Лун пожал плечами и задумался, ответили бы морские обитатели на этот вопрос? Вполне возможно – это наверняка интереснее, чем говорить об одурманивающих зельях.

Внизу, на палубе, большая часть кишской команды пыталась что-нибудь разглядеть. Лодка подлетела намного ближе, и они начали удивленно восклицать, глядя на подводные чудеса. Более сдержанный Делин зарисовывал очертания города.

Нефрита переместилась ближе к Луну и оперлась на ограждение, чтобы посмотреть вниз.

– Отсюда до границ сел-Селатры пять дней.

Лун ощутил укол тревоги. К завтрашнему дню они окажутся слишком далеко от берега и уже не смогут вернуться самостоятельно. Вероятно, Утес еще справился бы, но чем дальше, тем меньше шансов было бы и у него. Лун не особо доверял этому плану, когда они только сели в лодку, но скоро действительно будет слишком поздно поворачивать назад. Он снова подумал о выводке, о том, расстроены ли птенцы его долгим отсутствием или слишком заняты игрой, чтобы это заметить, как предсказывал Шип. По крайней мере, птенцы Медного Неба стали достаточно взрослыми, чтобы понимать ситуацию.

Впрочем, у Луна и не было возможности повернуть назад. Разделенный сон и пророчество наставников обрисовали последствия неудачи достаточно ясно.

Летающая лодка плыла над островами и морским городом, пока они не скрылись из виду.

– Плохо дело, – прошептал Уголек.

Он притаился на балконе опочивальни Реки, укрываясь от взглядов из приветственного зала за углом.

Внизу спорили Малахита и Жемчужина, окруженные нестройной толпой воинов и арборов. Жемчужину поддерживала Флора, а Малахиту – немолодая воительница. Пока королевы вели чрезвычайно натянутую светскую беседу, Флора ловила взгляды Жемчужины, надеясь получить знак, что все в порядке и можно пригласить гостей в колонию.

Это был не первый нежданный визит с тех пор, как ушла летающая лодка земных. Всего шесть дней спустя на своем ветряном корабле прибыли Ниран и Диара с Золотых островов. Двор принял их на ночь, снабдил кишской картой и всеми необходимыми сведениями, а после проводил в путь. Это стало большим облегчением – когда ветряной корабль догонит Нефриту и остальных, у них появятся союзники среди земных созданий.

– Те же самые видения? У всех наставников? – спросила у Ауры Река, стоящая у Уголька за спиной.

– Судя по их словам, так и есть. – Аура возглавляла воинов, доставлявших послание в Опаловую Ночь. – Малахита едва дала нам время поесть и передохнуть, и мы сразу пустились обратно.

При мысли о том, что другой двор получил такое же предсказание, по коже Уголька побежали мурашки. И, учитывая серьезность видения, неудивительно, что Малахита явилась сюда. Но проблема в том, что вместе с группой воинов Малахита прихватила с собой из Опаловой Ночи консорта – наполовину скверна и такую же полускверну-наставницу.

Теперь оба стояли позади нее вместе с воинами. Если воины выглядели расслабленно и уверенно, то консорт-полускверн в земном облике, похоже, беспокоился. А наставница почти спряталась за одной из воительниц.

Ситуация становилась все более напряженной. Наблюдая за Жемчужиной, изучая нюансы языка ее тела, Уголек видел, что она колеблется, борясь с сильным отвращением или гневом. В какой-то мере он понимал ее чувства. Туман Индиго едва не уничтожила королева-полукровка, родившаяся от сквернов и раксура и натравившая на них сквернов. А двор Медного Неба уничтожили весь, кроме одного королевского выводка. То же самое произошло и с восточной колонией Опаловой Ночи много-много циклов назад, и Жемчужина наверняка сочувствовала им, даже если не одобряла порыв Малахиты взять к себе полускверна, потомка ее консорта.

Это знал весь двор Тумана Индиго, и все слышали историю о том, что случилось, когда пару циклов назад Лун попал во двор Опаловой Ночи. Но видеть полускверна в колонии Опаловой Ночи – совершенно другое дело. Уголек даже не знал, что об этом думать и как относиться, и был уверен, что этого не знает большинство остальных.

– Неправильно это, – пробормотала Река, придвигаясь ближе и прячась позади Уголька. – Жемчужине следует принять их. Они из рода нашего первого консорта. Этот маленький консорт – сводный брат Луна по выводку.

– А ты видела, на кого похож этот маленький консорт в чешуйчатой форме? – Аура встревоженно шевельнула шипами. Уголек не видел. Когда прибыла делегация Опаловой Ночи, он был внизу, в яслях. Потом она все же признала: – Но во время нашего путешествия он был очень милым. Они оба. Просто нужно время, чтобы привыкнуть к самой этой мысли.

Река взглянула на Уголька, ее лицо стало еще более озабоченным.

– Не впускать их – как-то… неправильно. Если мы их не примем, то и другие дворы сочтут это поводом их не принимать.

– Вряд ли они намерены наносить много визитов… – начала Аура.

– А что, если есть и другие? – Беспокойство Реки уже граничило с яростью. – Потерявшиеся, как Лун, но отчасти скверны, и не знающие, что делать, кроме как искать двор, где их примут. Если их гонят или, хуже того, убивают из-за того, что… – Уголек стиснул ее запястье, и, присмирев, она закончила: – Я просто думаю… Консорты и арборы, которых принудили породить их, не виноваты. Мы обязаны им помочь.

Аура застонала:

– Это верно, но… Малахите нужно было выслать кого-то вперед и заранее предупредить Жемчужину. Чтобы у нее было время все обдумать до их прихода.

Уголек знал, что Аура права. Жемчужина ненавидела сюрпризы и принуждение. А еще он знал, что это ему предстоит вести разговор, и не был уверен, что разделяет точку зрения Реки. Может, в принципе – да, но в реальности он боялся.

Опаловая Ночь – сильный и влиятельный двор, но другие дворы не знали о птенцах-полусквернах, которых взяла к себе Малахита. А когда узнают – придется решить, принимать их или нет. Если Туман Индиго их примет, это никого не обяжет поступать так же, но станет мощным стимулом для всего пронизанного связями альянса.

Всего один шаг. Кто-то должен его сделать. Уголек знал, чья это задача, и от этого у него ныло сердце. Для того и нужны консорты.

– Я знаю, как мне следует поступить, – сказал он.

Река взглянула на него, затаив дыхание.

Уголек всматривался в полукровку-консорта с бледной, как у земного обитателя, кожей. Напряжение в его плечах явно было вызвано страхом. Противоречивые желания говорили Угольку: он наполовину скверн, но все же консорт. И к тому же не только консорт, но и сводный брат по выводку твоего первого консорта, подумай об этом. Отказ приветствовать сводного брата Луна сродни оскорблению, грубое нарушение этикета. А с другой стороны, Уголька терзал страх. Только страх его и удерживал.

Но он все-таки в лучшем положении, чем тот, кого притащили в незнакомый двор и где немедля дали понять, что не хотят здесь видеть.

– Значит, так, – пробормотал Уголек.

Он встал.

– Пожалуйста, Аура, поднимись наверх, приготовь зону отдыха перед моей опочивальней к приему гостей. И возьми мой лучший чайный сервиз.

– Э-э-э… – Аура растерянно поморгала. – Да, конечно. Сейчас все сделаю.

Она отошла от перил и направилась в двери опочивальни. Река последовала за ней со словами:

– Я помогу. А то ты все сделаешь не так.

– Я сама справлюсь, – возразила Аура, и они исчезли в глубине коридора.

Уголек сделал глубокий вдох и, пока не успел передумать, сменил облик и спрыгнул вниз, в приветственный зал.

Приземлившись, он сложил крылья, и все в зале смолкли, тут же прекратили бормотать и шептаться. Он прошел к группе в центре, заставив себя не смотреть на Жемчужину и Малахиту.

По привычке он старался двигаться изящно, хотя, когда все глаза двора устремлены на него, а внутри все клокочет, это далеко не просто. Он понятия не имел, правильное ли принял решение. Но Вечер, первый консорт Изумрудных Сумерек, говорил, что дворы раксура соблюдают строгие правила этикета ради того, чтобы не поубивать друг друга. Сейчас вдвойне важно следовать правилам.