Нагината – самым популярным оружием Ниппона является яри, однако и нагината в опытных руках может быть не менее смертоносна. Это древковое оружие снабжено крючковатым лезвием, несколько напоминающим плохо выкованную катану. Служит для стягивания всадника с коня либо, напротив, является вооружением конников. Любимое оружие фанатичных монахов и, неожиданно, женщин. Воительницы онна бу-гейши в первую очередь обучаются использованию именно этого оружия.

Одати или О-дачи – по-ниппонски это попросту «большой меч». Точней и назвать нельзя. Одати – это оружие, напоминающее катану, но значительно длиннее и требующее для использования как двуручного хвата, так и огромной силы. Многие из этих мечей столь массивны, что вообще не предназначены для боя. Зачастую они являются просто демонстрацией мастерства кузнеца. Не менее часто их заказывают в качестве церемониального оружия в монастыри Мудреца либо как символ могущества военачальника. Такие мечи носятся в специальных паланкинах во главе армии, чтобы пробуждать страх и ужас в сердцах врагов.

Онна бу-гейша – группа женщин, которые упражняются в искусстве боя, часто своими навыками не уступая самураям. В Ниппоне появление этой специальности было вынужденным, продиктованным потребностью. Сотни лет назад, когда великие кланы лишь формировались, а небольшие роды вели войны между собой, мужчина, уходя на войну из дома, от семьи, оставлял их без защитника. А этим легко могли воспользоваться разного рода бандиты и преступники. Для обеспечения безопасности женщинам пришлось самим защищать свои дома и семьи. Изучая боевые искусства, они со временем становились онна бу-гейшами, женщинами-воительницами, способными противостоять даже самым безжалостным противникам. В настоящее время они все еще существуют, хотя за прошедшее время стали больше элементом моды, чем реальной боевой силой, – молодые девушки из благородных родов обучались боевым искусствам от скуки и из спортивного интереса. Однако нашествие мангутов возвратило потребность охранять дом в отсутствие мужчин, и онна бу-гейши вновь насмерть сражаются с безжалостным врагом.

Ронин – самурай, потерявший честь или лишившийся своего хозяина, становится ронином. В культуре Ниппона существует много романтических рассказов об этих обесчещенных воинах, однако правда значительно более печальна – ронины чаще всего не являются благородными изгнанниками, они просто злодеи, преступники и разбойники. Не имея чести, они стоят на самом дне общественной лестницы, в результате чего любой самурай может убить их абсолютно без всякого повода. Это редко склоняет их к тому, чтобы смыть позор либо найти нового хозяина, чаще они просто уходят в бандиты. Многие ронины в смутные времена сбиваются в группы, банды, нередко и небольшие армии, которые терроризируют целые регионы Ниппона до тех пор, пока самураи не перебьют их либо не прогонят. Реже ронины находят себе работу в качестве охранников для гангстеров, мошенников или боссов преступного мира.

Сеппуку – самурай, потерявший честь, может ее возвратить путем ритуального самоубийства – сеппуку. Сам акт самоубийства состоит во вскрытии себе брюшной полости при помощи танто – сперва горизонтальным, а потом, если самурай выдержит боль, и вертикальным разрезом. Обычно при сеппуку присутствует друг-секундант, кайсяку, прекращающий мучения путем отсечения головы мечом, когда самурай больше не выдерживает боли. Однако смертельное ранение есть лишь финал всего акта. Дело в том, что перед сеппуку традиционно один день отводится на прощание с семьей и друзьями. Самурай проводит время с близкими, пьет чай, составляет также предсмертное стихотворение. Лишь после этого проводится сам ритуал. Часто сеппуку проводится по достаточно практическим причинам – самурай может быстро покончить с собой на поле боя, чтобы не попасть в руки врага и избежать болезненного допроса и возможного при нем разглашения секретов своего господина. Может также совершить сеппуку, чтобы избегнуть попадания в плен и потери семейного состояния – дело в том, что даймё, самурай которого совершил измену или другой бесчестный поступок, может объявить конфискацию земель виновного, что оставляет его семью без средств к существованию. Однако обесчещенный, совершая сеппуку, восстанавливает свою честь и позволяет семье сохранить состояние. В таком случае он не только спасает близких от нищеты, но и становится героем для своего хозяина.

Сокушинбуцу – запрещенная в большинстве монастырей Мудреца практика самомумификации. Монах, который желает стать Мудрецом, может пройти через эту практику. Тысячу дней и тысячу ночей он должен употреблять лишь сухие семена и отравляющие отвары, так чтобы его тело медленно и систематически обезвоживалось. Этот период посвящен также молитвам и медитациям. Сплетая пальцы в ритуальные мудры (форма сохранения энергии в теле), монах погружается в нирвану. Когда процесс достигает конца, тело закапывают в неглубокую могилу, в которую пропускают шнурок, соединенный с колокольчиком. Раз в день ученик должен посетить выполняющего сокушинбуцу, спрашивая, не стал ли еще тот Мудрецом. Если в ответ прозвучит колокольчик, это значит, что монах все еще жив. Если же нет, то тело достают и оценивают его состояние. Если оно мумифицировалось идеально, монаха считают живым воплощением Мудреца. Если же оно носит следы разложения, то это означает, что монаху не удалось стать Мудрецом, но его тело все же на некоторое время выставляется на всеобщее обозрение – чтобы братья могли почтить его и вдохновиться его верой и силой духа.

– Едет! Едет! – шепнули микродинамики голосом разведчика.

Клейн кончиком языка коснулся сенсора внутри шлема, переключив скафандр с функции «ожидание» на функцию «готовность», мгновенно погрузившись в полную тишину маскировочного поля по всему электромагнитному спектру. Одновременно он почувствовал, как напрягаются эластичные усилители, охватывающие мускулы и суставы. Стекло шлема помутнело, и тут же на нем проступила сетка прицельника. Пластины перчаток плотно прилегли к пусковой муфте гранатомета. Он не увидел – да и не мог увидеть, – как плавающие в его сосудах микросерверы начинают выделять возбуждающие гормоны и как одновременно с этим раскрываются поры таких же микроскопических фильтров, очищающих кровь от избытка выделенных продуктов обмена веществ. Немного погодя Клейн ощутил секундное возбуждение, в следующее мгновение наступило состояние контролируемой эйфории. У них была новейшая аппаратура и оружие, эмиттеры поля, антисиловая блокада и детекторы излучения. Наконец-то у них появилась возможность словить эту сволоту. Словить и раздолбать!

Коргардская «панцирка» вынырнула из Альберданского транспортного туннеля, на мгновение зависла над черной поверхностью автострады. В городе когда-то было три тысячи жителей. В прошлом году Альбердан подвергся нападению коргардов. Теперь агрессоры возвели там очередную крепость, а их конвои регулярно курсировали между фортами. Никто не знал, что они перевозят, потому что караваны транспортеров, охраняемые боевыми машинами, невозможно было остановить. Если случайно и удавалось повредить какую-нибудь одиночную машину, то она немедленно аннигилировала и людям не доставалось ничего, кроме горсти радиоактивной пыли. Однако сейчас, перед этой операцией, солдатам выдали новое оружие, которое вроде бы должно было обеспечить захват коргардской «панцирки».