— Но он же Имперский комиссар, а не адмирал!

— Вы невнимательно читали приказ, — с усмешкой возразил Драммонд. — Там черным по белому написано: «контр-адмирал».

— Да, сэр, — покраснел Брим. — Вы правы.

— Старина Боспор рвется обратно на войну, — продолжал Драммонд. — Ему надоело воевать в штабном кресле. Так что он кричал достаточно громко — и в нужные уши — до тех пор, пока его не перевели.

— Признаюсь, генерал, почему-то это меня не очень удивляет, — кивнул Брим. — Он самый лучший рулевой из всех, кого я знаю.

— Раз так, — сказал Драммонд, — я полагаю, что вы примете новое назначение без возражений. Или я не прав?

Брим нахмурился.

— Генерал, — признался он. — Я ведь плохо представляю себе, что такое эскадра, не говоря о том, чтобы командовать несколькими. Удастся ли мне еще когда-нибудь самому пилотировать звездолет?

— «Звездный огонь» пробыл в чужой стране слишком долго, чтобы я не боялся подслушивающих устройств, — отвечал Драммонд, оглядываясь по сторонам. — И детали вашей новой работы строго засекречены. Поэтому вы узнаете все уже по прибытии на Гиммас. Но вот что я вам обещаю: довольно скоро вы будете расквартированы недалеко от Авалона — и если моя оценка обстановки верна хоть наполовину, вы еще налетаетесь больше, чем вам хотелось бы.

На этот раз настала очередь Брима улыбнуться.

— Раз так, генерал, никаких возражений.

— Вот и умница, — сказал Драммонд. — Я так и думал. Собственно, поэтому я и спешил так — и поэтому «Звездный огонь» стоит именно на этом бассейне. По правому борту от вас стоит на соседнем бассейне К. И. Ф. «Жак Шнейдер», вылетающий курсом на Гиммас через метацикл — или тотчас, как вы упакуете свой чемодан. Мое ведомство уже пошило на вас комплект Имперской формы, и я уже дал команду Барбюсу паковаться и нести свои шмотки к ним на борт вместе с вашими. — Он снова усмехнулся. — Онрад строго-настрого приказал, чтобы вас не разлучали. Сказал, что вы двое — самое страшное, что случилось с Лигой с момента изобретения 406-миллиираловых разлагателей…

Меньше чем через метацикл Брим соскребал со щеки остатки помады Труссо, сидя в откидном кресле на тесном мостике эсминца. Он оглянулся на маячивший в левых гиперэкранах бывший свой корабль. Даже в пятнах заплат «Звездный огонь» оставался одной из самых красивых машин, которые он видел. Ему вспомнились замечательные гоночные суда, ставшие прямыми потомками этого крейсера, и он улыбнулся. Весь, до последнего ирала, — чистокровный скакун!

А потом весь военный комплекс скрылся за пеленой водяных брызг — это «Шнейдер» начал разбег. Оторвавшись от водной глади, корабль почти сразу же вошел в низкую облачность. Вот тебе и отпуск…

За связанными с новым назначением хлопотами Брим как-то забыл о письме Реддисмы и вспомнил о нем только вечером, в кают-компании. Удобно устроившись в мягком кресле, он закинул ногу на ногу, сломал вычурную печать на конверте и достал из него старомодное письмо, написанное вручную на том, что напоминало настоящий пергамент. Потрясающе! Впрочем, это относилось и к самой Реддисме…

Эсминец с грохотом несся через Галактику, а Брим уже второй раз за этот день сидел потрясенный, слепо глядя на мелькающие за гиперэкраном иллюминатора звезды. Когда он сумел наконец выстроить свои смятенные мысли в отдаленное подобие порядка, он решил, что стоит перед двумя кризисами в личной жизни, решать которые ему придется в самом ближайшем будущем. Во-первых, решил он, ему надо каким-то неизвестным пока образом выяснить, жива ли Марго Эффервик, — несмотря на многократные клятвы в противном, он все еще любил ее, что бы ни было между ними за несколько последних лет. А теперь еще и дочь! Мысль о своем еще не рожденном ребенке сильно беспокоила его — особенно с учетом войны, в условиях которой ей предстоит начинать свою жизнь. Впрочем, этим он решил заняться после того, как разберется с первым вопросом.

Он тряхнул головой и огляделся по сторонам. Обыкновенно он не любил подобной неопределенности в своей жизни, хотя у него бывали и другие настроения. И он ведь даже не успел еще обдумать то, что случится с ним лично: ни загадочного нового назначения, ни связанных с этим новых обязанностей. Зажмурившись на мгновение, он всерьез попробовал представить себе, как ослабленная КМГС столица перенесет ожесточенные бои, которые скоро неминуемо разыграются в небе над Авалоном.

Он пожал плечами. Так или иначе, очень скоро он увидит все это собственными глазами — если, конечно, останется в живых…

— Всем постам занять места по посадочному расписанию! Всем постам занять места по посадочному расписанию! Пристегнуться для выполнения маневра в гиперпространстве…

Холодный и облачный Хефдон, третья планета умирающей звезды Гиммас, заполнила передние гиперэкраны Имперского эсминца «Жак Шнейдер» на восьмой день после отлета с Авалона. Корабль заглушил межзвездные генераторы и грохотал вниз к планете на одних гравитационных. На тесном мостике эсминца капитан Вилф Брим подался вперед в кресле между двумя рулевыми, прислушиваясь к топоту ног, глухому стуку герметических дверей и люков — это звездолетчики бежали на места по расписанию — и общей какофонии, сопровождающей возврат корабля из глубокого космоса. Для рулевого нет хуже лететь пассажиром, но хотя бы на этот раз не надо было тупо пялиться в переборку, пока корабль пробивает густую облачность.

Палуба слегка вздрогнула — Зину Корбейл в левом кресле поднял напряжение на приборах, готовясь нырнуть в клубящийся шторм, встречавший любой корабль при подходе к лежащей внизу базе Имперского Флота. Брим про себя хмыкнул. Корбейл — лейтенант-коммандер с родорианским акцентом таким густым, что хоть лопатой греби, имел и звание, и стаж куда выше, чем надо для командования простым эсминцем. Но катастрофическое сокращение кораблей Флота привело к тому, что немногие оставшиеся в строю корабли взяли под командование старшие офицеры. Сдерживать противника и одновременно отстраивать тяжело запущенный флот (и набирать экипажи кораблей, кстати) — это была только одна из мириадов проблем, вставших перед Великой Галактической Империей Императора Онрада V после недавнего объявления им войны. И не все эти проблемы исходили от его вечного противника — Лиги Темных Звезд.

— Гиммас-девятнадцать. Имперский борт Вэ девять восемь один на двадцать четыре от вас, — передала Сада Таканада диспетчеру девятнадцатого сектора.

Намного моложе Корбейла, миниатюрная Таканада выглядела как свежая выпускница Академии — хотя она была наверняка ближе к сорока семи годам Брима, чем к возрасту кадета.

— Понял вас. Имперский борт Вэ девять восемь один, — ответил диспетчер. — Продолжайте снижение и держите один ноль тысяча. Альтиметр девять два девять пять.