Натан вскинулся, но, прежде чем успел заговорить он, снова встряла Присси:

– Вам-то, парням, горя мало, а вот я как должна была выкручиваться? Для работы с ножом у меня слабые запястья, ты это всегда говорил, Гэм, а ведь их там были сотни! По твоей милости я оказалась в самом пекле! У тебя на меня зуб или что?

Гэм отмахнулся от нее:

– Никто ничего против тебя не имеет, успокойся! Я бы сказал, наоборот.

Присси повернулась к нему спиной и воздела руки к небесам:

– Пошлите мне сил!

– Эй, что это тут у вас такое? Вы так орете, что слышно еще в трубе!

Это были Джерки Джо. Они стояли в дверном проеме между книжными полками, в куртке и с намотанным шарфом, еще более взъерошенные, чем обычно.

– Ладно, некогда объясняться. Пэдж прислал вызов. Он ждет нас на своем Мушином дворе. Прямо сейчас.

Натан повернулся к нему спиной.

– Я иду домой. С меня хватит.

– Хватит? Ты всего-то сделал пару работ и с теми умудрился накосячить!

– Говори что хочешь, Гэм; то, что ты сделал, было неправильно. Я не знаю, почему ты это сделал, но, как бы там ни было, я ухожу.

– Постой-постой, как же без тебя? – заволновались Джо. – Тебя Пэдж хочет видеть больше всех!

– Ну и скажите ему, пускай сам ко мне приходит.

– Нет, Натан, так нельзя!

Джо загораживали ему выход. Они были довольно щуплыми и к тому же не собирались физически препятствовать Натану, просто хотели, чтобы тот их выслушал. На их лице мелькали то страх, то мольба, и в обоих случаях было видно, что они вот-вот разразятся слезами.

– Прости, Присси, тебе это не понравится, но он сказал нам, что, если Натан не придет, он будет разбираться с тобой. Возьмет с тебя то, что причитается с Натана, если у тебя хватит. Он сказал, даже если им не удастся получить с тебя полностью, хоть сколько-нибудь они с его людьми из тебя выжмут, прежде чем ты закончишься. Он особенно подчеркнул, чтобы мы это передали.

Натан продолжал двигаться вперед, отодвинув Джо плечом, словно ничего не слышал или словно услышанное его не заботило. Его рука легла на ручку двери, и у Присси вырвался негромкий вскрик.

С глубоким вздохом Натан повернулся.

– Не дрейфь, – сказал ему Гэм, – наверняка это просто деловой разговор. Ничего особо серьезного. Давай, Нат, соглашайся.

В городе только занимался рассвет. Внизу, за трущобами, сияла верхушка Морской стены, линия которой прерывалась силуэтами обрушивающихся валов и размывалась туманом. Улицы были по большей части пусты. Здесь и там попадались угрюмые тряпичники в поисках оброненных носовых платков, чтобы продать их обратно портным за четверть цены, да трущобные оборванцы, на которых была возложена задача следить за чистотой тротуара перед той или иной лавкой, но в целом население города все еще было в постелях. В отдалении возвышался Особняк.

Гэм, не покоренный и не раскаивающийся, шагал посередине улицы, хлопая по булыжнику отстающими подошвами ботинок, со вздернутой головой и расправленными плечами, словно здесь все принадлежало ему; и хотя его спутники не могли взять в толк, что он затевает, они все равно шли за ним следом.

– Мне как раз надо было зайти к Пэджу, – сказал Гэм. – К тому же у тебя ведь есть этот подсвечник на продажу, верно, Присси? И камушки.

– Я туда не пойду!

– Ладно, тогда давай их мне.

Она вытащила из-за пазухи награбленное и передала ему.

– А как насчет твоего золотого?

Натан без единого слова отдал ему монету.

– И нечего дуться. Что, у тебя на сегодня были планы получше? Сейчас сходим к Пэджу, сдадим товар, купим тебе лекарства, купим свободу твоей девушке – и обратно в берлогу, разрабатывать новый план! Тогда, если захочешь устроить мне допрос с пристрастием, я не против. Что в этом такого ужасного? Неужто ты бы предпочел улизнуть домой и смотреть, как работает твоя мамаша?

Натана уже обступали здания Торгового конца, при всех своих недостатках столь не похожие на вонючие трущобы. Над собой он видел темные силуэты высоких крепких стен.

Гэм двинулся было к дальнему проулку, но Присси дернула его за рукав:

– Вон он.

Впереди, где располагалась отгороженная веревками часть площади с фонтаном, официанты разносили груженные мясом подносы одетым с иголочки посетителям. Между ними за столом, накрытым багровой шелковой скатертью, сидел Пэдж. С ним было несколько друзей, все очень хорошо одетые. Они довольно сильно отличались от его обычных спутников – с мордами бойцовских собак, с приплюснутыми носами, распухшими ушами и глазами, похожими на щелки в куске мяса. Эти были людьми утонченными, даже прекрасными. Они сидели вокруг стола и ели виноград изящными стальными вилочками, промокая платками уголки рта; их смех привлекал ревнивое внимание всех сидевших за соседними столиками.

Гэм остановился, явно не уверенный, потерпят ли их присутствие в передней части заведения.

– Это его наемные убийцы. Они вообще-то не так уж часто показываются на людях.

Пэдж наклонился над столом и долил остатки вина в свой бокал. Когда он приподнял свисающий край скатерти, чтобы сунуть пустую бутылку под стол, там обнаружилось шесть или семь ее предшественниц; она присоединилась к ним со звоном, предупреждавшим об опасности, что они раскатятся по полу. Пэдж (по-видимому, ничего не заметив) поднял тост за своих гостей. Он поставил на стол опустевший бокал, утер рот рукавом, вытащил из кармана зеркальце, чтобы поглядеть на свои губы, и увидел ребят. Без малейшей запинки он крикнул им:

– А, мастер Хэллидей! И несравненная Присси! Сюда, сюда! Идите, составьте нам компанию! А это кто там прячется сзади? Никак, молодой Натан Тривз? Ну-ну! Я вижу, твои подвиги оставляют тебе время на то, чтобы навещать старых друзей. Поистине приятный сюрприз, учитывая, какой ты теперь занятой человек.

– Чем это я таким занят?

– Он меня спрашивает, чем он занят, – сообщил Пэдж своим гостям, которые, никак не отзываясь, продолжали мерить Натана пристальными взглядами. – Да как же, ты ведь нынче притча во языцех! Везде только и разговоров, что про тебя. Самое известное имя в низшем свете! «Натан Тривз побывал на званом вечере у таких-то». «Натан Тривз снова произвел фурор там-то и там-то». Натан, ты оживляешь любое сборище, куда ни пойдешь! Все городские ценители только о тебе и говорят, верно? И как же мне повезло иметь тебя в числе своих друзей!

Как бы поздравляя себя, он еще раз взглянул на свое отражение в зеркальце и убрал его обратно в карман.

– Вы мне не друг, – сказал Натан.

– Ну, значит, кредитор. Так, может быть, даже и лучше… По крайней мере, для меня. – Прежде чем Натан успел возразить, Пэдж повернулся к Гэму: – Итак, тебя позвали, и ты пришел; и у нас с тобой есть взаимовыгодное дельце.

– Что, мы будем говорить об этом здесь?

Пэдж озадаченно поглядел на него.

– А что в этом плохого? Я здесь работаю, разве не так? Здесь моя среда, мое профессиональное окружение. Где еще нам говорить, как не здесь?

Пэдж обвел пространство ресторана широким жестом, сбив со стола только что принесенную бутылку, которую, впрочем, тут же поймал и поставил на место человек, сидевший слева от него.

– Как скажете, мистер Пэдж. Зачем мы вам понадобились?

– Как это профессионально с твоей стороны, вот так сразу переходить к делу! Впрочем, подозреваю, что ты чувствуешь себя в этом месте не так уютно, как мы, будучи настолько откровенным подонком. Присси, дорогая, к тебе это не относится: ты-то просто шлюха.

Пэдж улыбнулся и сделал еще один большой глоток. Натан шагнул вперед, но Гэм удержал его за руку.

– Побереги себя, Натан, – посоветовал Пэдж. – Стоит ли так расстраиваться из-за каких-то бранных слов? Твоя энергия тебе еще понадобится для возмездия за гораздо более серьезные вещи.

– О чем это он?

Гэм вцепился в локоть Натана так крепко, что тот сморщился: воспаленные волокна плоти протестовали против любого прикосновения.