– Нет. – Калам смущенно пожал плечами. – Разве что давно, когда скверны изгнали хианцев из Хиа-Маджоры. Они хотели, чтобы имперский Конклав расширил границы и защитил их, но жандерское правительство отказалось. На пути были горы, и на перелет израсходовалось бы слишком много резервов мха. – Он явно пребывал в мучительном недоумении. – Может быть, из-за этого?

Никто ему не ответил.

– Звон рассказал, почему улетела Малахита? – спросила Нефрита Луна. – Ты как?

– Вообще-то, не очень, – признался Лун. Не будь он так измучен, расстроился бы гораздо сильнее. Толк спал глубоким сном, и Лун поднял его и уложил на приготовленные Эрикой одеяла. – Ежевика, ты не хочешь прилечь рядом с Толком?

Утес взъерошил ей волосы.

– Я останусь здесь, пока ты не заснешь.

Проснувшись, Лун увидел над собой лицо Нирана.

– Мы нашли хианцев, – сказал тот.

Лун резко сел и ударился головой о скамью, торчавшую из стены. Он уснул на полу каюты, свернувшись между Нефритой и Звоном. Судя по проникавшему в узкие окна свету, приближался рассвет. Ежевика и Толк еще спали в обнимку неподалеку. На другой стороне каюты под одеялом лежал Сумрак, а Лоза зевнула и перевернулась. Корень, Огонек и несколько воинов Опаловой Ночи кучей спали у двери.

– Где Утес? – спросила Нефрита, уже на ногах и в крылатом облике.

– Спит на крыше, – указал Ниран.

Звон застонал и сел. Лун едва успел поймать его голову, прежде чем она ударилась о скамью.

– Спасибо, – прохрипел Звон и с трудом встал.

Лун поднялся, чувствуя скованность в спине и жжение в горле из-за сухого воздуха. Ниран перешел к делу:

– Их корабль в той стороне, в дальнем конце руин. Поток и Искра перед рассветом залезли на мачты и заметили его.

– Давайте-ка поздороваемся, – прошипела Нефрита.

Вскоре, когда солнце едва показалось из-за горизонта, Лун устроился на задней части цветка. За ним были Звон, Сумрак, державший Лозу, и большинство воинов. Утес спрятался от посторонних глаз внизу, а Нефрита забралась повыше, чтобы лучше видеть. Они оставили Потока и двух воинов Малахиты на ветряном корабле с арборами и земными. Хотя не было ни запаха, ни ощущения, что корабль кто-то преследует, осторожность никогда не помешает.

Кстати об осторожности: кетель последовал за ними, хотя и не выражал намерения участвовать в битве. Он принял чешуйчатый облик и прятался под следующим цветком, наблюдая и выжидая.

Лун выглянул из-за ближайшего волнистого края, пытаясь что-нибудь разглядеть. Очертания летающей лодки хианцев были едва различимы в дальнем конце сооружения. В окнах кают не горел свет, а на палубе никто не двигался.

Лун поднялся немного повыше. В рассветных лучах руины казались даже больше, чем они думали, с десятками огромных цветов, образующих лес вокруг открытой центральной площадки. Это немного напоминало причальные стебли болотного порта, и Лун задался вопросом, не был ли тот построен в подражание этому странному месту. В нескольких сотнях шагов внизу была дамба, похожая на ту, что протянулась над заливом, она вела к большому зданию, похожему на кучу куполов и сфер. Оно явно стояло заброшенным уже долгое время, на белом камне виднелись царапины и неровные отверстия. Его украшали полосы резных знаков, на барельефах еще проступали потускневшие краски, а к большому круглому дверному проему у основания вели ступени. По бокам простирались платформы, поддерживающие заросли растительности, в том числе несколько высоких деревьев с длинными, изящно изогнутыми ветвями, на которых не было ничего, кроме редких листьев.

Не похоже, что здание было построено из того же материала, что и цветы. Оно выглядело так, будто после предтеч пришел кто-то другой и воткнул его. Именно это и происходило с древними руинами повсюду, где бывал Лун – приходил кто-то новый, что-то добавлял и использовал их для других целей. Так что, возможно, зрелище было даже слегка обнадеживающим.

Пригнувшийся позади Луна Звон прошептал:

– Насколько большое это место?

Лун оторвал взгляд от руин. Далеко внизу тусклый утренний свет постепенно открывал пейзаж с сочной зеленой травой, прорезанной глубокими скалистыми ущельями и облаками тумана. Как будто равнина упала с высоты и раскололась, и потоки воды пробивались сквозь трещины. На западе поднималась невысокая гряда синих холмов. Лун никогда не видел такого большого летающего острова.

– Так значит, мы действительно на облачной стене, – тихо протянул он.

– Мне тоже не хотелось в это верить, – пробормотала сверху Нефрита. – Приготовьтесь. Возле огненных орудий никого нет.

Она прыгнула в воздух и расправила крылья. Лун вскарабкался по цветку вслед за ней. Позади него хлопали крылья и скребли когти – раксура вылетали по направлению к лодке хианцев.

Нефрита приземлилась на крышу каюты, ближайшей к балкону с огнестрелом, по левому борту над кормой. Лун опустился на крышу следующей. Пока воины садились, Нефрита жестом указала на огненные орудия по обеим сторонам кормы.

– Вы двое спуститесь на балконы и позаботьтесь, чтобы ни один хианец и близко не подобрался к огнестрелам.

Эрика отправилась на левый борт, а Шафрана жестом приказала Огоньку идти на правый.

Сумрак опустился рядом с Луном и поставил Лозу. Нефрита прыгнула у них над головами на крышу следующей каюты. Лоза приняла форму арборы, как всегда неохотно. Она выглядела обычной арборой, разве что чешуя более рельефная и матово-черная, как у консорта или владыки сквернов.

Лун прыгнул за Нефритой и последовал за ней к рулевой рубке. Елея жестом приказала Корню занять позицию у единственного оставшегося огненного орудия на носу. Второе представляло собой дымящуюся дыру в верхней части корпуса, а части платформы свисали с лиан, удерживающих внешние стены лодки. Лун повернулся к Нефрите, но вдруг понял, что Корень все еще сидит на крыше каюты, будто надеясь, что Елея отправит охранять огнестрел кого-то другого. Звон и Шафрана наблюдали за дверями на корме и ничего не заметили.

«Он хочет пойти внутрь вместе с нами и убивать хианцев», – сочувственно подумал Лун.

Но здесь не место спорам или неподчинению приказам Нефриты и Елеи. Если хианцы доберутся хотя бы до одного большого огнестрела, то смогут убивать всех на подлете. Елея зашипела на Корня, но он не отреагировал. Когда Лун попытался встретиться с ним взглядом, Корень нехотя развернулся и спрыгнул на платформу с орудием.

Лун и Елея расстроенно переглянулись. Нефрита, висевшая вниз головой, чтобы заглянуть в окна рулевой рубки, ничего не заметила или притворилась, что не заметила.

– Пусто, – прошептала она, выпрямляясь.

Она подала сигнал воинам на корме, а затем спрыгнула вниз, на лестницу, ведущую к люку. Лун обернулся – убедиться, что Сумрак и Лоза пока останутся на крыше каюты. Сумрак тряхнул шипами в знак подтверждения.

Когда проблема с огненным оружием была решена, Утес сделал круг над лодкой, затем опустился совсем низко, сменил обличье прямо в воздухе и легко приземлился на крышу рулевой рубки. Елея с другими воинами слезли вниз и вошли в люк на корме. Лун последовал за Нефритой к лестнице.

Едва она открыла люк, сделанный из того же серо-зеленого мха, что и остальная часть лодки, но усиленный металлом, он прыгнул внутрь вслед за ней. Прошлой ночью у Луна не было возможности рассмотреть детали, но он успел заметить, насколько лучше вооружена эта лодка по сравнению с лодкой Каллумкала.

Внутри коридор сразу сворачивал к рулевой рубке и лестнице вниз. Из шаров на потолке все еще лился свет, и Лун не слышал шорохов движения. Нефрита понюхала воздух и удивленно приподняла шип.

– Ты это чувствуешь?

Лун снова принюхался, более внимательно. Воздух был очень сухой и неподвижный, и почти ничем не пах, но на этот раз Лун учуял. Кровь, горелая плоть, мерзкий запах посмертных телесных выделений. Их было слишком много, вряд ли они с Утесом убили столько хианцев.