Лун переглянулся с Утесом, а Нефрита высказала вслух их общую мысль:

– Я просто надеюсь, что они еще этого не сделали. Надеюсь, Толк это предвидел.

Толк чувствовал, как солнце пересекает горизонт высоко над морской горой. Он и все остальные на борту от нетерпения перешли к уверенности, что с раксура что-то случилось. Попытки прорицания не принесли ничего, кроме вспышек тьмы. «Надо подойти ближе, – подумал Толк и бросил взгляд на Елею и Потока. – Нравится это кому-то или нет».

Оба воина проснулись злыми и после целого дня тревожного ожидания были готовы поубивать друг друга. Послушав их препирательства, Толк хотел им это позволить.

– В одиночку я могу двигаться быстрее, – говорила Елея Потоку, угрожающе подняв шипы. – Ни к чему пытаться меня задержать.

Елея хотела отправиться за Нефритой и остальными одна, и на первый взгляд это казалось разумным. Если все, кто входит в город, исчезают, лучше сократить их количество. Но Толк так не считал. А если понадобится послать за подмогой? Что, если Елея окажется в ловушке, потому что в нужный момент некому будет помочь? Именно поэтому раксура никогда не путешествовали в одиночку.

Возражения Потока были совершенно иными.

– Ты мне не доверяешь, – рычал он. – Что, по-твоему, я сделаю, вырву тебе глотку и брошу?

Елея холодно уставилась на него.

– Почему бы не попытаться сейчас – убив тебя, я смогу поскорее отправиться на поиски.

Толк раздраженно зашипел.

– На самом деле ты так не думаешь, Елея.

Он ожидал, что Елея будет вне себя от страха за Нефриту, Луна и остальных, но и Поток оказался в том же состоянии. И ни один из них не желал это признавать.

Оба не обратили на него никакого внимания.

– Я не хочу с тобой драться, – сказал Поток. – Это ты хочешь, считая, будто сможешь стереть из памяти все, что с тобой произошло, то, как скверны тебя использовали. Но я не единственный, кто это помнит, Елея.

Шипы Елеи встали дыбом от ярости. Толк был согласен, что удар слишком точный и нечестный.

– Это не поможет, Поток, – сказал он.

Глупые воины. Ему следовало бы больше сочувствовать Звону – наверное, это просто пытка стать таким после того, как всю предыдущую жизнь прожил разумным арбором.

И снова его проигнорировали. Калам стоял в дверях и с тревогой наблюдал за происходящим. Каллумкал то приходил, то уходил, все больше беспокоясь и пытаясь выработать собственный план вместе с другими земными обитателями.

– По крайней мере, мы знаем, что скверны не могут проникнуть внутрь, иначе они уже настигли бы нас, – мрачно сказал он.

Не в силах ждать возвращения раксура, группа кишцев собиралась взять летательные ранцы и пройти по каналу, чтобы найти выход.

Елея намеренно шагнула ближе к Потоку, и тот ощетинился.

– Ты позаботился о том, чтобы все это запомнили. Воспользовался тем, что со мной сделали, относился ко мне как к ничтожеству, чтобы доказать своим тупым дружкам, какой ты сильный…

– Ты мне это позволила, – фыркнул Поток.

Толку не было смысла задаваться вопросом, как поступили бы на его месте Нефрита, Лун или Утес. Будь они здесь, этого вообще не произошло бы. Он спросил себя, что бы сделала Цветика.

Елея выпустила когти, и Толк встал между ней и Потоком. Толк был в земном обличье, маленький и уязвимый. На Елее было ожерелье из медных бусин, а на Потоке – бронзовый браслет, подаренный Жемчужиной. Толк шлепнул Елею по груди и схватил Потока за руку. Он не совсем достиг цели, но оказался достаточно близко.

Оба вскрикнули и отпрянули. Елея сорвала ожерелье, а Поток содрал когтями браслет. Оба уставились на Толка.

– Что… – начала Елея.

– Ты… – произнес Поток.

– Не заставляйте меня повторять, – сказал Толк.

Последовало потрясенное молчание. Поток дотронулся до валявшегося на полу браслета и отдернул руку.

– Я и не знала, что ты так умеешь, – пробормотала Елея.

– Ты никогда не вела себя настолько глупо, чтобы меня вынудить, – ответил Толк. Воины обычно забывали, что камни и чашки – не единственное, что наставники способны раскалить чарами. – Я знаю, что ты боишься за Нефриту и остальных, но это не оправдание. Вот как мы поступим. Отправимся на поиски втроем. Мне надо быть поближе к ним, чтобы получить внятное пророчество. А теперь соберите вещи и приготовьтесь в путь.

Елея и Поток переглянулись. Толк затаил дыхание, боясь, что они что-то скажут о его последних неудачах в прорицании. Но они развернулись, слишком злясь друг на друга, чтобы вспомнить об этом.

– Я хочу пойти с вами, – вмешался Калам. – Отец позволит мне взять приспособление для полета, так что я не буду обузой.

Напряженный из-за оскорбленной гордости, Поток отправился за вещами. Елея подхватила сумку, бросила настороженный взгляд на Толка и сказала Каламу:

– Если ты не умеешь выслеживать по запаху, то ничем нам не поможешь.

Калама это не смутило.

– Кое-кто в команде солнцехода подозревает, что раксура с Делином и Роррой обшаривают город в поисках артефактов, а не выхода, поэтому и не возвращаются. Если я пойду с вами, это продемонстрирует, что отец все еще вам доверяет.

Елея поморщилась:

– Вот как.

Наполнявший бурдюк из бочонка у стены Поток покачал головой:

– Это глупо. Какие еще артефакты? Мы же ничего не знаем об этом месте.

– Им кажется, что Делин знает. – Калам подождал, не последуют ли еще возражения, и продолжил: – Пойду возьму свою сбрую.

Елея колебалась, глядя на Толка.

– Нужно ли нам его брать?

Толк на мгновение пожалел, что взялся командовать поисковым отрядом в такой драматической ситуации. Но он не верил, что надолго приструнил Елею и Потока. А Калам по-дружески относился к ним на протяжении всего путешествия, и Толк не видел причин не доверять ему.

– Возможно, он сумеет чем-то помочь.

Поток скептически хмыкнул, но спорить не стал.

Через несколько мгновений они вышли на палубу. Елея и Поток быстро собрали вещи, а Толк убедился, что у него с собой снадобья и все, что может понадобиться. Они взяли еще несколько маленьких металлических чашек, и Толк зачаровал их. Огоньки казались до смешного крошечными на фоне темного колодца за фонарями кишцев, но других у них не было. Толку хотелось бы заставить светиться огромные стены, но это сильно выходило за пределы его возможностей.

В сопровождении Каллумкала, Вендоин, Келлимдара и нескольких других кишцев появился Калам. Он надел сбрую с летательным ранцем, а на талии у него уже был ремень с инструментами и мешочками. Вендоин тоже натягивала сбрую.

– Она хочет пойти с нами, – объяснил Калам.

Толк с сомнением посмотрел на Елею. Та выгнула бровь, а ее шипы ясно говорили: «Ты здесь главный, тебе и решать». На лице Потока застыла кислая мина.

Толк подавил желание зарычать на них обоих. У Вендоин есть летательный ранец, значит, она не станет обузой. И если повезет, у нее не будет времени задавать глупые вопросы и изображать удивление от ответов. И если кишцам так будет приятнее, а Каллумкалу легче, тем лучше.

– Пусть идет, – сказал он.

Каллумкал явно был благодарен, а Келлимдар удивился.

– Берегите себя, – сказал Каллумкал и сжал плечо Калама.

Когда земные обитатели были готовы, Толк услышал, как Вендоин говорит Каламу по-кедайски:

– Когда мы уйдем, они пошлют несколько членов команды вверх по каналу. Они не доверяют раксура.

Застегивая последнюю пряжку, Калам не поднял взгляд.

– Они нас не предавали. Что-то случилось.

– По крайней мере, в этом мы согласны, – шепнула Елея на ухо Толку на языке раксура.

Она подняла его, и группа полетела во тьму.

Ступени все тянулись и тянулись вверх, что поначалу наводило ужас. Лун был уверен, что они выбрались из нескончаемого коридора, только чтобы оказаться в ловушке бесконечной лестницы. Рорра взяла Делина на буксир, а раксура карабкались с помощью когтей. Лишь Утес, вынужденный оставаться в земном обличье из-за узкой лестничной клетки, поднимался относительно медленно. Неровные ступени и то, что их конструкция заставляла наклоняться влево, не способствовали быстрому подъему. Судя по шипам Нефриты, она старалась не выдавать своих чувств.