Прежде чем кто-то успел нажать на курок, прекрасные женщины в унисон произнесли несколько слогов – и половина солдат упали на мостовую. Остальные ответили огнем, серебряные пули разрывали тела демонов.

– Дом слева! – отчаянно закричал Новотны.

Самарин повернулся с саблей в руке как раз вовремя, чтобы отразить нанесенный с невероятной скоростью удар. Покрытая серебром шашка разрубила женское запястье, вооруженное грозными когтями. Не останавливаясь, офицер сильным ударом обезглавил противника и заблокировал ворота выходящей на площадь каменицы. Однако было поздно, построение было нарушено и люди смешались с созданиями из анклава.

– Ко мне, ребята! Ко мне! – закричал он, с безумством защищаясь от напирающих демонов.

Через минуту, которая, казалось, тянулась вечность, к нему присоединились другие, они закрыли ворота. Самарин достал револьвер, но победные окрики ознаменовали конец стычки.

– Убежали, – с недоверием сказал Новотны. – Я думал, нам конец.

– Вернутся, – слабым голосом ответил Батурин. – Это была разведка боем.

Огромный офицер лежал на трупе женщины-демона, прижимая руку к животу, вокруг него растекалась лужа крови.

Самарин заморгал, словно хотел проснуться от кошмара.

– Медика! – закричал он, опускаясь на колени перед раненым.

– Не нужно. Эта сука вспорола меня, как консервную банку, и с позвоночником что-то не то. Не чувствую боли. Забирай людей и уходи. Я их задержу.

– Спятил! Держись, Коля! Сейчас тебя…

Батурин схватил его за мундир окровавленной рукой и потянул на себя.

– Не слышишь? Если бы я не зажимал рану, то ты топтался бы по моим кишкам, – процедил он. – Я сдохну так или иначе, а у вас еще есть шанс. Убирайся отсюда! Ну же!

Самарин оглянулся: в живых осталось не больше десятка солдат, а разбитый ствол пулемета говорил о том, что они потеряли свое самое эффективное оружие. К тому же машина превратилась в груду погнутого железа. Не уцелела даже клетка с голубями.

– Отступаем к вокзалу, – сказал генерал ледяным тоном. – Берите только оружие, сколько сможете унести.

– Похоже, гадалка не соврала, – прошептал Батурин с улыбкой. – Умираю, лежа в кругу друзей.

Самарин сжал его руку, чувствуя влагу на щеках.

– Уходи уже! – буркнул Батурин, отводя глаза. – А я продемонстрирую нашим магам возможности современной техники, – добавил он, потянувшись за гранатой.

Генерал поднял винтовку убитого солдата и жестом дал сигнал к отступлению. За спиной он услышал звук вытащенной чеки.

«Человек может сделать то, что захочет, даже оставить смертельно раненного друга, – подумал он. – Это только вопрос силы воли, нужно сконцентрироваться на чем-то другом. Например, считать шаги. Один, два, три…»

Взрыв он услышал на семьдесят пятом.

Обед подавали à la russe[26], хватало легкого поднятия руки – и слуги сразу же заменяли посуду или подавали новое блюдо. Рудницкого посадили рядом с Анастасией, алхимик почти сразу же заметил, что на это место не было других желающих: княжна жаловалась на каждое блюдо, однако проявляла чрезмерный интерес к сладостям, к едва скрываемому ужасу родителей. Второй соседкой Рудницкого была молодая красивая женщина с двухлетней дочерью на коленях. Насколько он помнил, это жена какого-то английского аристократа. Он сидел напротив, между старшими дочерями царя, что было более выгодным положением, поскольку он не должен был выслушивать жалобы разбалованного подростка или защищаться от ласк пускающего слюни малыша.

Рудницкий вздрогнул: княжна Анастасия снова ткнула его в локоть. Не специально: девочка с хмурой миной ковыряла ложкой в тарелке с супом, словно надеялась, что он сам исчезнет.

– Анастасия! – суровым тоном произнесла царица.

Девочка со страдающей миной попробовала суп, после чего вернулась к прерванному занятию.

– Может, доешь уже суп? – не выдержал алхимик.

– Не хочу, – буркнула она.

– Когда я гримасничал, как ты, моя няня читала мне стишок про Фрица.

– Про Фрица? Не знаю такого.

– Жаль. Когда узнаешь, может быть слишком поздно, – сухо произнес Рудницкий.

– Вы можете прочитать этот стишок? – спросил царь, прерывая разговор с женой.

Рудницкий смущенно откашлялся: приглашение к столу было выражением благодарности за спасение наследника престола, но алхимик чувствовал неуверенность в присутствии царской семьи – то ли гость, то ли медик, кто-то на уровень выше, чем слуга. Неожиданно он ощутил раздражение, все-таки он оказался тут не по собственной воле.

– Прошу о понимании, если что-то забуду, я слышал его почти тридцать лет назад.

Силой воли он удержался от того, чтобы ослабить ворот теперь, – все смотрели на него.

Минуту за столом царило молчание, и наконец взрослые взорвались смехом.

– Очень вовремя, – сказал царь. – Анастасия должна выучить его.

– Но это невозможно, – запротестовала девочка. – Умереть из-за того, что не ешь суп?

– Не знаю, я не врач, – ответил монарх с притворной серьезностью. – В отличие от господина Рудницкого.

Анастасия подозрительно глянула на алхимика, но через некоторое время на лице девочки появился страх и она потянулась за ложкой.

– Бхаво, – похвалила его на ломаном русском соседка. – Вижу, вы уметь обходить с детьми. Мы давно искать няню для нашей девочки. Были уже два, но не выдержать.

– Интересно, почему? – иронично спросил Рудницкий, глядя на извивающегося, как уж, ребенка.

– Наша малышка есть очень живой.

– Ну да, – признал алхимик. – Я заметил.

– Это плохо? – забеспокоилась молодая мама.

– Наоборот. Такое поведение – признак отменного здоровья и темперамента.

– Есть хорошо сидеть за столом с доктором, – сказала она. – Можно, полючить бесплатный консультацию.

Рудницкий ответил улыбкой, не зная, как реагировать на шутку аристократки.

– Если бы вы могли в фольное время смотреть Матильду…

– Я в вашем распоряжении, хотя мне кажется, что с ребенком все в порядке.

– Но она так вертить и ничего не слушать!

– Ей просто скучно. Если бы ее чем-то заинтересовать, она была бы намного смирнее.

– Заинтересовать? Она не хотеть играть в куклы. Она не хотеть играть ни с чем. Ей интересовать только живые животные. Ох, нет! Проказник, проказник! – ругала она дочь.

Ребенок, воспользовавшись минутой невнимания матери, перевернул бокал с вином. Слуга сразу же принес новый бокал и накрыл пятно салфеткой.

– Неужели вы как врач правда считаете, что это только проблема скуки? – спросила царица.