Охотники смастерили огромные носилки, на которых уместился Утес в крылатом облике, и Лун вместе с несколькими окрыленными и арборами перенес его из храма в чащу леса. Они оставались на земле, из-за чего двигались медленно и с трудом, но так Сквернам было труднее их найти. Двое охотников шли позади отряда, заметая все следы того, что они прошли здесь, а еще один вел их вперед, указывая лучший маршрут через заросли.

Свет, приглушенный и зеленоватый, проникал сквозь тяжелые лапы деревьев, образовывавших лесной полог, а на земле лежал толстый ковер из мха и высоких папоротников. Закрученные по спирали деревья изгибались, достигая в высоту более ста шагов, а их корни, торчавшие из земли, вздымались выше Луна. В лесу стояла тишина, если не считать далеких криков птиц и галдежа древесных обитателей. Все остальные отправились в чащу раньше них, чтобы построить укрытие – еще одно дело, в котором охотники были мастерами.

Утес все еще оставался без сознания и дышал так редко, что порой казалось, будто он не дышит совсем. Его раны перестали кровоточить, но у Цветики с собой не было ничего – ни лекарств, ни целебных трав, – чтобы облегчить его страдания.

Корень, поддерживавший носилки сзади, споткнулся обо что-то и тряхнул Утеса. Лун зашипел сразу на всех. Когда Утес пострадал, Лун почувствовал в груди ледяной ком страха, что его очень удивило. Дело было не в том, что он потерял своего лучшего союзника или что Утес казался ему непобедимым. Возможно, будь у Утеса выбор, он и не привел бы Луна ко двору, но по пути к Туману Индиго он неоднократно мог бросить Луна, если бы того пожелал. Прежде Лун и сам не догадывался, насколько ему было важно, что Утес этого не сделал.

– Он поправится, – сказала Цветика, хотя Лун и не спрашивал. Она шла рядом с ним в земном облике. – Он исцелится быстрее, если будет спать.

– Когда он сможет перемениться? – Если Утес примет земное обличье сейчас, раны убьют его мгновенно.

– Через несколько дней, не раньше. – Она прибавила: – Нам понадобится твоя помощь.

Он опустил глаза и увидел, что она пристально смотрит на него.

– Я же сказал, что останусь, пока двор не переедет.

Лун уже устал повторять данное обещание. Он пришел сюда, зная, что когда-нибудь ему придется сразиться со Сквернами, но пугало его вовсе не это. Его пугали другие раксура, пугали и смущали, заставляли ощущать какую-то неясную угрозу, которую он и сам не мог объяснить словами.

– Ничего не изменилось.

– Я рада это слышать. Но нам также понадобится твоя помощь с Жемчужиной и Нефритой. – Судя по выражению лица Цветики, ей претило то, что она собиралась сказать: – Если можешь, попытайся не усугублять их отношения. Когда-нибудь Нефрите придется бросить Жемчужине вызов и перенять бразды правления, но сейчас не время для этого.

– Забавно. – В этом не было ничего забавного, но Луну почему-то захотелось горько усмехнуться. – Я-то был уверен, что Утес привел меня сюда именно для этого.

– Мы действительно планировали что-то в этом духе, – призналась Цветика. – И я, по крайней мере, наивно думала, что Жемчужина будет готова уступить дорогу Нефрите, если мы покажем ей, что Нефрита готова. Возможно, это одна из причин, почему она не сказала мне, чего хотели Скверны. – С раскаянием в голосе она продолжила: – Как ей, наверное, было тяжело нести это бремя. А я думала, что она просто больна. – Цветика снова подняла на него взгляд. – Мы не ожидали, что Жемчужина захочет взять тебя себе. Впрочем, Утес и я уже достаточно стары и не замечаем таких вещей. Будь у нашего двора выводок молодых консортов, Жемчужина бы не отвыкла от их присутствия и твое внезапное появление так бы на нее не повлияло.

В этом Цветика ошибалась. Лун считал, что Жемчужина вряд ли его хочет в любом смысле – разве что сожрать на ужин. И если бы у них имелся выводок консортов, то его бы здесь не было. От него остались бы одни обглоданные варгитом косточки. Но спорить об этом было бессмысленно, и ему хотелось узнать кое-что еще:

– У тебя правда было видение, что я должен предупредить островитян?

– Я не придумываю видения, Лун, – с толикой раздражения сказала Цветика. Потом она покачала головой: – Я точно не знаю, что оно означало – что ты должен предупредить островитян или что-то еще. Видения не настолько точны, даже мои.

Впереди арбор-проводник спрыгнул с дерева и судорожно замахал рукой, чтобы они следовали за ним.

– Сюда!

Пробираясь через заросли, Лун мысленно порадовался, что у них был проводник. Даже с такого близкого расстояния заметить укрытие было сложно. Арборы устроили его во впадине, над которой нависли кроны деревьев, и переплели ветви валежника и живой зелени, чтобы сделать крышу и стены. Они передвинули камни и переложили куски мха с земли, чтобы укрытие стало похоже на небольшой лесной холм.

Ниран помогал двум женщинам-арборам собирать зелень для дополнительной маскировки. Когда они приблизились, он поднял голову и с осторожным любопытством уставился на Утеса.

Поджидавшие их охотники приподняли часть завесы, и Лун вместе с остальными внес Утеса в затененное убежище. Цветика скользнула внутрь вперед них, послышалось шуршание, а затем водопад мха, свисавшего с ветвей крыши, засиял, осветив место, куда они могли положить носилки. Пол был тщательно расчищен и выскоблен до самой земли. Арборы методично сняли верхний слой мха и папоротника, чтобы замаскировать им крышу убежища.

Арборы вернули открытый участок стены на место и быстро восстановили его, чуть поправив сместившуюся зелень. Теперь свет давал лишь неярко сиявший зачарованный мох. Лун встал на колени рядом с головой Утеса и проверил, что тот еще дышит. Ему показалось, что темное веко гиганта дрогнуло, но он не был в этом уверен.

Цветика присела рядом и потянула его за руку:

– Пойдем, остальные решают, что делать дальше. Нам нужно быть там.

Лун был уверен, что Жемчужина и ее последователи считают, будто ему вообще не нужно здесь находиться, но он должен был кое-что им сказать. Он помедлил.

– Кто с ним останется?

– Почка и Бусинка. – Цветика кивнула в сторону двух арбор, которые показывали Нирану, как вплетать зелень в стены укрытия. Бусинка была юна, но на Почке старость уже оставила свои следы в виде проседи в ее темных волосах. – Они – единственные учителя, кто смог сбежать. А еще мы оставим здесь охотников постарше. У них большой опыт в уходе за ранеными.

Лун неохотно последовал за ней.

Убежище уже разделили на комнаты при помощи перегородок, сплетенных из ветвей. Пока Цветика вела его, шипы Луна постоянно цеплялись за плетение и лианы, так что он принял земной облик.

Где-то поблизости Звон нетерпеливо говорил:

– Нет, так не получится. Если мы попытаемся проникнуть в колонию, то окажемся во власти той же силы, что не дает остальным перевоплотиться.

В голосе Елеи звучали напряжение и досада:

– Даже если мы сможем перевоплотиться, когда окажемся внутри, нас все равно недостаточно, чтобы сразиться со столькими Сквернами. Нам нужна помощь.

Цветика вошла в проем, такой низенький, что Луну пришлось пригнуться, чтобы последовать за ней. Эта часть укрытия все еще была не полностью огорожена от леса, а одной из стен ей служил грубый серый ствол перистого дерева. Помимо Звона и Елеи на голой земле сидели Нефрита, Жемчужина, Крестец и Поток. Все приняли облик земных созданий, а Нефрита и Жемчужина перевоплотились в арбор. Жемчужина напряженно сидела, прислонившись спиной к толстому корню и обернув хвост вокруг ног. Ее обычно яркая голубая с золотом чешуя, казалось, потускнела. Нефрита сидела напротив, и Лун замер, глядя на ее профиль: челюсти Нефриты были стиснуты, глаза прищурены. Она сидела, положив руки на колени, и каждый ее мускул был напряжен от кипевшего в ней гнева. Нефрита хотела бросить Жемчужине вызов. Даже Лун это видел, так что и для остальных это наверняка было очевидно. Но она знала, что сейчас не время, да и место неподходящее. Двору нужно было сплотиться вокруг одной королевы, и этой королевой была Жемчужина, нравилось им это или нет.