— Поздравляю, лейтенант… старший лейтенант Брим! — выпалил старшина, держа фуражку в руке. — Я… это… слышал уже про ваше назначение. Я… хотел бы, чтоб вы знали: я тоже пытался добиться перевода туда, но на этот раз мне дали от ворот поворот.
— Заходи, — сказал Брим, открывая дверь пошире. — Сядь и расскажи все по-человечески.
— Ох, не могу я задерживаться, лейтенант, — ответил Барбюс, протягивая Бриму маленький синий конверт. — Я заглянул к вам только передать вот это письмецо. Но я хочу, чтобы вы не сомневались: я ПЫТАЛСЯ попасть на этот ваш новый корабль.
— То, что ты хотя бы думал об этом, для меня уже большая честь, — сказал Брим. — Но почему же тебе отказали?
Барбюс пожал плечами:
— Ну, сэр, капитан Коллингсвуд послала меня на эти новые офицерские курсы, и я не смог отвертеться.
— Офицерские курсы? — возбужденно переспросил Брим. — Но это же здорово! А куда?
— В Академию Космогации, — сказал Барбюс, слегка покраснев. — Не думаю, чтобы из меня вышел второй Вилф Брим или кто-то в этом роде, но я почту за честь служить у вас вторым пилотом, лейтенант.
Брим тряхнул головой — слов от волнения не хватало, — потом положил руки на широкие плечи старшины.
— Из тебя выйдет классный рулевой, Утрилло, — сказал он. — И я буду горд служить с тобой вместе — всегда и везде!
Барбюс повернулся, чтобы уходить, но прежде ткнул пальцем в синий конверт.
— С вашего позволения, лейтенант, мне кажется, вам стоит прочитать это как можно быстрее. Это… гм… от мисс Вальмонт. Она передала его мне для вас всего полметацикла назад.
Брим нетерпеливо разорвал пластиковый конверт и достал написанную красивым, старомодным почерком записку:
«Мои окна все повылетали, но кухня цела, и на плите стоит праздничный ужин. Я подхвачу тебя с началом вечерней вахты, старший лейтенант — увы, увы! — Вилф Анзор Брим.
Клавдия».
Метациклом спустя Брим стоял у трапа и смотрел на огни приближающегося глайдера. Он принес свои извинения медведям в кают-компании, и они, похоже, поняли его. Случаются возможности, которые просто нельзя упускать!
Если считать знаком его назначение на эсминец Т-класса, сегодня, похоже, его последний мирный вечер на много, много месяцев вперед, особенно учитывая новые обязанности на посту старпома. Брим улыбнулся, поудобнее устраивая под мышкой бутылки с логийским вином. На насквозь промороженном Гиммас-Хефдоне он не найдет никого, способного хоть отдаленно сравниться с Клавдией Вальмонт, — так что последний свой мирный вечер он проведет вместе с ней. Пока последний, а там посмотрим…
Билл Болдуин
Приз
Кубок Митчелла
После заключения Гаракского договора в 52 000 году межгалактическая торговля стала развиваться с головокружительной быстротой. Великая Война приобщила людей с той и другой стороны к космическим полетам и сделала почти разобщенные прежде доминионы галактики тесно зависимыми друг от друга. Границы коммерции стремительно расширялись, достигая самых отдаленных концов галактической спирали и выходя за ее пределы. Скорость передвижения стала приобретать первостепенное значение.
Покорить пространство путем наилучшего сочетания трех факторов: новых генераторов, гиперскоростных двигателей и конфигурации корпуса — вот что стояло во главе угла. Создание самого быстрого во Вселенной корабля стало манией, охватившей все лучшие технические умы.
Правительства крупнейших держав галактики субсидировали эти разработки, и государственные должностные лица стремились прославить свою нацию и лично себя. Новые звездолеты, создаваемые на базе старых боевых кораблей, перемещались со скоростью, примерно в сорок тысяч раз превышающей скорость света. К ним относятся, например, «Шеррингтон М-6Б», на котором лейтенант-коммандер Имперского Флота Тобиас Молдинг достиг в 52 009 году скорости 112М.
Битва за скорость велась большей частью в лабораториях крупных компаний, но то, что выходило из рук конструкторов, должно было пройти еще испытание в космосе. Для этого устраивались состязания.
Самые престижные из них — гонки на Кубок Митчелла — мало что предлагали победителю в части вознаграждения, и очень немногие машины имели право участвовать в них. Однако именно эти машины расширили впоследствии границы галактической цивилизации.
Митчелл, сын родорианского промышленника, полагал, что современные звездолеты — ключ к межгалактической торговле, а стало быть, и к цивилизации как таковой. Хороший звездолет, по его мнению, должен был не только развивать гиперсветовую скорость, но и садиться на поверхности любых планет, а также взлетать с них. Для поощрения подобных разработок Митчелл и учредил свои ежегодные гонки для частных звездоходных обществ. Участник, завоевавший кубок три раза подряд, становился его постоянным обладателем. Очередные гонки устраивались победителем прошлого года. Но несмотря на желание Митчелла ограничить состязания частными рамками, в гонках постоянно участвовали военные и государственные пилоты.
«Галактический Альманах», 52 015 год.
Глава 1. Конечная остановка
— Растреклятая Вселенная, Перетги! Генераторы вырубились! Я не могу удержать корабль на курсе. Включи их сию же минуту!
— Не выйдет, мистер Брим. Приборы показывают — плазмопровод полетел.
— Тогда объявляй тревогу, Спаркс. Похоже, мы уже входим. Пэм, уложи народ в салоне.
Пока Хэмлиш лихорадочно передавал сообщение о бедствии в открытом космосе, Вилф Анзор Брим в одиночку сражался со старым кораблем. Яна Торгесон повалилась на пульт второго пилота, не подавая признаков жизни. От нее разило дешевой выпивкой.
— Моррис, — прорычал Брим в мерцающий дисплей, — надо освобождаться от груза!
— Говорил же я, что у нас не хватает людей для рейса, — пробурчал Моррис. — Еще до старта говорил.
Брим скрипнул зубами. Людей едва хватило, чтобы укомплектовать мостик «Джеймстауна», что уж говорить о трюме.
— Я понимаю. Однако сделай все, что можешь. Чем больше ты выкинешь, тем больше шансов, что мы переживем эту посадку.
— Это меняет дело, мистер Брим, — ответствовал Моррис и исчез с экрана, точно серый призрак.
Одетый в коричневую гражданскую форму капитана — сильно поношенный реликт какой-то давно почившей звездной линии, — тридцатисемилетний Брим покачал головой. Удивляться нечему: Моррис никогда не служил во Флоте, всю жизнь на гражданке.
В передних гиперэкранах — эти кристаллические пленки показывали нормальную картину космоса даже при световой скорости — появились первые языки пламени, вылетающие из выступов на корпусе. Они входят в атмосферу, а гравигенераторы отказали! Все, что у них осталось, — это маневровый двигатель. Немного, но кой-какой запас все-таки дает. Брим, как всякий хороший пилот, всегда имел про запас пару фокусов — на случай, если Вут что-то выкинет.
Корабль внезапно содрогнулся.
— Выбросили поддон с бронепрокатными машинами, — доложил с экрана Моррис, облаченный теперь в ярко-оранжевый скафандр.
— Молодцы ребята, — сквозь зубы пробурчал Брим. Эти машины стоили куда больше, чем весь их старый «Город Джеймстаун». К счастью, предусмотрительные отправители застраховали груз перед стартом. Разнесчастная «Старфлит Энтерпрайз» и за миллион стандартных лет не выплатила бы такой куш. Но без груза не было бы и гонорара, а компания, видит Вселенная, нуждается в каждой заработанной кредитке. Брим с досадой проводил взглядом выброшенный груз. Оно, конечно, обидно, зато корабль, кажется, падает теперь не так быстро…
— Последний вездеход ушел за борт, — доложил Моррис. — Все, в трюме пусто.
