– Драться? – Лун изумленно уставился на него, потихоньку начиная злиться. – И ты не собираешься ничего предпринять?

Утес усмехнулся:

– Лун, королевы дерутся. Это в порядке вещей. А у этих двоих полным-полно разногласий, с которыми нужно разобраться. – Он пожал плечами: – Все будет хорошо. Арборам не понравится, если дело зайдет слишком далеко, и они обе это понимают.

Лун снова посмотрел в потолок. Он не мог расслышать ничего, кроме шорохов и приглушенных голосов.

– Для них так важно, что думают арборы?

Утес наклонился, чтобы помочь Горькому высвободить когти, которыми тот зацепился за планку в полу.

– Я тебе уже говорил, что арборы всем заправляют при дворе. Они находят пищу, воспитывают выводки, помогают в сражениях, создают все, что нам необходимо. Им не нравится, когда королевы слишком много дерутся или когда консорты несчастны.

Плечо Луна снова болезненно запульсировало, и он заставил себя расслабиться, облокотившись на подушку.

– То есть, если арборы захотят, чтобы я остался, Жемчужина не сможет меня выгнать?

Утес тяжко вздохнул:

– Лун, Жемчужина хочет, чтобы ты стал ее консортом. Они из-за этого дерутся.

Либо Утес шутил, либо и правда сошел с ума.

– Жемчужина меня не выносит. Совсем.

– Она не выносит тебя в качестве потенциального консорта Нефриты. А вот если ты станешь ее консортом – это другое дело, – нетерпеливо пояснил Утес. – Неважно, что они там решат, – ты все равно станешь первым консортом, тем, кто будет говорить от имени остальных. Первые консорты необязательно принадлежат правящим королевам, просто чаще всего так получается. – Он покачал головой и признал: – Я не ожидал, что Жемчужина захочет взять тебя себе. Она столько циклов не интересовалась ничем, даже двором, но теперь вдруг проснулась и снова решила стать правящей королевой. А еще ей, видимо, захотелось, чтобы у нее был консорт. У Нефриты на этот счет имеются возражения.

Лун все еще не мог себе этого представить. Но после нападения на колонию Цветика говорила, будто Жемчужина им заинтересовалась. Тогда он подумал, что Цветика просто неправильно истолковала ситуацию. «Видимо, это я ее неправильно истолковал». Что ж, не в первый раз, да и многие события сразу представали в ином свете. Это объясняло растущую неприязнь Потока. И слова Жемчужины о том, что Нефрита солгала Луну о выводке. «Она разозлилась, потому что ты сказал ей, что переспал с Нефритой». Он знал, что Жемчужина решила их рассорить, но неверно понял почему. «Идиот».

Стужа пристально посмотрела на Луна:

– Тебе нужна королева. Иначе от тебя будут одни неприятности.

Утес сказал:

– Поверь, это к лучшему. У Тумана Индиго уже давно не было настоящей королевы. Теперь к нам вернулась Жемчужина, и Нефрита займет свое законное место королевы-сестры и наследницы.

Шум на палубе то усиливался, то стихал. Что бы там ни происходило, у всех, похоже, было свое мнение. Лун недовольно сказал:

– А кого-нибудь волнует, чего хочу я?

– Когда-нибудь они сообразят, что тебя нужно об этом спросить, – насмешливо сказал Утес. – Но дело вовсе не в тебе. Как я и сказал, им просто нужно разобраться между собой.

Время тянулось, и Лун ерзал на месте. Он пытался смотреть на то, как играют птенцы, и подавить желание расспрашивать Утеса и дальше. Наконец Нефрита спустилась по ступеням и вошла в кабину. Ее шипы были встопорщены, но она, похоже, была не ранена.

– Разобрались? – спросил ее Утес.

– Да. – Нефрита мрачно посмотрела на него. Похоже, Лун не один был наполовину убежден, что в происходящем как-то виноват Утес.

Затем Стужа вонзила коготки в рукав Луна и зашипела на Нефриту:

– Мой.

Нефрита присела, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Через несколько мгновений Стужа отпустила Луна и приняла облик арборы, а затем отошла и вскарабкалась Утесу на колени. Оказавшись в безопасности и на высоте, она снова зашипела на Нефриту. Утес утешительно похлопал ее по макушке и сказал:

– Она, похоже, будет еще той занозой.

– Да уж, только этого мне и не хватало. – Нефрита села рядом с Луном, прижавшись теплым бедром к его боку.

Разрываясь между облегчением и раздражением, Лун сказал:

– Даже не стану спрашивать, победила ты или нет. Судя по всему, это не мое дело.

– Сразу видно – раз ворчит, значит, ему уже лучше, – сказал Утес Нефрите.

Нефрита склонила голову набок, глядя на него:

– Праотец нашего рода, не мог бы ты отвести выводок к учителям?

– Пожалуй, это хорошая мысль, – согласился Утес. Он взял Стужу и Шипа на руки, а Горький вскарабкался ему на плечо.

– Вам нужно найти королев для Шипа и Горького и консорта для меня, – приказала Стужа.

– Мы позаботимся об этом чуть позже, – сказал ей Утес, вынося их из кабины.

Нефрита устроилась рядом с Луном поудобнее. Она сказала:

– Ходили разговоры о том, чтобы переименовать колонию, раз столь многое изменилось. Некоторые охотники предложили название «Нефритовая Луна», и я видела, что Жемчужине это не понравилось. Я, думая, что поступаю тактично, предложила «Жемчужный Дождь». – Лун вспомнил, что Дождем звали консорта Жемчужины, который умер много циклов назад. Он и не знал, что дворы называют именами королев и консортов, но не удивился этому. Нефрита закончила: – Тогда Жемчужина предложила «Жемчужная Луна». – Ее шипы дернулись от воспоминания.

Он не собирался спрашивать, примут ли его остальные. Как и сказал Звон, кто-то примет, а кто-то нет, и беспокоиться об этом стоило Луну, а не Нефрите.

– На чем порешили? – спросил Лун.

– Решили оставить «Туман Индиго». – Она опустила на него взгляд, теплый и серьезный. – Я могу предложить тебе защиту двора и, надеюсь, уютный дом, когда мы прибудем на место.

Ошибившись однажды, Лун хотел уточнить:

– В качестве твоего консорта?

Нефрита вздохнула:

– Нет, Лун, я думала, мы просто будем друзьями. Все-таки я всего лишь пригрозила Жемчужине оторвать за тебя голову. – Она положила руку ему на грудь. Ее тепло ощущалось даже сквозь шелк, и Луну захотелось забраться ей на колени. – Да, в качестве моего консорта.

Он чувствовал себя немного виноватым перед Жемчужиной.

– А она в порядке?

– Все с ней хорошо, – сухо ответила Нефрита. – У нее есть Поток и множество других воинов, готовых помочь ей зализать раны. – Она откинула гребни назад. – Мы и когти-то почти в ход не пускали, больше орали друг на друга.

Лун хотел спросить у нее кое-что еще, хотя уже, похоже, и сам догадался. Он постепенно начинал понимать, как устроены дворы раксура, но хотел знать наверняка:

– Почему ты не пометила меня запахом?

– Я говорила тебе, что хочу, чтобы ты отправился в Солнечный Ветер, если у нас не получится освободить двор. Им было бы труднее подобрать для тебя королеву, если бы ты уже был занят. – Она косо посмотрела на него: – А что?

Он не собирался снова разжигать вражду между ней и Жемчужиной.

– Просто спросил. – Затем Лун понял, что так и не ответил на ее вопрос, и сказал: – Да.

– Что «да»?

Он уткнулся лицом в ее шею, внезапно смутившись.

– Да, я стану твоим консортом.

– Хорошо. – В ее голосе звучало облегчение и немного усталости, словно в его ответе были какие-то сомнения. И они, конечно, были, но сейчас это казалось неважным. Нефрита провела пальцами по его волосам. – Ты чего-нибудь хочешь? Золота, украшений…

Она, похоже, не шутила.

– Рыбу?

Отрывок из книги «Наблюдения за раксура» – тридцать седьмого тома «Естественной истории» за авторством виднейшего исследователя Делина-Эврана-линдела.

Две разновидности раксура

Арборы. Они не имеют крыльев, но умеют ловко карабкаться, а их чешуя бывает самых разных цветов. У них длинные хвосты, острые, способные втягиваться когти и гривы из гибких шипов и мягких «гребней» с перепонками – характерные признаки, свойственные всем раксура. Они – мастера ремесел, умело и изобретательно владеющие искусствами, которые изучают на благо двора. В своем альтернативном облике они ниже окрыленных раксура и крепче сложены. Все арборы – мужчины и женщины – могут давать потомство, и иногда в их выводках рождаются птенцы-воины. Считается, что это стало возможным из-за смешения родословных королев и консортов с арборами на протяжении многих поколений.