Когда Сумрак и Лоза уселись, Малахита спросила:

– Все здоровы?

Вопрос не должен был звучать так пугающе, учитывая, что Сумрак прижимался к ее боку, а Лоза сидела у ног, но Малахита есть Малахита.

– Да, – ответил Лун.

– Вполне, – сказал Сумрак и добавил: – Что бы ты ни слышала, все было не так плохо.

– Было страшно, но Нефрита и воины нас защищали, – с готовностью подтвердила Лоза.

Малахита изо всех сил пыталась пролезть Луну в голову. Он раздраженно стиснул зубы.

– Да, меня захватили земные и забрали в Киш-Карад, – сказал он. – Но они ничего мне не сделали. Я сам виноват.

Малахита прищурилась.

– В чем дело? – спросил Лун.

Сумрак сжал ее руку и нахмурился. Малахита встретилась с ним взглядом. На его лице отразилась мольба, но Лун не мог понять, в чем дело. Из них двоих именно Сумрак вел себя, как подобает консорту, за исключением эпизода, когда он отправился с воинами в руины на помощь Нефрите. Может, это его и беспокоит, подумал Лун. Он взглянул на Лозу, но она казалась смущенной, будто тоже не понимала, о чем просит Сумрак.

Взор Малахиты снова обратился к Луну, и он с удивлением прочел в нем следы сомнений.

– Если нужна моя помощь, просто попроси.

Лун поймал себя на желании неловко поежиться. Он предпочел бы получить взбучку за то, что едва не погиб.

– Да, конечно, – ответил он, поковыряв отметину от когтей на палубе.

– Лоза вела себя очень храбро. Лоза, расскажи, как вы со Звоном разрушили руины.

Лун слышал об этом только из вторых рук, от Утеса, поэтому рассказ помог ему преодолеть неловкость. Однако его не покидало смутное ощущение, что он что-то упускает.

Поскольку каждый считал своим долгом сказать Луну, что он выглядит полумертвым, а Ежевика и Толк потребовали отдать одежду, пропитавшуюся вонью недружелюбных земных обитателей, Лун сдался и ушел в каюту. В окружении успокаивающих знакомых запахов от одеял он почти сразу заснул, а когда проснулся, рядом сидела Нефрита и держала его за руку.

Лун широко зевнул и почувствовал легкий голод. Утеса нигде не было видно, но Звон и Толк свернулись на одеялах неподалеку.

– Мы готовы к отлету? – спросил Лун.

По внутреннему ощущению положения солнца и запаху поступавшего в коридор воздуха он понял, что наступили сумерки.

– Мне придется остаться здесь с Жемчужиной и Малахитой, – понизив голос, ответила Нефрита. – А ты отправишься домой на ветряном корабле в сопровождении воинов. Я намерена позаботиться о том, чтобы кишцы услышали нашу версию случившегося. Вряд ли она будет иметь такой же вес, если я просто доверю Каламу и Рорре говорить от нашего имени.

Лун с трудом сел, пытаясь проснуться, чтобы привести веские доводы против.

– Нет, мы подождем тебя.

Нефрита сжала его запястье. Она говорила спокойно, но в прикосновении Лун ощутил отчаянную напряженность.

– Мне повезло, что Жемчужина и Малахита согласились хотя бы на это. Мы догоним вас по пути. Я просто хочу, чтобы ты выбрался отсюда.

Лун внимательно посмотрел на нее. Причина остаться была убедительной. Лучше решить все сейчас, и, возможно, ей даже удастся убедить кишцев, что раксура – это не скверны.

– Елеи здесь нет. У тебя нет воительницы.

Лун злился, что не может остаться с Нефритой, но понимал, что еще много дней не будет способен выдерживать длинные перелеты.

– Я возьму Шафрану.

Лун откинулся назад. Неплохой выбор, за исключением личных особенностей. Но он все же предпочел бы, чтобы здесь была Елея.

– Ну, это будет весело. Не хочешь, чтобы с тобой остался Утес?

Выражение ее лица и положение шипов стали нейтральными.

– Все имеет смысл, только если Утес останется с тобой и Сумраком. Я не могу бросить двух консортов без защиты.

– Да, но это же я и Сумрак, – возразил Лун. А еще наставники, воины, Ежевика и команда с Золотых островов, вооруженная кишскими огнестрелами. Нигде за границами Пределов он не мог быть в большей безопасности. – Будет лучше, если Утес останется с тобой.

– Вам с Сумраком тоже нужна защита, даже если вы так не считаете.

– Я просто… – Он снова взял ее за руку. – Я хочу, чтобы ты была осторожна.

– Мне будет легче вести себя осторожно, если я буду знать, что ты в безопасности.

Лун отпустил Нефриту и сел, чтобы иметь возможность контролировать выражение своего лица.

Но он заметил признаки напряжения на лице Нефриты и острый угол шипов. Не время спорить, пока они находятся на территории недружественных земных существ. Поэтому он сказал:

– Просто будь осторожна.

Лун встал, чтобы попрощаться с Роррой и Каламом, поднявшимися на борт за своими вещами.

Калам обнял его.

– Ежевика сказала, мы можем навестить вас, – начал он. – Мы с отцом хотим, чтобы Кедмар заключил официальный союз с вашим двором.

Лун понятия не имел, как это делают, но это проблемы Жемчужины.

– Конечно. И ты тоже нас навещай, – сказал он Рорре.

Рорра бросила на него хмурый взгляд, но Лун уже знал, что это попытка скрыть, как она польщена.

– Ты уверен, что раксура не будут беспокоиться из-за…

Она помахала рукой, и Лун понял, что она имеет в виду особый запах.

– Утес скажет, чтобы не беспокоились, – ответил он.

Больше прощаться было не с кем, поскольку растениевода Дранам ветряной корабль высадил в Кедмаре. Лун удивился, что кишцы позволили жителям Золотых островов оставить огненное оружие. Он много раз слышал, что кишцы ревностно охраняют его.

– Дело не в самом оружии, – объяснил Делин, когда его спросили. – Дело во мхе. Мы не умеем его выращивать, а если бы и могли, у нас нет растениеводов, чтобы им управлять, так что оружие перестанет действовать, как только закончится мох. – Он задумчиво почесал бороду. – Если по пути домой из Пределов мы наткнемся на остатки какой-нибудь стаи сквернов, оружие нам определенно пригодится.

К тому времени, когда Рорра и Калам наконец распрощались, стояла глубокая ночь. Лун сидел со Звоном на крыше рулевой рубки, глядя, как ветряной корабль отрывается от темных очертаний башен и кишских лодок и уплывает прочь под океаном ярких звезд.

Через несколько дней Луну уже хотелось провести всю поездку в целительном сне. В ожидании Нефриты и остальных он стал раздражительным, да и вообще было много поводов для беспокойства. Утес, тоже обеспокоенный, без дела бродил по корме и общался с Делином или Диарой больше, чем с кем-либо другим.

Едва Лун убедил Звона, что полностью исцелился, они начали вести разговоры по ночам на крыше рулевой рубки. Это было немного рискованно – приходилось вести себя тихо, чтобы их не услышал Ниран и не начал орать и стучать в потолок. Как-то ночью Звон признался:

– Я не могу не думать о Пределах. Если действие того оружия распространилось так далеко на территорию жандеров и если Нефрита не успела бы его вовремя остановить…

– Но она успела, – ответил Лун, прикусывая его ухо.

Он делал вид, что это его не особо тревожит. Диара начертила приблизительную карту воздействия оружия, где отметила, куда оно дотянулось бы. Утес попросил больше никому не показывать карту.

Однако на следующий день Луну потребовалось еще как-то отвлечься, и он начал обучать Сумрака сражаться в земном облике. Лун не раз бывал в ситуациях, когда перевоплощаться было слишком рискованно, а защищать себя все-таки приходилось. Вряд ли Сумраку это потребуется, но почему бы и не поучиться.

Сначала Сумрак был растерян, но постепенно заинтересовался. В Опаловой Ночи его обучали азам обороны и охоты, но не тому, как использовать силу в земном обличье. Получалось у него неплохо – он по-прежнему был стройным, как окрыленный, но, достигнув зрелости, хорошо нарастил мышцы.

Вскоре их окружили зрители – воины и все, кто не был занят на лодке, а также Делин, делающий записи и наброски. Ежевика тоже захотела учиться, и в конце концов Лун стал тренировать и ее, и Лозу, и Толка. Звон тоже участвовал, хотя Ежевике пришлось силой вытаскивать его на палубу.