бесследно, как и другие.

Далее появилась целая компания привидений – десять, пятнадцать; их было трудно сосчитать, поскольку каждый просвечивал сквозь другого, а сквозь них просвечивали стены и картины позади, а также скульптуры и доспехи, стоявшие посреди комнаты; к тому же они постоянно двигались, проходя то спереди, то сзади вещей. Однако, сколько бы их ни было, все они внимательно смотрели на Натана, держась на безопасном расстоянии.

Один призрак улыбался, обнажив деревянные зубы, вставленные в деревянные десны; между верхним и нижним рядами влажно поблескивал язык. Его глаза были широко раскрыты, словно бы в восторге от чего-то, что оставалось недоступным для присутствующих живых. Спустя какое-то время он заговорил:

– Мы очень долго ждали этого мгновения, Господин.

Натан хотел подойти к нему, как сделала Присси, но Анаксимандр преградил ему путь, а Сириус снова зарычал.

– Не разговаривай с ним, – предупредил Анаксимандр. – Слова мертвых губительны для ушей живущих, а их и наши желания редко сочетаются.

Призрак рассмеялся, так что зубы запрыгали у него во рту. До Натана донесся сладковатый, затхлый запах могилы.

– Господин, – прошептал призрак, – почему вас так долго не было?

Его окружили другие призраки. Все они были мужчинами, и все носили мундиры с той же эмблемой, что украшала здесь каждую поверхность. Впрочем, стиль их одежды все же разнился – некоторые были одеты более затейливо, другие попроще, на одних мундир сидел в обтяжку, на других свободнее, у одних мундиры были украшены гофрированными воротничками, кистями и кружевами, одеяния других имели более скупые очертания и строгий покрой. Внезапно все как один придвинулись к Натану – по-видимому, в обратном порядке своей древности: те, что были одеты просто, подошли ближе всех, а щеголи уступали им дорогу, оставаясь позади.

– Натаниэль Тривз, вы наконец вернулись, – проговорил один, хотя Натан не смог разглядеть, кто именно. – Что задержало вас на столь долгие годы?

– Неужели вы забыли свое обещание?

Натан не выдержал.

– Какое обещание? – спросил он.

– Какое обещание?! Братья, он действительно все забыл! Обещание должно быть выполнено!

– Я не знаю, о каком обещании вы говорите.

– Господин…

Призраки окружили Натана. Он поискал внутри себя Искру, и она озарила комнату синим свечением. В руке вспыхнула боль, но призраки рассеялись, хотя их голоса остались рядом:

– Господин… Сера…

– Господин… Искра…

– Обещание…

Сириус скакал по всей комнате, как делают псы в радостные моменты, гоняясь за собственным хвостом, но он прыгал вовсе не от радости. Похоже, он видел призраков повсюду и во всем – в колышущихся языках свечного пламени, в валяющемся старом ботинке, в грудах тряпья. Когда он приблизился, Натан опустился на колени и погладил его по загривку, провел рукой вдоль его спины, почесал выступающие на крупе мослы. Однако, хотя его прикосновения и успокоили пса, этого хватило ненадолго.

Поднявшись, Натан приложил руки ко рту и прокричал, словно в рупор:

– Призраки! Я выполню данное вам обещание. Отправляйтесь обратно спать; я разбужу вас, когда вы будете мне нужны!

Пока он говорил, это казалось бессмысленным, однако стоило последнему слову затихнуть, как Сириус подошел и улегся возле его ног, успокоившись и тяжело дыша.

– Ты произвел на него впечатление, – заметил Анаксимандр. – Не так-то просто заставить призраков отправиться восвояси. Это признак великого могущества.

Натан кивнул, не зная, что ответить.

– Подумаешь, большое дело! – взорвалась Присси, сверкнув на них глазами. – Гэма здесь по-любому нет, а нам нужно его найти!

– Эту проблему легко разрешить, – возразил Анаксимандр. – Дай моему коллеге какой-нибудь предмет, на котором остался запах вашего друга. Если он в городе, Сириус сумеет разыскать его, где бы он ни был.

Присси передала Натану последнюю книгу, которую читал Гэм, и пес втянул в себя ее запах.

– Он говорит, что ваш друг тут, неподалеку. Наверху.

Натан оглядел берлогу и без колебаний скомандовал:

– Пошли!

Они отыскали Гэма в распивочной, в просторном заднем помещении, отведенном для игроков. Он сидел, положив ладонь на колено и угрюмо глядя в пустой стакан.

Присутствие собак не осталось незамеченным даже до того, как Анаксимандр заговорил: они были прекрасными образчиками своей породы и наверняка могли бы выступить фаворитами, даже будучи поставлены против наиболее испытанных псов, на которых тут было принято заключать пари. Когда же Анаксимандр продемонстрировал свою способность разговаривать, вокруг быстро собралась толпа. Люди толкались, тянули руки, пытались пощупать пса, одобрительно бормотали. Это отвлекло их в достаточной мере, чтобы Натан смог подобраться к Гэму в относительно конфиденциальной обстановке; однако Присси опередила его, протолкавшись между теми, кто был слишком пьян или погружен в себя, чтобы обращать внимание на собак.

– Ну и что ты можешь сказать в свое оправдание, Гэм Хэллидей?

Тот оторвал взгляд от стола, прервав пристальное исследование древесных узоров на столешнице.