Она вышла на палубу и увидела Диару, которая держала фонарь, освещавший собравшихся в круг раксура, островитян, Рорру и Калама. В центре круга стоял Утес, а перед ним бесформенной грудой на палубе лежал кетель. Нефрита уловила болезненную надежду на лице Звона, и из головы пропали все мысли.

Бледную кожу кетеля покрывали темные синяки, свежие ожоги и кровавые раны. Нефрита выступила вперед, и он поднял на нее взгляд.

– Земные забрали консорта, – резко и хрипло сказал он.

– Он жив? – с трудом выговорила Нефрита.

– Он не знает, – пояснил Утес. Его одежда была порвана, покрыта пылью и измазана кровью в тех местах, где он прижимал к себе кетеля. – Он очнулся и увидел Луна рядом с собой на куче обломков, но тут появилась кишская летающая лодка. Кетель уполз в траву, спрятался под куском стены и прикинулся мертвым. И увидел, как земные на летательных ранцах спустились с лодки и унесли Луна и по меньшей мере троих хианцев. Я поискал там и обнаружил мертвых хианцев. Видимо, на лодку забрали всех, кто был еще жив.

Шипы воинов затрепетали, Ежевика стиснула руку Звона, а Сумрак уткнулся лицом в плечо Огонька. Нефрита боялась заговорить.

– А он видел, в какую сторону ушла та летающая лодка? – спросила Елея.

– На северо-восток, – ответил Утес.

Диара резко кивнула.

– Если я верно рассчитала наше местоположение, мы сейчас на окраине Киш-Жандеры. Север – территория Киш-Маджоры, а на северо-востоке лежит город Киш-Карад.

Калам судорожно вздохнул.

– Столица империи.

Нефрита наконец обрела голос.

– Дайте кетелю воды. Утес, Рорра, Калам, нужно составить план.

Лун очнулся, судорожно хватая воздух, вонь дыма перекрывала все ощущения – и свет, и звуки, остались только запахи сухой травы, едкого металла и жженой плоти. У него возникло нехорошее чувство, что это горит его кожа. Он услышал приглушенные голоса, говорящие на одном из кедайских наречий. Потом – приближающиеся шаги.

Он начал осознавать, что голая кожа покрыта грязью и царапинами, и понял, что лежит в земной форме, возможно, в окружении мертвых хианцев. «Лавинат использовала против меня оружие», – вспомнил он. Он ощущал кровь на зубах и руках. Лун знал, что делать: притвориться земным созданием, сочинить легенду. Он попробовал выпрямиться, опираясь на руки, но боль хлынула из груди, как кровь с водой, и он опять погрузился во тьму.

В следующий раз он очнулся не сразу, постепенно осознавая, что находится в незнакомом месте. Он знал, что уже несколько раз почти приходил в себя, и в это время что-то происходило. Он помнил вспышки обжигающей боли и паузы облегчения между ними. Кто-то давал ему воду и мясной бульон, и Лун чувствовал слабость и голод. Он помнил свои попытки воспользоваться руками и как выяснил, что пальцы сломаны и скреплены шинами.

Теперь кожа на груди чувствительно натянулась, но боль слегка отступила. Он слышал шорох движения в соседней комнате и незнакомые голоса, звук отражался от каменных стен. Не открывая глаз, он сделал глубокий вдох и попробовал распознать запахи.

Нагретый солнцем воздух, аромат благовоний, собравшийся в складках ткани, кишский мох, хотя и не близко, незнакомые земные создания, едва ощутимые примеси сладкого масла, бегущей по камню воды и металла. И где-то поблизости мешанина пыли, кислых и сладких запахов, обычная для города земных обитателей.

Но никаких раксура. И запаха сквернов тоже не было. Кетель мог выжить после огнестрела и столкновения, но земные его не пощадили бы. Он либо мертв и лежит где-то в руинах, либо сбежал.

Теперь Луну предстояло выяснить, где очутился он сам.

Он с трудом разлепил глаза и увидел купол потолка из серо-белого камня с вытесанными полукружиями, весь усеянный кусочками синего и зеленого стекла. Из решетчатых окон под куполом лился солнечный свет. С потолка свисали фигурные фонари, стены украшал резной орнамент из переплетенных квадратов. Лун лежал на встроенной в стену каменной площадке, но на удобной постели с подушками и мягкими тканями.

Лун попробовал приподняться, но сдался, застонав от пронзившей грудь боли. Он оглядел себя и увидел множество лоскутов новой бронзовой кожи между повязками и красными заживающими ожогами. Мышцы ныли при каждом движении. Все пальцы правой руки и три на левой были сломаны и вроде бы срастались правильно. Пошевелив ступнями, он добавил в список еще несколько пальцев ног. У него остались смутные воспоминания о том, как он выбирался из-под обломков, ломая когти. В спине, похоже, ничего не сломано и не вывихнуто, никаких ран, только тупая боль. Это значило, что суставы крыльев не повреждены.

Очевидно, кто-то о нем заботился. Не наставник – не ощущалось запахов снадобий, которые применили бы Толк или Лоза, и Лун точно знал, что его не погружали в целительный сон.

Арочная дверь на дальней стене вела в соседнюю комнату. Голоса земных обитателей доносились откуда-то из-за нее. Лун сменил облик.

Точнее, попытался. Ничего не произошло.

Лун едва сдержал рык. Они знают, кто он такой. Он помнил, что такое плен. Но его не отравили ядом для сквернов – на земной коже не проступали контуры чешуи. Он сделал еще одну попытку, но наткнулся на стену, воздвигнутую между ним и силой, необходимой для превращения. Наверняка кишские шаманы, решил он. Вот почему скверны так их боялись.

Он опять попробовал сесть, и руки затряслись от усилий. Нигде не было видно его одежды или поклажи.

В другой комнате послышались шаги, и в дверях появился маленький земной обитатель с синей кожей. При виде очнувшегося Луна он испуганно пискнул и скрылся.

Лун ждал с колотящимся сердцем, но ничего не происходило. Вдалеке слышались встревоженные голоса, затем снова раздались шаги в соседней комнате. Мгновением спустя шаги затопали прочь, и все стихло.

Лун слез с лежанки и покачнулся, потом заковылял по скользкому каменному полу к двери и оперся на дверной косяк, поразившись, насколько ослаб.

Эта комната была больше, с решетчатыми окнами, занимавшими большую часть дальней стены. У дверного проема стояла скамья с подушками, задрапированная прекрасной темно-синей тканью. Лун пощупал ткань и обнаружил, что это одежда, нечто среднее между штанами и юбкой. Мысль о том, что он в земной форме, голый и в плену у незнакомых земных существ, нервировала, поэтому он натянул одежду и подвязал на поясе, после чего двинулся к окнам.

На полпути он наступил в воду и растерянно пошатнулся. Под ногами оказался мелкий круглый бассейн с мозаичным дном, очевидно, служивший просто украшением, потому что глубиной был в палец. Совершенно бессмысленная штуковина, подумал Лун, подбираясь к окну. Он оперся на каменную решетку и стряхнул с ног воду.

Окно оказалось достаточно широким для головы. Протискиваясь сквозь него в чешуйчатой форме, можно было вывихнуть плечо, хотя вряд ли пролезут крылья, даже сложенные. Но Лун не мог сменить облик, так что пока интерес был чисто теоретический.

Внизу раскинулся огромный город с домами из золотистого камня, покрытыми куполообразными крышами с резьбой и орнаментами. С галерей и балконов свисали разноцветные флаги. Меж домами тянулись широкие улицы, но самыми оживленными были мосты, перекрещивающиеся на верхних уровнях. Поморгав, Лун понял, что самый крупный изогнутый мост – это акведук, и с ним рядом плавали небольшие лодки. Неподалеку от него Лун заметил причальную башню для летающих лодок.

Он никогда не видел на востоке такого большого города земных существ. Этот город, похоже, никогда не разоряли скверны или другие хищники, горожанам не приходилось бежать, бросив половину обитателей.

За его спиной раздались тихие шаги. Кто бы это ни был, он казался спокойнее предыдущего гостя.

– Что это за город? – спросил Лун на кедайском, подражая акценту Каллумкала и Калама.

– Это Киш-Карад, главный город на западе и столица империи, – прозвучал ответ после мгновения растерянного молчания.