– Мы погибнем, да? Ты не можешь как-нибудь переправить нас вниз с помощью Искры?

Натан не видел, каким образом Искра могла бы тут помочь. Даже если бы он оживил веревку, превратив ее в змею, какая была бы от этого польза? К тому же рука болела невыносимо, и он сомневался, что смог бы выдержать Зуд, не говоря уже о том, чтобы Почесать. Он и без того готов был вот-вот выпустить веревку.

Говорящий пес смотрел на них сверху, свесив голову через край крыши. Дождь лил уже с такой силой, что веревка заскользила в руках Натана, и если бы на конце не был завязан узел, за который он смог уцепиться, они бы рухнули на землю.

– Почему вы там болтаетесь? – спросил пес. – Это небезопасно. Возвращайтесь скорее; мой коллега получил сообщение. Мужское дитя, скажи мне свое имя, и если оно окажется тем, что мы ожидаем, мы не причиним тебе вреда.

Натан не ответил, однако никаких путей к спасению видно не было, и ветер с силой швырял их о стену.

Как если бы молчание Натана было требованием дальнейшей информации, пес продолжал:

– Мы были переданы в аренду хозяйке этого дома Господином Мордью. И хотя контракт обязывает нас выполнять любые приказания домовладельцев, мой компаньон напомнил мне, что в нем имеется оговорка в предотвращение конфликта интересов, который может нанести ущерб арендодателю.

Ветер дул все сильнее, бросая в лица ребят пригоршни дождя.

– Пространное приложение к этому документу содержит определенный список лиц. При появлении в доме любого из перечисленных в этом списке или кого-либо, кто может оказаться одним из названных лиц, Сириус обязан посредством психической связи информировать арендодателя, вышеупомянутого Господина Мордью…

– Натан Тривз! – завопила Присси. – Гребаный Натан Тривз – вот как его зовут!

Пес немедленно вцепился в веревку зубами и принялся тащить. У Натана опять сорвалась рука.

– Держитесь крепче, – посоветовал пес, не размыкая зубов. – Я могу вытащить веревку и тем самым вернуть вас в безопасное место, но держаться за нее – по-прежнему ваша задача.

Веревка рывками задвигалась вверх, и двое насквозь промокших воров принялись подниматься, раскачиваясь и шмякаясь о стену здания, обратно, к относительной безопасности крыши.

Наконец Анаксимандр перетащил их через край, и они увидели Сириуса – наверху, возле дымохода. Он отгрызал лицо одному из трупов Джо.

– Оставь его в покое!

Натан рванул к нему, чтобы остановить, но Анаксимандр преградил ему путь.

– Кого он должен оставить в покое? Твоих товарищей? Но они мертвы, и плоть им больше не нужна. А Сириусу, с другой стороны, необходимо питаться.

Послышался рвущийся, хлюпающий звук; Сириус поднял морду и замотал ею из стороны в сторону, как если бы он ухватил в пасть крысу и намеревался трясти ее, пока она не издохнет.

– Господин аннулировал договор нашей аренды, – невозмутимо продолжал Анаксимандр. – Нам надлежит сопроводить вас за пределы территории, не причинив вреда, после чего вам будет позволено вернуться к своим делам.

Присси отвернулась, уткнувшись лицом в Натаново плечо, и он медленно повел ее вверх, подальше от края, все это время не сводя глаз с тела Джо.

– Более того, вам будет позволено взять с собой предметы, которые вы хотели украсть.

Сириус наконец оставил трупы в покое. Они лежали с окровавленными головами, безликие, и их черепа были настолько же идентичны, как прежде их лица. Продолжая жевать, Сириус прошелся по крыше, отрезав Натану путь к телам.

– Впрочем, мы обязаны помогать только тебе, Тривз, но не раскрашенной сучке. Сириус спрашивает, можно ли ему полакомиться ее щеками, чтобы закончить трапезу чем-нибудь сладким.

– Нет!

Сириус зарычал, оттягивая назад губы. Его клыки были красными.

– Он разочарован. Может быть, в другой раз? Нам приказано побыстрее вывести вас прочь. Вы ведь пришли за медальоном? Я каждый вечер лежу подле моей хозяйки, так что мне известна комбинация сейфа. Давайте вернемся в дом.

Натану хотелось подойти к телам, попробовать их исцелить, но что он мог сделать? Бросив на Джо последний взгляд, он повернулся и двинулся туда, куда приглашал их пес.

В коробке сейфа обнаружился медальон в форме капли, на цепочке из толстых золотых колец, немного сплющенных, чтобы лучше прилегать друг к другу, но, помимо этого, ничем не примечательных. Все это лежало на зеленой фетровой подушечке.

– Нам следует поторопиться, – заметил Анаксимандр. – Если вернется наша хозяйка, ее новые распоряжения будут противоречить тем, что мы получили.

Натан не стал тратить время, спрашивая, что произойдет в таком случае. К тому же Присси уже тащила его в сторону двери.

Комнаты на верхнем этаже были обставлены относительно скромно – кровати, платяные шкафы, письменные столы, пусть даже и отделанные плюшем; однако чем ниже они спускались, тем более бросалась в глаза выставленная напоказ роскошь. Под конец Анаксимандр вел их уже через сплошной хаос портретов в золоченых рамах, отдельно стоящих ваз, пучков разноцветных перьев, канделябров, развешанных по стенам мушкетов, пистолетов, гербов, звериных шкур и рогатых голов, ковров и прочих всевозможных изысков. Напротив подножия последней лестницы располагался дверной проем, окаймленный бронзовыми кариатидами. Натан остановился перед ними. Это были женщины с козьими головами, обнаженные до пояса, с колосьями и цепами в руках.

– Не задерживайся, – велел пес. – Нам пора уходить. Что тебя заинтересовало в этих статуях?

Юбки кариатид поддерживались ремнями, на пряжках которых был тот же знак козлиных рогов, который Натан видел в берлоге. Он протянул руку и потрогал один из них.

– Этот символ? – спросил Анаксимандр. – Это религиозное изображение, общепринятое среди аристократии этого города. Его можно увидеть во многих местах. А теперь нам пора!

Они перебежали двор с гранитными статуями и выскочили из железных ворот. Как только «Шпиль» скрылся из виду, Сириус обернулся к ним. На его морде было абсолютно новое выражение… Оскаленные зубы и наморщенный нос, столь характерные для него внутри, пропали бесследно; его язык вывалился наружу, а глаза широко раскрылись. Он обошел кругом сперва Присси, затем Анаксимандра, потом припал на передние лапы перед Натаном, опустив голову и задрав хвост.

– Коллега, – тявкнул Анаксимандр, – сейчас не время для игр!

Однако Сириус принялся вилять сперва хвостом, потом всем задом, а потом едва ли не всем телом. Анаксимандр повернулся к ребятам:

– Прошу прощения – Сириус спрашивает, нет ли у вас при себе какой-нибудь палки или мяча, чтобы вы могли это бросить, а он принести вам обратно?

Натан похлопал себя по карманам, заранее зная, что ничего там не найдет. Присси схватила его за рукав и потащила прочь.

– Оставь их в покое! Я не хочу, чтобы меня искусали.

Не успела она замолчать, как Сириус подскочил к ней, заставив ее отпрянуть; однако он не сделал попытки оторвать ей щеки. Вместо этого он принялся тыкаться носом в ее ладони, а когда она убрала руки, начал описывать восьмерки, протискиваясь у нее между ног. Он был таким большим, что ей приходилось по очереди приподнимать то одну, то другую ногу, чтобы дать ему пройти.

Анаксимандр схватил Сириуса зубами за ошейник и попытался оттащить. Поскольку ему не требовались губы, чтобы говорить (голос шел непосредственно из глотки), это не помешало ему объяснить:

– Он чувствует возбуждение, обычное для собак, когда их работа закончена. Наш контракт аннулирован, и теперь мы свободны. Больше не надо ничего сторожить, не надо драться и получать побои. Для него это новое чувство, поскольку он не знал в своей жизни ничего, кроме службы, и теперь он действует без оглядки на благопристойность своего поведения. Ему никогда не доводилось играть, хотя я рассказывал ему о палках и мячах с тех пор, как мы оба были щенками. Однажды мне довелось прочитать книгу, посвященную этому предмету (я нашел ее в детской у нашей хозяйки), и он до сих пор каждый вечер требует, чтобы я рассказал ему эту сказку перед сном.