А чем был совершающий невозможные движения медальон Огнива, если не неизвестным фактором?

Кандидат подлежал извлечению из этого чана для перемещения в четвертый через пятнадцать минут. Если Господин не последует своему обычному рецепту, то может возникнуть проблема.

А может и не возникнуть.

Он вернулся в свой кабинет – на это уйдет всего минутка, утешал он себя – и всё пошло точно так, как он и предполагал. Опять он прошел по кабинету без осознанной предумышленности, достал медальон. Тот был холодным, неподвижным и казался совершенно нейтральным. Не было никаких незакономерных вибраций, никаких неземных голосов, предупреждающих об опасных просачиваниях в реальность. И всё же, какой опасностью были чреваты его действия по укладыванию медальона в сейф? Его агенты получили инструкцию сообщить ему, когда военные силы Ассамблеи перейдут названную им черту, так что застать его врасплох они не смогут – медальон он всегда успеет достать.

Он подошел к сейфу, стоявшему за пальмой в горшке в одном из углов комнаты и прикрытому тканой салфеткой, на которой стояло другое растение. Он вдруг понял, что не распознал, к какому виду принадлежит второе растение. Орхидея? Наверно, один из фаворитов Беллоуза?

Несколько движений – и хитрый замок открылся, а Себастьян взял куб инвалидации – напоминал он музыкальную шкатулку, имеющую силу сводить на нет неавторизованное волшебство, – положил в него медальон, потом вернул куб в сейф.

И вздохнул с облегчением.

Они посадили корабль на мель у Острова белых холмов, повредив о камни киль ниже ватерлинии, отчего судно стало наклонно в тени белых меловых утесов высотой до сотни футов над травой. В небе раздавался крик чаек, они кружили над землей, которая выглядела так, словно ее зачерпнули ложкой или неровно вытесали, оставив край на милость воды. Солнце только-только вставало, воздух был ветреный и холодный, темная морская вода плескалась в подпалубных помещениях.

– Может быть, лучше заделать пробоину? – спросил Гэм, хотя ничего в таких делах не понимал. – Похоже, он тонуть собрался.

– Как ты собираешься это сделать? – сказала Присси, показывая на широкую и рваную дыру, сквозь которую внутрь проникала булькающая вода.

Гэму пришлось признать, что он понятия не имеет, как это делается.

Ассасин по-прежнему находился в тюремной каюте, напевал там, потому что никто из них не решался войти туда и заткнуть ему рот.

Присси рискнула посмотреть.

– Ты думаешь, корабль утонет? – прошептала она.

– Я не думаю, что мы такие уж везунчики. А ты?

Гэм нашел свои вещи – они были в каюте Джайлса и Иоланты, лежали в сундуке для белья, – а Дашини нашла «Натанов нож» в одном из бедренных бандажей кого-то из моряков, но это не придавало уверенности кому-нибудь из них в том, что они смогут взять верх над Анатолем.

– Поджечь корабль? – предложила Дашини, но как поджечь то, что наполовину пропитано морской водой?

В конечном счете они проверили, заперта ли дверь, оставили Анатоля там, где он находился, и продолжили путь к берегу.

В песке был странный и частично присыпанный ряд черных камней, образовавших подобие тропинки, которая вела к берегу. Гэм подцепил один из них носком своей обувки, попытался подвигать его туда-сюда. Камень шевелился немного, словно лежал на достаточной глубине, чтобы его невозможно было оттуда достать, но этой глубины было недостаточно для того, чтобы воспрепятствовать его выкапыванию.

Дашини подошла к нему сзади, посмотрела через его плечо.

– Ты что там нашел?

– Не знаю, – ответил Гэм. – Такое вообще бывает?

Дашини прикоснулась к камню своим носком.

– Ну, отмели – забавные места. Может, это морской уголь?

Гэм посмотрел на нее.

– Не спрашивай меня, – сказал он. – Я в этом мало что понимаю, я прежде никогда не был на отмелях.

– Правда, не был, – подтвердила Присси. – И я тоже не была. – Она опустилась на колени, раскопала песок вокруг камня, вытащила какой-то комок, похожий на черный янтарь – неправильной формы обломок черного стекла размером с выброшенный ботинок и с острым концом в нижней его части. Эта находка не произвела на Присси впечатления, и она отбросила ее в сторону. – Похоже, вреда от нее никакого. А вот ассасины, с другой стороны…

Присси двинулась поперек отмели, перепрыгивая с одного камня на другой в направлении утесов.

Очевидных тропинок здесь не было, только затертые откосы в тех местах, где утесы были невелики. На одном из таких утесов паслась овца, выдергивая траву с корнями между двумя глыбами черного янтаря, или по-другому – морского угля, пошедшего на пешеходные камни. Овца безмолвно жевала траву, опустив голову, словно детей вроде Дашини, Гэма и Присси видела каждый день.

Присси направилась к овце, но, когда подошла поближе и уже могла погладить ее по голове, та бросилась прочь, туда, где стояли ее сородичи и искоса наблюдали за ними.

– Как тебе угодно, – сказала Присси, но овца уже снова жевала траву и не слушала. Девочка двинулась дальше по подобию тропинки, остальные пошли следом, чуть не наступая ей на пятки.

– Пирамида прекрасна снаружи, – сказала Дашини, словно для того, чтобы они выкинули из головы мысли об Анатоле, который освободился и уже гонится за ними. – Но вид снаружи не идет ни в какое сравнение с тем, что можно увидеть внутри. Каждый уровень – сам по себе целый мир со своим собственным небом, солнцем, облаками – всем, что нужно. Первый уровень отдан людям с коровьими головами, второй – змеям с человечьими головами. Откровенно говоря, мне эти царства по барабану. Но третий уровень принадлежит Джапалуре и ее драконам. Вы знаете, как выглядит дракон?

Трущобные дети Мордью с трудом могли себе представить, как выглядит теплая и сухая кровать ночью, а потому Присси с уверенностью сказала, что нет, она понятия не имеет, как выглядит дракон.

– Они невероятные, – сказала Дашини. – Красавцы. Тебе они понравятся.

Присси улыбнулась главным образом потому, что Дашини, казалось, небезразлична к предпочтениям Присси, но соблазнить Гэма было потруднее.

– Выкинь это из головы, скажи, почему твоя мать жива. Я думал, Натан ее убил.

Теперь наступила очередь Дашини улыбаться.

– Аватары, Гэм. – Это слово для него ничего не значило, так что ей пришлось продолжить. – Моя мать – богиня. Женщина, которую убил Натан, была всего лишь обличьем истинной Госпожи в материальном царстве. Она живет в своем собственном мире наверху Пирамиды. – Глаза Дашини, казалось, вглядывались во что-то такое, чего не могли видеть глаза двух других детей. – Она богиня преданного ей народа Маларкои, защитница их принесенных в жертву детей, творец рая небесного для них. Ее аватары повсюду. Анатоль, когда говорил о богине ассасинов, имел в виду Мать Мордью – опять мою мать. Она управляет делами людей. – Эта мысль, казалось, вернула ее к здравому смыслу, она посмотрела на Гэма, перевела взгляд на Присси. – Когда мы доберемся до Пирамиды, я отведу вас в ее царство, и она всё вам объяснит.

Гэм был не из тех ребят, на которых хорошие новости производят впечатление, и данный случай не стал исключением.

– И лучшая помощь, которую она может прислать, – это хорошо подготовленный ассасин? Ты уверена, что она не пытается избавиться от тебя?

Дашини шагнула к Гэму, ее рука лежала у нее на поясе – она словно собиралась достать нож против него, но Присси встала между ними.

– Как случилось, что ты оставила дом? – спросила она. – Ты была тогда совсем маленькой, верно?

Дашини расслабилась.

– Это всё часть плана, – сказала она и пошла дальше, а двум другим пришлось перейти на бег, чтобы не отстать от нее. – Я уже приготовила дверь. Теперь уже недолго.

Гэм оглянулся.

Слава богу, Анатоля он не увидел.