«Может, это и к лучшему, – подумала Нефрита. – Значит, у Малахиты еще есть время расправиться со сквернами».

– Заварю чай. Хочешь? – спросила Лоза.

– Тебе бы отдохнуть, – сказала Нефрита, хотя и знала, что наставники никогда не слушают подобных советов, сколько ни тверди. Прямо как дикие консорты и праотцы.

– Тебе тоже. – Лоза зевнула. – А мне нужно бодрствовать, чтобы получать бесполезные видения.

– Знаешь, Толк тоже видел море, когда мы были у города строителей фундаментов, и у Толка не получалось…

В дверях появился Поток.

– Нефрита? Впереди что-то не так. Рорра просит тебя подойти.

Нефрита зашипела и стремительно выскочила на палубу, опережая Потока.

Ветер доносил запахи бегущей воды, зелени, дыма костров и еще чего-то мерзкого. Гниющей плоти, поняла Нефрита и поежилась. В кострах горели трупы. Она подошла к ограждению и увидела, что корабль приближается к поселению земных созданий, стоящему на нескольких высоких холмах или курганах, расположенных между излучиной реки и двумя приподнятыми каменными торговыми трактами. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая облака, окутывающие огромные летучие острова на юге, во все оттенки золотого.

Костры мерцали в основном на окраинах города, но располагались ровными рядами. В окнах и дверных проемах на холмах и в палатках внизу сверкали огни. У речных причалов были привязаны лодки и баржи. Нефрита глубоко втянула носом воздух. Возможно, легкий смрад сквернов и присутствовал, но слишком слабый – либо он доносится издалека, либо скрыт резким запахом дыма.

Она добралась до рубки, где обнаружила Рорру и Нирана. Диара стояла на носу, направив подзорную трубу на город.

– Это было нападение сквернов? – спросил ее Ниран. – Ты их чуешь?

– Кое-что чую. Но сейчас их здесь нет, – ответила Нефрита, сосредоточившись на запахах. – И, если они здесь были, я не понимаю, почему столько земных созданий еще живы.

Лицо Рорры напряглось от тревоги.

– Может быть, Лун и Утес прогнали сквернов?

Нефрита представила, как они вдвоем сражаются против целой стаи сквернов, и подавила тревожное рычание. Вдруг они бились со сквернами и одного раксура схватили, именно поэтому мох снова показал разделение…

Диара повернулась к ним.

– Скоро узнаем. У караван-сарая вон там есть торговые флаги и вроде бы почтовые шесты. Мы видели такие в Кише, – объяснила она Нефрите. – Сообщения привязывают к верхушкам шестов, чтобы летающие лодки легко могли их забрать. Если консорты оставили нам сообщение, оно может быть там.

– Да, удобная система, – добавила Рорра.

– Если мы проживем достаточно долго, чтобы вернуться домой, я порекомендую ее для портов на востоке, – сказал Ниран.

– Мой брат – оптимист, – вздохнула Диара.

Нефрита обернулась на какой-то слабый звук. Лоза последовала за ней в рубку. Наставница оперлась одной рукой о стену, и угасающий солнечный свет превращал ее глаза в белые сверкающие колодцы. Нет, это был не свет – просто наставницу посетило видение.

– Лоза? Что ты видишь? – тихо спросила Нефрита.

Лоза медленно выдохнула.

– Быстро, – прошипела она. Затем она встряхнулась и моргнула, ее глаза снова стали светло-карими. – Надо спешить. Мы должны добраться до берега, прежде чем… прежде чем что-то случится. – Она поморщилась. – Я не знаю, что именно.

Ниран повернул руль, и ветряной корабль направился к почтовым шестам.

Стужа пряталась в маленькой комнате, примыкавшей к залу королев – в той, где консорты ждали, пока придет пора выйти и поприветствовать царственных окрыленных гостей. Все шло по плану, пока из верхнего коридора не спустился Уголек.

Он остановился, удивленно глядя на нее.

– Стужа, что ты тут делаешь?

– Жду королев, – сердито ответила Стужа.

Она с опозданием поняла, что Уголек наверняка использовал эту комнату как короткий тайный путь из своей опочивальни на уровне консортов в покои Жемчужины. Ей следовало подумать об этом раньше. Для приема он был одет в темно-синюю рубаху без рукавов и штаны из самой лучшей шелковистой ткани, какую могли изготовить в Тумане Индиго, с браслетами на руках и ногах и золотыми цепочками с солнечными камнями, вплетенными в волосы.

– Зачем?

Он с подозрением прищурился.

Стужа заерзала. В отличие от Луна, Уголек не был первым консортом, но грубость по отношению к нему определенно попадала в категорию поступков, которые мог бы совершить незрелый птенец, а не королева-дочь, готовая к ответственности. И он всегда был милым, ей не хотелось грубить. Но она знала, что он прикажет вернуться в ясли.

– Нефриты здесь нет, как и других королев-сестер или дочерей, – неохотно ответила она.

Уголек скрестил руки на груди.

– Ты собиралась вот так просто принять участие во встрече, где королевы заключают союз для защиты Пределов?

В такой формулировке звучало и впрямь не очень.

– Я не собиралась врываться к ним. Я хотела подождать, пока Жемчужина выйдет, и спросить ее. – Она хотела сделать это прямо перед тем, как явятся другие королевы, чтобы было слишком поздно отсылать ее, не поднимая переполох. Глядя на неодобрительное выражение лица Уголька, Стужа решила не вдаваться в подробности. – Жемчужина не может встречать их в одиночестве. Мы будем плохо выглядеть.

– Здесь Селадонна, – указал Уголек.

Стужа знала, в этом и заключался изъян в ее тщательно продуманных рассуждениях.

– Она здесь не живет, – сказала она. – Она дочь королевы Малахиты, а не Жемчужины.

Стужа и сама не приходилась Жемчужине дочерью. Кровные узы с Луном крепче связывали Селадонну со двором Тумана Индиго, чем Стужу. Но все раксура из двора Медного Неба мертвы, и Стужа станет королевой-дочерью Тумана Индиго.

– А я здесь живу, – добавила она.

Уголек некоторое время изучал ее.

– Ты же знаешь, что устраивать сюрпризы Жемчужине – не самая удачная мысль.

Стужа не знала. Она редко видела Жемчужину, за исключением моментов, когда та приходила в ясли навестить новые выводки.

– Я люблю сюрпризы, – возразила Стужа.

– А взрослые королевы обычно не любят, – ответил Уголек.

Смирившись, Стужа мрачно тряхнула шипами. Может, идея и правда не слишком удачная.

– Ты должна спросить ее, можешь ли присутствовать, – внезапно добавил Уголек. – Пойдем.

Он взял ее за руку и повел в зал королев. Учителя Мечта и Бусинка стояли у камина, критически оглядывая разложенные подушки и чайный сервиз. Они были слишком заняты, чтобы заметить Стужу и Уголька. И это к лучшему, поскольку шипы Стужи начали нервно подрагивать, и если бы они это увидели, то обязательно рассказали бы Реке, и никто не поверил бы, что Стужа достаточно повзрослела и может стать настоящей королевой-дочерью.

Уголек провел ее в покои Жемчужины. Там находилось несколько воинов и учительница Злата, искуснее всех создававшая украшения. Она копалась в куче драгоценных камней в серебряных оправах, выбирая, что надеть Жемчужине, пока та лежала у очага, свернувшись на подушке. Все разом обратили взгляды к Угольку и Стуже.

То мгновение, когда Стужа впервые увидела Жемчужину, навсегда запечатлелось в ее памяти: Лун велел им бежать, и Стужа понимала, что скверны сейчас убьют его, как вдруг с неба рухнули Жемчужина и Нефрита и спасли всех. Но, глядя на нее здесь, в собственных покоях, в окружении воинов и арборов, Стужа вспомнила, как ее приводили в покои королевы-матери, чтобы послушать, как арборы читают вслух истории, и к ней вернулись запахи родного двора и всех, кого она больше никогда не увидит. Она не могла пошевелиться, просто стояла и держалась за Уголька. Он мягко толкнул ее вперед.

Стужа собралась с духом.

– Правящая королева, я… – голос стал тонким и писклявым, и Стужа усилием воли сделала его ниже. – Я хотела бы присутствовать на встрече вместе с тобой. Нефриты здесь нет. Я хочу быть… вместо королевы-дочери.