– Поищите кого-нибудь другого!

– Возможно, я так и поступлю; но, с другой стороны, возможно, мне удастся каким-либо образом убедить тебя использовать твои таланты в моих интересах. Любого человека, Натан, можно запугать – можешь спросить об этом своего драгоценного Гэма, когда получишь его обратно… Как бы там ни было, насущный вопрос все еще остается без ответа: у тебя имеется товар, который нужен моему клиенту. Я предлагаю простой обмен, но это должно быть сделано сегодня. Медальон ведь у тебя?

Пэдж был явно обеспокоен: при каждом упоминании медальона его рука взлетала вверх, убирая сальные волосы со лба, тянулась в карман за зеркальцем, но останавливалась на полпути. Было и еще что-то, о чем стоило бы подумать, но Натан никак не мог сообразить что.

– Отдай ему медальон! – взмолилась Присси.

Натан кивнул.

– Вот и ладненько. Тебе придется пройти со мной. Я отведу тебя туда, где находится Гэм.

– Надеюсь, вы не причинили ему вреда.

– Об этом немного поздно говорить. Конечно же, я причинил ему некоторый вред; но ничего слишком серьезного с ним не случилось.

– А лекарство?

– Что лекарство?

– Оно мне нужно.

– Ну так возьми его! Тебя что-то останавливает?

Натан поник головой.

– Я не знаю, где его взять.

Пэдж остановился с раскрытым ртом, словно питон, готовящийся заглотить целого козленка. Потом он принялся хохотать – долго и громко, словно за всю жизнь не слышал ничего настолько смешного. Наконец, успокоившись, он утер слезы со щек.

– И вдруг он ни с того ни с сего снова превращается в потерявшегося малыша! Нет, это действительно слишком! Что ж, мой дорогой, так и быть, дядюшка Пэдж завернет с тобой к фармацевту по дороге к тому месту, где томится юноша Хэллидей. Я покажу тебе, как это делается, – в качестве жеста профессиональной вежливости. А после этого потребую от тебя ответной услуги, которую ты мне задолжал. Что ты думаешь на этот счет?

Натан кивнул, и Пэдж показал ему на дверь.

Посередине Торгового конца, на полпути вниз, располагалась лавка – ничем не отличающаяся от других таких же, но с вывеской в виде двух борющихся змей, обвившихся вокруг ветки. Присси с Сириусом остались поодаль, а Пэдж и Натан подошли к двери. Пэдж резко постучал в нее набалдашником трости. Ничего не произошло. Пэдж постучал еще раз. Немного времени спустя за выпуклым дверным стеклом показался колеблющийся свет, и чей-то голос раздраженно крикнул:

– Закрыто! Вам придется подождать до завтра!

Пэдж ухмыльнулся и кашлянул, затем сменил выражение лица, изображая взволнованного аристократа:

– Мой добрый сэр, я не стал бы вас беспокоить, если бы дело не было абсолютно неотложным! Моя жена испытывает сильные боли, ей необходимо болеутоляющее!

Пэдж глянул на Натана с заговорщической улыбкой.

– Я сказал, завтра! Вы что, оглохли?

Свеча была уже по ту сторону двери, и Натан мог различить очертания пожилого человека в ночной сорочке.

– Умоляю вас, сэр! Я щедро заплачу!

Пэдж вытащил из кармана жилета две блестящие золотые монетки и позвенел одной о другую. При этом звуке фармацевт приник к дверному глазку, перед которым Пэдж выставил свои монеты, поворачивая их так и этак, чтобы они получше сверкали.

– Хорошо, подождите.

Послышался звук отпираемых замков и отодвигаемых щеколд.

– Как вы понимаете, мне, разумеется, придется взять с вас дополнительную плату за неурочный час…

Стоило двери открыться на щелочку, как Пэдж распахнул ее ударом ноги. Трость, которой он стучал в дверь, скрывала в себе смертоносный клинок, и теперь Пэдж вытащил его и приставил к шее старика, жестом показав Натану, чтобы тот проходил внутрь. Натан повиновался, прикрыв за собой дверь.

– Чего вы хотите? – пролепетал фармацевт.

– Чего я хочу? Что за дурацкий вопрос! Я много чего хочу.

Надавив на клинок, Пэдж заставил старика прошаркать в гостиную. Помещение было безупречно прибрано; на крышке большого концертного рояля теснились сувениры и безделушки, кружевные салфеточки и миниатюрные портреты детей и внуков, племянниц и дальних родственниц. Пэдж сдвинул острие на дюйм вверх, так что оно уперлось фармацевту под челюсть.

– Чего я хочу… Где твоя жена, спит наверху?

– Умоляю, не надо ее будить! Я отдам все, что вам нужно! Только не будите мою жену, она ужасно нервная! Она может умереть от потрясения!

– Будить? Я бы ее не просто разбудил – я бы еще не то с ней сделал! Я бы взял нож и отрезал ей губы, а потом заставил их съесть. Я бы выковырял ей глаза и заставил ее их жевать! Я бы выбил ей зубы и заставил их проглотить! Чего я хочу… Лучше даже не спрашивай, чего я хочу! Но тебе повезло: сегодня тебе предстоит осчастливить не меня, а вот этого молодого человека.

Натан отступил назад, но Пэдж поощрительно подмигнул ему. Делать было нечего.

– Мне нужно лекарство от легочного червя…

– И смотри, чтоб оно подействовало! Не то мы придем опять.

– Настойка от легочного червя? Да, она у меня есть. Но вы же понимаете, я не могу гарантировать эффективность…

– Совсем-совсем не можешь? – с нажимом переспросил Пэдж.

– Если случай очень запущенный, уничтожение червей может оказаться равнозначным убийству пациента! К тому же некоторые черви к ней невосприимчивы… Нет, я не могу с уверенностью сказать, что она подействует.

– Значит, не можешь? Однако я настаиваю! – Обхватив шею фармацевта одной рукой, Пэдж поднес клинок к его левому глазу. – Ну-ка подумай, как тебе удобнее гарантировать эффективность твоего лекарства, с двумя глазами или с одним? Или вообще без глаз? Тебе решать.

Старик залепетал что-то невнятное. Кончик ножа вонзился в белок, и несчастный попытался вскрикнуть, однако Пэдж хорошо знал свое дело: в одно мгновение клинок убрался от глаза, а вторая рука зажала старику рот.

– Когда я освобожу тебе рот, ты гарантируешь моему другу, что твое лекарство подействует. Если ты этого не сделаешь, я переложу нож в другую руку и мы начнем все сначала. Ты меня понял?

Старик отчаянно закивал, и Пэдж позволил ему говорить.

– Я… я гарантирую!

– Вот и умница. Твой кабинет там, сзади, я правильно понимаю? Пойдем. Мы вместе выберем самую свежую партию, а мой друг пока отдохнет в твоем превосходном кресле.

Когда они вернулись, Пэдж держал в руках пакет, завернутый в белую восковую бумагу.

– Что ж, прощай до поры до времени, – сказал он фармацевту. – Твой клиент, без сомнения, надеется, что вторая доза ему не потребуется; я же со своей стороны очень надеюсь на возобновление нашего знакомства! Доброй ночи!

Пэдж поклонился и широким жестом захлопнул дверь. Он стоял перед Натаном, охорашиваясь, явно очень довольный собой и уверенный, что Натан тоже оценит качество его работы.

– Вот так, Натан Тривз, добывается снадобье от легочного червя. Раз-два, и дело в шляпе! Никто не пострадал (ну, почти), и снадобье готово к применению.

Пэдж передал ему пакет.

– Если бы ты сам догадался сделать то, что я сделал сейчас, то обнаружил бы, что не должен никому оказывать никаких услуг, меньше всего мне… Впрочем, возможно, тебе мешает твоя щепетильность? Ты бы предпочел, чтобы я занимался тем, чем не хочешь заниматься ты, а у тебя вообще не возникало такой необходимости? Все это очень хорошо, но за чистую совесть, Натан, надо платить. Ты еще молод. Ты не выучил этот урок на собственном горьком опыте. Без сомнения, ты считаешь меня монстром; однако надеюсь, что со временем ты изменишь свои представления.

Из-за отворота своего бархатного сюртука Пэдж вытащил свиток, который они выкрали у человека с родимым пятном, а из кармана достал перо.

– Ох, боже мой, – проговорил он. – Кажется, у меня нет при себе чернил…

Он демонстративно обхлопал себя с головы до ног, а затем, словно это было самой естественной вещью на свете, ткнул острым концом пера в собственную ладонь.