Здесь мистический орган ему не требовался: запахи Господина наполняли его ноздри – запах железа в его крови, остатков фекалий, привкуса его страха.

Под его лапами пробежала крохотная мышь – не более, чем пылинка в глазу Сириуса. Она сделала поворот, а потом метнулась к плинтусу и исчезла.

Господин дал паре Сауэрс следующие инструкции: мистер Сауэрс должен выйти в огород, найти там одного из зеленых пауков и привести сюда. А миссис Сауэрс должна подойти к самому высокому из растений, которые в цвету, потрясти его, чтобы пыльца опала с него, потом собрать пыльцу в пылесборник, который расположен в ее животе. Затем они оба должны будут вернуться. По их возвращении мистер Сауэрс должен будет выпустить паука, а миссис Сауэрс должна будет собрать его внутрь к пыльце.

Ни одному из них он не сказал, какими будут последствия этого действа, и никто из них не спросил об этом или не мог спросить, но когда они стали действовать согласно полученным инструкциям, зеленый паук увеличился до громадных размеров – благодаря контакту с волшебной пыльцой, которую Господин использовал для увеличения размеров тех вещей, что находились под заклятием – и разорвал миссис Сауэрс пополам, так она и легла частями на ковре. Мистер Сауэрс немедленно подбежал к ней, прокатился вокруг ее частей, его явно раздирали противоречивые эмоции – внутреннее желание убрать куда подальше ее останки, с одной стороны, и его любовь к жене с другой.

Для Господина это не представляло собой никакого интереса – хотя он и обратил внимание на происходящее, – потому что им занялся паук размером с человека. Его задача, волшебным образом передавшаяся всем зеленым паукам в огороде, состояла в том, чтобы уничтожать тлей и нивелировать тот малый ущерб, что они могли наносить растениям, а теперь этот паук нивелировал ущерб, нанесенный Господину, или, по меньшей мере, пытался это сделать, обладая знанием, как ремонтировать системы живых существ, и владея в некоторой мере тренированным человеческим умом, полученным от трущобного мальчика, пригодного для такой миссии, ограбленного, а потом уменьшенного в размерах.

Но раны Господина были слишком серьезны, к тому же, нанесенные божеством, они с трудом поддавались лечению, а потому паук впрыснул в Господина болеутоляющее, завернул его нижнюю часть в шелковый кокон, спряденный на скорую руку, что предотвратило дальнейшие кровопотери, и начал сшивать разорванные ткани. Идея паука состояла в том, чтобы доставить пациента в место, где он сможет получить более адекватное лечение.

Когда кокон, к удовлетворению паука, был спряден, паук поволок Господина по коридору к двери его кабинета, оставив мистера Сауэрса убирать останки и горевать по многовековой спутнице жизни, пока не появилась громадная собака, спугнувшая мышь.

Пятый уровень Золотой Пирамиды Маларкои был царством Короля Теней. Что было свойственно ему? Интуиция говорит, что здесь должна была стоять ночь, поскольку король был темен. Это предполагает, что его среда обитания должна была быть прозрачной, поскольку он был тонок, как тончайший шелк. Среда должна была быть величественной, как и он.

Ничего этого на самом деле не было.

Промежуточное гнездовое царство Пирамиды было создано Госпожой Маларкои для бога-покровителя царства Le Roi de l’Ombre[126] и всегда было залито ярком светом – и в самом деле, здесь имелось четыре солнца, и они сидели на небесах на коленях друг у друга, как незамужние сестры. Солнца проливали лучи разных цветов – красного, голубого, зеленого и желтого, и никогда не заходили.

Тени создает свет, а без света никаких теней не бывает.

Царство этого бога имело максимально возможную прочность, его ландшафт был собран из основных геометрических форм, включавших цилиндры, сферы, конусы и кубы, каждый обладал такой же плотностью и цельностью, что и предыдущий. В солнечном свете каждый объект отбрасывал четыре тени разных цветов, некоторые из теней пересекались, образуя тени еще более глубокие. Тени для того, чтобы возникнуть, нужен предмет, который блокировал бы свет, и в самых глубоких тенях находились подданные короля, потому что без них у короля было бы некем править.

Его люди принадлежали к самым низам, являли собой не более чем оболочку, чтобы на их низком фоне ярче проявлялось королевское величие.

Он появился на небе напротив солнц, откуда мог наилучшим образом наблюдать за миром, и он был единственной тенью, для образования которой не требовалось никакого предмета. Он был единственной тенью, имевшей достаточную плотность, чтобы носить зубы во рту, иметь ногти на пальцах и золотую корону на голове.

Для теней, которыми он правил, он делал беззвучные объявления, от которых сотрясался воздух и дымка, говорил прямо в их разум. Никто не знал, что он приказывал им делать, поскольку ни один человек, который их слышал, не понял смысл его слов, но тени исполняли его распоряжения, перетекая в другие царства. Может быть, они возвращались к нему с информацией, может, предоставляли ему ассасинские услуги, может, вмешивались в дела, не имевшие к ним отношения. Что бы они ни делали, делали они это молча, и в царстве нигде не было слышно ни звука, потому как что могут знать о звуках тени?

Никто не слышал крика Присси, когда она вошла в Дверь.

Образ Гэма, истекающего кровью из горла, его широко раскрытые глаза, пальцы в булькающем порезе, сделанном Дашини, остались там – она могла это видеть, как послесвечение молнии, после того как она ослепит тебя.

– К утру он будет жив, – сказала Дашини. Кровь, пролившаяся на нее, исчезла, и она стояла всё еще с ножом в руке, потом засунула его себе за пояс.

Присси подбежала к другой девочке и отвесила ей пощечину, сильную.

Дашини не стала защищаться от удара. И никак не ответила на него. Она не сказала: «Это была твоя идея». Она могла бы сделать всё это, но не сделала.

– Мы должны вернуться, – настойчиво сказала Присcи. – Она побежала к Двери. – Открой ее!

Дашини подошла к ней, обняла ее.

– Так это не работает.

Присси сбросила с себя ее руки, оттолкнула.

– Сделай так, чтобы это работало! – Она ухватила руку Дашини, взяла ее пальцы, заставила двигаться. – Прочти заклинание. Ты ведь волшебница, верно?

Дашини никак ей не противилась, Присси делала, что хотела, а когда упала на колени и стала рыдать, Дашини опустилась рядом с ней.

– Ты сможешь вернуться к нему, я тебе обещаю. Остается еще одна Дверь, и ты уже там. Еще одна, и моя мать всё исправит. Для тебя. Еще одна Дверь. С этой не будет никаких проблем.

Присси посмотрела на нее.

– Ты обещаешь?

Дашини кивнула, взяла Присси за щеки.

– Обещаю. Смотри! Там, наверху, – Солнца, а внизу – Формы, а в тенях живут тенерабы. Там, наверху, обитает Король Теней. Я думаю, это он возглавляет королевства, посылает своих теней, думает дурные мысли, всё превращает в зло. Где-то прошла трещина по миру. Моя мать может ее заделать.

Присси впервые повернулась, но ничто здесь не имело для нее смысла. Везде были цвета и формы, а в небесах виднелась какая-то вырезанная фигура, словно выкройка портного, громадная, но какая-то неуместная, детский рисунок плохого короля.

Дашини повернула лицо Присси назад, заставила заглянуть себе в глаза.

– Он будет внедрять мысли в твою голову – тенемышление – мысли об убийствах, но до Двери около мили легкой прогулки.

– И всё будет кончено?

– Да. Опусти глаза, старайся не думать, иди. Ты сможешь.

– А кого ты принесешь в жертву на этот раз?

Какое-то выражение прошло по лицу Дашини – Присси не удалось его расшифровать, но потом она улыбнулась.

– Давай пока не будем об этом беспокоиться.

«Да уж, – подумала Присси, – тебе не хочется, чтобы я об этом беспокоилась, верно?»