– Где остальные из твоей стаи? – прошипел Утес.

– Больше никого нет, – ответил кетель. – Я давно отослал всех дакти обратно. Доложить ей, что я следую за вами.

«Она» – несомненно, королева-полукровка.

– Где она сейчас? – спросил Лун.

Кетель поднял лицо к закатному небу, и Лун на мгновение сжался в ожидании, что тот скажет «здесь». Но кетель сказал лишь:

– На равнине, ближе к морю. С остальными.

Утес задумчиво посмотрел на него.

– И чем она занимается? С какой целью отправила тебя вперед?

Кетель опустил голову и упрямо сжал губы.

– Владыки запретили тебе говорить нам, – догадался Лун.

Кетель презрительно фыркнул.

– Владыки…

Лун с недоумением повернулся к Утесу. Тот посмотрел на него с таким же выражением.

– Я знаю, что в твоей стае есть владыки. Я видел их на острове.

– Владыки совсем еще юнцы. Она…

Кетель резко повернулся к ним. Лун зашипел и отпрянул. От рыка Утеса ближайшее дерево задрожало и сбросило облако пушистых семян.

Кетель поспешно отступил.

– Она убила прародительницу.

Королева-полукровка уже говорила это, и Лун ему поверил. Но точно не знал, действует ли кетель по собственной воле, без внутреннего голоса, указывающего, что говорить.

– У тебя в голове нет голоса, который заставляет тебя говорить?

– Нет, – ответил кетель, но в его тоне чувствовалось едва сдерживаемое раздражение.

– С каких пор? – спросил Утес. – С тех пор как она убила прародительницу?

– Давно.

Кетель наблюдал за ними, словно пытаясь оценить реакцию. Лун изо всех сил старался не дергать чешуей. Утес так пристально смотрел на кетеля, что тот в конце концов отвел взгляд.

– Вы рассказываете истории? – вдруг спросил кетель.

Лун дернулся от облегчения. Утес вскинул голову.

– Что-что?

Кетель осторожно покосился на него.

– Тот консорт рассказывал истории.

Утес резко выдохнул, и Лун с опозданием понял, что имел в виду кетель.

– Мы не хотим слышать, каким образом консорт, которого ваша стая схватила и заставила спариваться с прародительницей, коротал время под пытками.

Кетель снова отвернулся. Будь на его месте раксура, Лун сказал бы, что он разочарован.

– Я просто подумал, что у вас есть истории.

Утес надолго погрузился в размышления.

– Расскажи нам свою историю, и мы расскажем тебе одну из наших, – наконец сказал он.

Лун стиснул зубы.

– Под «мы» ты, конечно же, имеешь в виду себя.

Утес проигнорировал его слова.

– Расскажи о ней. О твоей королеве.

Кетель, казалось, боролся с собой, эмоции едва проглядывали сквозь стоическую маску. Лун уже и раньше подозревал, что тот молод, хотя и не представлял, как стареют кетели. Теперь же был уверен в этом.

– Я был слишком мал. Но она не позволила другим убить меня. Я был на ее стороне. Остались только мы и дакти, которые родились вместе с ней. И еще несколько других дакти – слишком маленьких или слишком странных. И наш консорт. Он называл ее Отрадой.

– Он дал ей имя.

Голос Утеса не выдавал никаких чувств.

По спине Луна побежали мурашки.

Кетель замешкался, словно не зная, как реагировать.

– Потом консорт умер, и она сказала, что когда-нибудь станет достаточно крупной, чтобы убить прародительницу. Прародительница ее не боялась, потому что ее защищали владыки. Но прародительница забыла обо мне, а я тоже вырос крупным. Я убил владык, а она убила прародительницу. Помогли дакти, которые были на нашей стороне.

Лун отвел взгляд, наблюдая, как переливающиеся водоросли колышутся в течении.

– А что случилось с остальными? – спросил Утес.

– Некоторых мы убили, но остальные теперь наши друзья. – Кетель наклонился к ним с явной надеждой. – Теперь ваш черед рассказывать.

Утес потер лицо. Затем развернулся, отошел на несколько шагов и сел на толстый корень дерева.

Кетель настороженно посмотрел на Луна и уселся на переливающуюся траву. Лун отошел чуть дальше вдоль ручья, заняв удобную для атаки позицию – на случай, если кетель бросится на Утеса. Присев на корточки на берегу, он услышал слова Утеса:

– Это история о Радости и Соболе, о том времени, когда они отправились торговать с облачным народом в дальние восточные долины…

Позже Лун и Утес устроились на отдых в чашеобразной кроне зонтичного дерева. Высокое и труднодоступное место не позволило бы хищнику подобраться незамеченным – от любой попытки приблизиться затряслось бы все дерево.

Укрывшись загнутыми внутрь листьями, они остались в земном облике. Лун свернулся калачиком под рукой Утеса, и тот ничего не сказал. Уткнувшись лицом в грудь Утеса, Лун пробормотал:

– Нельзя верить ни единому его слову. Это даже не полукровка, а проклятый кетель.

Утес хмыкнул в знак согласия.

– Это уже третья стая сквернов, уничтоженная за создание гибридов с раксура, – сказал он наконец. – Плюс еще парочка, если считать те, что погибли из-за чужих гибридов.

– Я заметил. – Лун отслеживал присутствие кетеля по запаху и звукам – тот спал у ручья, в тридцати шагах от их дерева. – А ведь скверны уже могли бы и догадаться прекратить эти эксперименты.

– Думаю, уже поздновато. – Утес почесал грудь. Насекомые их не беспокоили, но пыльцы было предостаточно. – Лоза, Сумрак и другие из Опаловой Ночи говорили, что не слышали сквернов. Сумрак не слышал и то существо в городе предтеч, которое разговаривало со сквернами.

Лун уловил ход его мыслей.

– Значит, некоторые полукровки не слышат прародительницу, даже если воспитаны сквернами, и она не может их контролировать. А прародительницы так привыкли к абсолютной власти, что понимают это слишком поздно.

– А когда королева-полукровка забрала того кетеля-детеныша, что-то произошло, – добавил Утес. – Прародительница потеряла над ним власть.

Отрада, подумал Лун. У породившего ее консорта не было особого выбора, но вряд ли прародительница заставила бы его дать потомству имя.

– Не называй его детенышем, – проворчал он. И без того проблем хватало. Утес промолчал, и после паузы Лун добавил: – Королева-полукровка, вероятно, в большей степени королева, чем скверн. Похоже, произошло примерно то же, что сделала Малахита, уничтожая стаю, напавшую на восточную колонию. Она взяла под контроль прародительницу.

Утес раздраженно вздохнул.

– Спи давай.

Нефрита стояла в трюме ветряного корабля, глядя, как островитяне готовят ужин из сухих фруктов и зерна. Садилось солнце, и Нефрите надо было поспать, хотя желания она не испытывала ни малейшего. Напряжение было настолько велико, что она с трудом удерживала шипы ровно.

Почти все, кроме воинов в карауле, уже спали. По крайней мере, она надеялась, что спали. С тех пор как Малахита улетела с Отрадой и ее стаей, все постоянно беспокоились о Пределах. Может, даже больше, чем за Луна и Утеса. Но на Пределы Нефрита не злилась за то, что те рванули в неизвестность, зная, что за ними следуют скверны, а это добавляло эмоциям особый оттенок.

Малахита оставила на корабле пятерых воинов: Огонька, Шафрану, Вспышку, Искру и Ловкача. Утром Нефрита отправила всех на охоту и заставила всех воинов как следует подкрепиться. Важно быть сытыми и отдохнувшими на случай встречи с хианцами или сквернами. Теперь надо было последовать собственному совету, хотя шансов заснуть было мало. Нефрита поморщилась, признавая это.

Диара предупредила, что, судя по картам, где-то рядом торговый город земных созданий, поэтому даже быстрый облет ветряного корабля для успокоения нервов не удался. Дранам сообщила, что следящий мох снова разделился – значит, Лун и Утес оставили новое сообщение. Осталось надеяться, что Калам быстро его найдет: ее нервы не выдержат ожидания.

Из коридора вошла Лоза, кутавшаяся в шаль, но бодрая.

– Есть новости? – спросила Нефрита.

– Вижу накатывающее на берег море и снова чувствую, что надо поторопиться. – Лоза устало покачала головой. – Но не пойму, пророчество это или здравый смысл. – Ради островитян они говорили на альтанском, хотя те больше интересовались приготовлением еды и не слушали, возможно потому, что Лоза с Нефритой вот уже несколько дней говорили об одном и том же. – И все еще ничего о Пределах.