Когда собака маленькая, к ней нужно проявлять доброту. Так же как ни один мальчик по доброй воле не побежит, раскинув руки, к человеку, который встречает его тумаком, сначала нужно установить между ними связь в виде любви. Мальчик должен любить вас, доверять вам, бежать к вам сломя голову. Когда есть любовь и доверие, можно начинать его воспитание.

Вы теперь знаете, как это действует, представив себе дурное отношение к мальчику. Скажите по-честному, ведь вам легче слышать историю про третируемого мальчика, чем историю про собаку. С вами тоже плохо обходились в детстве, и вы научились вообще не переживать за людей – ведь именно они, в конечном счете, источник всех страданий. А вот собак вы всё еще можете любить, и вы не хотите, чтобы вам рассказывали истории про их страдания.

На долю Сириуса выпало немало жестокостей в ямах Бессердечного Гарольда Смайка. Он был подобен этому мальчику – с широко распахнутыми глазами, любопытного по своей натуре, радующегося миру, – которому тоже демонстрировали жестокость.

И всё же Сириус отличался от того мальчика.

Собаки отличаются от людей тем, что они никогда не ищут способа поладить с миром. Они никогда не учатся. Они с меньшей вероятностью теряют способность радоваться. Они сохраняют свою веру. Каждая пощечина подобна первой, каждый удар – обескураживающее потрясение, каждый пинок – предательство. Ребенок, становясь мужчиной, научается предвидеть произвольные проявления агрессии. Он готовит к этому свои защитные рефлексы. Собаки глупы и беззащитны. Ударь собаку – и она подожмет хвост и убежит, а потом вернется за следующим ударом. Ущипни ее, и она позволит тебе сделать это еще раз. Вы можете избить собаку до полусмерти, а она снова вернется к вам, помахивая хвостом.

В конечном счете она убежит, в этом нет сомнений, но потом вернется за наказанием. Вот какое это существо. Если ему потребуется дать выход собственной жестокости – а никто не может гарантировать, что такого не случится, – то он обрушит ее на других. Уложите собаку-приманку и дайте команду, и собаки, годящиеся для насилия, будут такими же жестокими по отношению к ней, каким вы были для них. Вот почему жестокость необходима при подготовке бойцовских собак – это разновидность поведения, какую вы насаждаете в них собственным поведением, чтобы они могли воспользоваться ею в бойцовских ямах.

Они переносят собственную боль, они берут ее внутрь, но, хотя они могут рычать и щелкать зубами, если вы достаточно неторопливы и терпеливы, они позволят вам потрепать их по голове, погладить, взъерошить на них шерсть. Они лизнут вас в лицо, они будут перекатываться на спине, чтобы вы почесали им живот. Вы воспользуетесь их доверием, чтобы еще раз сделать им больно. Вы используете это доверие, чтобы причинить им боль еще раз, а потом смеяться по этому поводу.

Бедный Сириус.

Господин направил Огниво на него в целях самозащиты, холстовина в нем удаляла пса из существования, изымая его из материального царства. И разве это не было актом милосердия?

Он был хорошим псом, радовался, когда мог, терпел свои боли. Его использовали, не заботясь о его чувствах. Господин сотворил его, как инструмент, воспитал его в бойцовских ямах, продал его в рабство. Он переходил от старого владельца к новому, его использовали то для одной цели, то для другой. Поскольку он знал этот мир, то, получив свободу, прилепился к Натану Тривзу, мальчику, который получил не меньше пощечин, щипков и пинков, чем Сириус.

Он не заслужил смерти. Натан не заслужил использования в Огниве, а Сириус не заслужил смерти от этого творения. Мальчики и собаки не заслужили такого жестокого обращения.

Но кто получает то, что заслуживает в безбожном мире?

Вы получаете?

А что с мертвецами? Какова их судьба?

Это зависит от того, чей вы. Покойники Господина Мордью отправляются куда хотят, некоторые становятся призраками, некоторые – представлениями о самих себе, третьи вообще превращаются в ничто.

У Господина не было нужды в покойниках, и они свободны от него. Покойники Госпожи Маларкои живут с ней в ее небесном раю. Она принимает их – платят они ей за это своими второрожденными детьми, оборудует для них счастливые места. Там они живут с ней вечно, нравится им это или нет.

Что же касается смерти Натана? Он должен стать Господином Черноводья, так называемого Города Мертвых. Те, кто при жизни был жертвами жестокости, отправляются в это затопленное место и там требуют возмездия от их Господина.

Ворота Черноводья вскоре откроются. Его жители соберутся на улицах, встанут плечом к плечу. По команде Господина они вернутся в мир и будут исправлять свои грехи.

Сириус будет рядом с Натаном во главе своей армии, и кто знает, что он сделает дальше?

8.7912.22 – Копия документа из Хранилища Ассамблеи «Б»; кат. номер 8.1345.23; (с аннотациями); источник – осведомитель; автор Хейли-Бет Амбрин Проуз[129]; [*8.7912.20 разрешения] в работе.

[отсутствуют обложка и страницы]… она всегда была. [l/b][130] И всё же, даже без нее и ее несомненной ловкости в этом процессе, я делаю успехи – они, конечно, будут говорить, что я работаю слишком медленно, но так оно всегда было. [l/b] ***¹ [l/b] Я гляжу на выражения их лиц и смеюсь – они напоминают разбойников. Я чуть ли не виноватой себя чувствую. Может быть, я преувеличиваю. [l/b] Искролинии [?] рекламного маляра с вершины Горы. [l/b] Полезно – площадь города на многое тут рассчитывать не приходится. [l/b] На заднем плане сотни фениксов. [см. табл.]²

[оборотная сторона страницы]³ мальчик наблюдает за мной. Я уверена, он наверняка знает, что будет дальше. Не может он знать. Или может? [l/b] Атмосфера последних дней невыносима. Его отец скрипит, свистит и кашляет, пока кулаки у меня не начинают сжиматься, а Натан только пялится на меня. Его громадные глаза – уверена, что он знает. [l/b] Я отправила его в Цирк. [l/b] как раз вовремя? [l/b] ***⁴ [l/b] Время еще было, но столько всего нужно отследить: сегодня гораздо яснее и овеществление более надежное, не так чтобы зрелище, но очень близко. Может быть, оно всё так, потому что так и должно быть, или я просто споткнулась, попав на территорию необычной уязвимости, этого я пока не знаю. Может быть, это воздействие Искролинии – эта линия была очень мощной. Как бы то ни было, возможность положить маркер имелась! Не могу в это поверить даже сейчас, когда это пишу. До иссякания энергии я имела возможность приходить и уходить, будучи постоянно привязанной к этому якорю. Это гораздо легче. Облегчение невозможно описать. Я думаю, это может сработать. Уверена. Если известна локация, то нужно просто приложить усилия. Нужно время. Жертва. Всё это у меня есть. Так что я абсолютно уверена – я смогу это сделать. Оно того стоит. Всё оно. Долгий путь назад. Мне плохо от этой мысли. Всё, что я сделала. Всё, что я делаю. Всё, что я сделаю – всё снова будет в порядке. Лучше, чем в порядке. Даже для него. Я достала иголку, проложила первую жилку из более темного лоскута, вставила в нее нить, завязала узелки на входе и выходе из местного времени. Держится. Я чуть ли не жду, что эти слова выцветут, когда я их напишу. Держится. Будто сама страница знает, что это ошибка. Держится. [l/b] держится [l/b]⁵

[страница обесцвечена c лицевой и оборотной сторон, влага, плесень, всевозможные незавершенные царапины пером, когда чернила не стекали надлежащим образом, никаких видимых (или не сделанных?) удобочитаемых отметин]

Как я должна работать в таких условиях? Я всё время думаю о доме в Торговом Конце – там, по крайней мере, будет сухо. Его кашель. Запах. Мальчик оплакивает его. Его глаза проясняются, когда он размышляет над планом его спасения; его губы проговаривают всё это – куда он пойдет, что будет делать. Чтобы спасти отца. [l/b] Я собираюсь вскоре покончить со всем этим. [l/b] Из оставшихся вариантов его спасет только один, но его драгоценный отец не опустится до этого. Я приглашала к нему женщину, но он категорически возражал. Если он не сделает этого, то какой выбор останется? Спрячешь мальчика, Себ сразу начнет искать, убежишь, он тут же бросится в погоню: в любом случае Натан пострадает раньше. Его единственный шанс – дать себе время. Это означает направиться напрямик в Особняк. Усыпить их бдительность. Это придало бы ему максимум уверенности. Держать там Ната достаточно долго, чтобы я успела сделать свою работу. Если бы у меня было немного [нечитаемо: **асе возм. «peace», возм. «pace»[131] ]. Мне нужна тишина, по меньшей мере. Слава богу, волны топят всё это. [l/b] Я чувствую, приближается шторм. [l/b] *глаз*