Это неправдоподобно, могут сказать некоторые, и они были бы правы, если бы всё это проделал человек, но Вигорнио – имя, которое взяло себе это божество, – было богом, а для богов вовсе не невозможно то, что кажется неправдоподобным человеку, хотя и может быть обременительным и времязатратным. Кроме того, это божество создало коровьеголовых по своему образу и подобию – хотя часть из них была быками, а часть коровами, но божество не было ни тем и ни другим – и эти люди помогли в работе своему божеству, испытывая естественную и всеподавляющую благодарность, какую испытывает ребенок к своим родителям, поскольку где бы был этот ребенок, не будь их.

Нигде.

Вигорнио было трусливым существом, как и всякий рогатый скот. Если его разозлить, оно будет драться, совершая жестокости в своих ужасных разрушительных приступах, причиной которых был страх, но первый его инстинкт был прежде всего «беги и прячься», для этого и был создан Полый Холм. Боги обычно возникают парами – один бог света, другой бог тьмы, хотя кто какой – это предмет спора, а парой Вигорнио был Крен, змея с человеческим лицом. Он увидел Вигорнио и ужаснулся. Он мгновенно поклялся разрушить всё, что построило это существо, потому что, на его взгляд, это было страшным грехом и ничто не должно было жить без человеческой головы, потому что где тогда у этого существа находится разум?

Крен ненавидел всё, что не имело разума, но Вигорнио и его народ более, чем кого бы то ни было, потому что они принадлежали к тому же разряду существ, что и сам Крен, и имели власть милости и творения, и Крен знал, что они получили это по заслугам. Вражда между скотом и змеями продолжается и по сей день – если корова увидит змею, то непременно ее растопчет, а змея в свою очередь ужалит корову в ногу – и это источник вражды, этого древнего противостояния и сопротивления ему, которое один чувствовал от другого.

Змея – храброе существо, она знает, что без храбрости ей не жить, поскольку она должна давать отпор врагам и убивать их для прокорма, тогда как корова может жить, пощипывая травку. Крен бродил по земле в поисках жертвы, а с умом и амбициями его головы он заполнял все трещины и темные места соплеменниками и велел им ползать под прикрытием высокой травы, которой кормился скот.

Так что у Вигорнио не оставалось иного выхода, кроме как спрятаться. Правда, корм его народ мог найти только под солнцем, и кормом была трава и некоторые перевариваемые растения типа вереска и утесника, хотя у его народа были человеческие желудки, они всё еще могли благодаря милости Вигорнио есть растительные волокна, а благодаря этому дару они могли делать всё то, что делает рогатый скот.

Страх труса всегда самая характерная его черта – если бы дела обстояли иначе, то его знали под другим именем, например, «чревоугодник» или «скряга», – а потому Вигорнио и его народ малодушно прятались в Полом Холме, хотя и страдали там от голода. Когда нижние части холма уже были заполнены, подошли новые стада коровьеголовых, они заходили внутрь и забирались там на своих соплеменников. Каждый, кто разводил скот, знает, что стадо в движении не остановить ни за что, и стада врывались в проход Полого Холма, пока под открытым небом не оставалось никого, а потому они заполнили укрытие до верха и заблокировали вход.

Снаружи доносилось шуршание змеиных тел в траве и голоса, которыми Крен и его народ пытались вразумить коровьеголовых, выманить их наружу из укрытия. Когда это не удалось, они написали благозвучные песни, которые могли взывать к коровьим мозгам их потенциальных жертв – песни о долинах, поросших зеленой травой, прохладных дождях и бескрайних просторах.

Народ Вигорнио всегда был чрезмерно пуглив, чтобы выходить наружу, а сам Вигорнио, окруженный со всех сторон, а также сверху и снизу, сочинял свои песни и мычал их своему народу, как мать-корова мычит своим телятам, как ревет бык-отец, чтобы они знали, что с ними сила, и не боялись врагов, оба одновременно. В отсутствии еды он выпускал из своих вымен чистое молоко, таким образом божество проявляло заботу о своем народе и тешило их в их мучениях.

Вскоре молоко Вигорнио иссякло, и люди начали всерьез страдать от голода, а змеиные звуки снаружи становились всё громче и множились, и тогда стало ясно, что всё потеряно, даже жизнь самого божества.

И тогда в это место пришла Госпожа Маларкои в обличье женщины с женской головой, и сделала пространство в Полом Холме одним из своих царств, она увеличила это царство в размерах, чтобы вмещало всех, а его воздух стал для коровьеголовых едой и питьем. Она сняла с них бремя их веса, чтобы они могли парить свободно и больше не давить тех, кто внизу. Их выделения поедались тучами насекомых таких крохотных, что увидеть их было невозможно. И эти крохи извергали в воздух еду, которой питались коровьеголовые, когда она обретала достаточную плотность.

Госпожа научила их корявой речи, предпочтительной для их крупных языков и полной долгих гласных, подобных их мычанию, так они начали общаться друг с другом и рассказывать истории.

Короче говоря, она сделала из своего царства место, идеально подходящее для Вигорнио и коровьеголового народа, свободное от хищников, с едой и питьем в достатке, где они всегда были рядом друг с другом и их богом.

И всё, что она взяла с них за свой дар, был свет, проникавший внутрь сквозь трещинки в земле над ними, а со светом она взяла и их глаза, в которых у них теперь не было нужды, а также всех их второрожденных детей, которых они должны были отправлять ей сразу по рождению, чтобы она могла использовать энергию их жизней в своих волшебствах, а потому эти дети должны доставляться к ней и петь песни своего народа в ее небесных раях, куда они все смогут попасть и таким образом воссоединиться, если устанут от собственных благодатных краев.

Она брала с них клятву, что, если ей понадобятся солдаты, то они придут по ее зову.

Эту дань ей подносили ежегодно на хендже, построенном коровьеголовыми специально для нее в том месте, где раньше был вход, или на другом, точно таком же, как первый, построенный по ее приказу, хотя назначение этого второго хенджа было весьма туманно, и оба были сооружениями довольно хлипкими, всегда требовали подпорок, потому что слепым персонам с коровьей головой трудно заниматься каменной кладкой, а камень, не имеющий веса, недолго пролежит там, куда его положили.

И потому, когда их благодатные дни не были заняты общением и рассказами, народ Вигорнио ухаживал за своими хенджами, наводил на них порядок и ждал дня, когда их могут призвать, и это было их единственным страхом, потому что Крен и его народ не могли попасть в это новое царство, встроенное Госпожой в ее собственный Небесный Рай. Она посредством заклинаний скрыла из вида дверь, а потому со временем про змей забыли, вспоминали их только как фигуры из историй. Про такие фигуры никто не скажет, что они существуют в реальности, какими бы реальными ни были события, о которых в этих историях рассказывается, поскольку существует некоторое различие между пересказом истории, словами и миром, какой он есть, как не может слово «быть» являться неким предметом, как не может оно вызывать предмет, такими увещеваниями успокаивали телят коровьеголового народа, даже когда они в свои детские годы, находясь в колыбельных, узнавали о змеиных укусах, о яде, об узких зрачках их прежних врагов и о шипящем жале раздвоенных языков.

Остров белых холмов, как и все места, имеет особое разнообразие флоры и фауны, уникальную сеть речушек и озер, знойные и холодные ветра, неправильные очертания тропинок и границ, глину и торф, перегной, грибы и деревья. Мы собираем всё это вместе, знаем, что всё это представляет собой во всем их отличии от того, что есть в других местах.

Именно эта мешанина, а не люди, населяющие сие пространство и творящие там свою культуру, может иметь аналоги с местом в определенных религиях.