Лун обернулся, опираясь на подоконник, чтобы устоять на ногах.

Земной обитатель был округлый и невысокий, с грубой серой кожей и похожим на корону костяным гребнем на голове, за которым росли торчащие клочьями волосы. Длинное одеяние без рукавов подчеркивало по меньшей мере две груди, значит, можно предположить, что это существо женского пола. Лицо у нее было широкое, а глаза большие и темные, и она смотрела на Луна так, как часто смотрят земные, не ожидавшие, что он умеет говорить, и уж тем более говорить связно. Или она просто не предполагала, что он заговорит сам. Опыт подсказывал Луну, что первое более вероятно.

– Вы нашли других таких, как я? – спросил он.

– Таких – нет, – ответила она еще немного растерянно.

Значит, они не погибли при падении. Лун ничем не выдал радости, хотя от нее все тело покрылось испариной.

Гостья пристально смотрела на Луна.

– Ты же раксура, да?

– И вы это наверняка знаете, потому что не даете мне сменить облик.

Если бы кишцы приняли его за скверна, они не оставили бы его в живых, уж тем более не стали бы лечить.

Она чуть качнула головой вбок, очевидно, признавая его правоту.

– Это мера предосторожности. Ты был тяжело ранен и не в себе. Что ты делал в горящих руинах, которые так внезапно свалились с неба?

В том городе, где по пути останавливался солнцеход, Калам рассказал кишцам о хианцах. Прошло уже достаточно времени, чтобы летающие лодки принесли эти новости в глубину Киша.

– Я помогал Каламу из Кедмара и капитану Рорре искать Каллумкала, главного ученого из Конклава жандеран. Хианцы похитили Каллумкала и Делина-Эвран-линдела, ученого с Золотых островов, а также двух раксура. Напали на корабль Каллумкала и убили наших друзей.

Он понял, что ей знакомы имена Каллумкала и Калама.

– Но почему ты помогаешь жандерам? – спросила она.

Довольно странно задавать такие вопросы, особенно если хоть отчасти знаешь, что произошло.

– Потому что Каллумкал – мой друг.

Она помолчала, подняв кустистые брови.

– Выходит, он жив?

Лун удивился – кто мог объявить Каллумкала мертвым?

– Был жив, когда я видел его в последний раз. Он болен. Хианцы его отравили. – Решив тоже получить полезную информацию, он добавил: – Давно я здесь?

Она помолчала довольно долго, обдумывая слова Луна.

– Мы нашли тебя четырнадцать дней назад.

Лун сумел сдержать дрожь. Четырнадцать дней. Достаточно долго, чтобы его могли найти остальные. Только живы ли они? Должны быть живы. Он не мог даже помыслить, что это не так. Но они здесь или остались в ловушке на облачной стене? Он сделал все возможное, чтобы земная обитательница воспринимала его как разумное существо, упомянул друзей-жандеров и заставил отвечать на вопросы, поэтому решил, что пришло время задать неудобный вопрос:

– Я пленник?

Ее брови снова дрогнули, как показалось Луну, в сомнении.

– Ты слишком тяжело ранен, чтобы уйти отсюда, и у других есть кое-какие вопросы к тебе. Я Сейлинель, старший маг Конклава империи. Назовешь свое имя?

Не особо обнадеживающий ответ, а скорее, отсутствие ответа. Но, по крайней мере, Лун не ошибся – она шаманка.

– Я Лун из Опаловой Ночи, консорт Нефриты, королевы-сестры двора Тумана Индиго.

Надо попытаться отправить кому-нибудь весточку. Правда, он не знал, где сейчас остальные, и не мог попросить доставить сообщение в Пределы, на которые, возможно, напали скверны. Лун постарался припомнить всех земных, кто был чем-то ему обязан и еще жив. Калам отослал выживших из отцовской экспедиции обратно в Кедмар, за помощью, и до них, пожалуй, добраться проще всего.

– Могу я отправить сообщение?..

Все вокруг вдруг потемнело, поле зрения сузилось до темного туннеля.

Он лежал на полу, скрючившись пополам, и пытался дышать.

Сейлинель шагнула к нему.

– Что с тобой? Это от ожогов?

Лун глубоко вздохнул, судороги утихли, и ему удалось сесть.

– Прошло слишком много времени с тех пор, как я ел.

Его голос прозвучал хрипло и резко. Лун знал по горькому опыту, что может какое-то время обходиться без пищи, но тогда судороги станут чаще и гораздо более болезненными.

– А чем ты питаешься? – спросила Сейлинель.

Лун горько усмехнулся при мысли, что вопрос, видимо, с подвохом.

– Тем же, что и кишцы.

Сейлинель поспешно вышла. Лун кое-как сел, откинув голову на холодный камень стены, и погрузился в легкую дрему. Из оцепенения его вывели шаги и аромат вареного мяса.

Вошла Сейлинель с двумя земными, один нес низкий столик, а другой подносы с едой. Она жестом приказала поставить все это перед Луном, и он изобразил судороги, чтобы скрыть облегчение. Они могли бы морить его голодом, чтобы получить нужное, хотя он понятия не имел, чего им от него надо.

Один из земных положил у стола подушку и отступил. Лун на трясущихся ногах уселся на нее и в первый раз как следует рассмотрел еду.

На подносе стояла миска прозрачного бульона с разными кореньями и кусками вареной рыбы, тарелки с кусками вареного мяса в темном соусе, жареными шариками из желтого зерна с красными вкраплениями, а еще лежало маленькое круглое печенье и пухлые квадратики чего-то вроде хлеба со сладкой пастой. Многие блюда были обернуты в большие листья, присыпаны маленькими белыми цветами и пахли разными специями. Цилиндрический чайник источал горьковатый аромат кишского чая, и еще была фляжка с простой водой.

Сейчас Луна не волновало, что все это, возможно, приправлено ядом. Ему уже случалось бывать на окраинах территории Киша, и некоторые блюда выглядели знакомыми, а у жандеров в экспедиции зерно было основным продуктом питания. Сначала он выпил чая, а потом набросился на еду. Он заставлял себя есть помедленнее и демонстрировать лучшие манеры («земные наблюдают за тем, как ты ешь»), чтобы не заболеть самому и не испугать кишцев. Все, за исключением Сейлинель, отступили к дверному проему и с настороженным любопытством наблюдали за ним. Двое были того же вида, что и Сейлинель, только помельче, а третий – синий, с кудрявой шапкой серебристых волос на голове и очень большими выразительными глазами. Казалось, все ждали, что Лун сделает что-то ужасное, и он обрадовался, когда Сейлинель жестом приказала им выйти.

Она подождала, пока Лун уничтожит половину еды, и спросила:

– Не расскажешь, как ты оказался в обломках того не то строения, не то огромного механизма?

До сих пор Лун не знал, много ли ей известно и не испытывает ли она его. Но слова про «огромный механизм», а не просто про кучу странного камня или металла, которая внезапно свалилась с неба, означали, что Сейлинель осведомлена лучше, чем показывала до сих пор.

– Хианцы украли древнее оружие из города строителей фундаментов, который хотел исследовать Каллумкал. Они собрались пустить его в ход, чтобы уничтожить сквернов, но оно убивало также жандеров и раксура. И хианцев. Они об этом знали, но их это не остановило. Они поместили оружие в древние руины предтеч, чтобы включить. Мы попытались им помешать.

Он предпочел не вдаваться в подробности. Сейлинель, возможно, желает подтвердить рассказанную кем-то историю или поймать его на лжи. Лун хотел спросить про ветряной корабль, но лучше не рассказывать о нем кишцам, если они еще не знают.

– А Калам, Рорра или Делин знают, что я здесь?

– Это мне неизвестно, – отозвалась она. – Но представитель Кедмара в Имперском совете знает. – Она снова пристально посмотрела на Луна. – Мне говорили, что консорты никогда не покидают колоний раксура.

Она использовала правильное кедайское слово – колония, а не улей или что-то вроде того, как Луну случалось слышать. И это зажгло искру надежды. Она явно говорила с тем, кто знаком с раксура, необязательно с Делином, Каламом или Роррой – а, например, с каким-то неведомым Луну кишским ученым.

– Очень редко, – ответил он. – Но консорты путешествуют со своими королевами, как… – Он не был уверен в неоднозначном слове, которое хотел использовать на кедайском, поэтому вставил альтанское: – Как доверенное лицо. – Поев, он уже чувствовал себя не таким слабым, и думать теперь стало легче. Лгать не стоит, ведь он не знает, как много известно Сейлинель. Ничего хорошего, поскольку лгать Лун умел гораздо лучше, чем говорить правду. – Я рос вне колонии, поэтому путешествовал гораздо больше, чем другие консорты.