И вдруг ее шипы дрогнули.

– Площадка!

Лун зашипел от облегчения. Значит, скорее всего, они не в новой ловушке. Вместе с Утесом он выскочил на открытое пространство. Это действительно была площадка, и лестница продолжалась на дальней ее стороне. Почти всю стену справа занимало хрустальное окно больше двенадцати шагов в ширину.

– Похоже на заделанную дверь, – сказала Нефрита, постукивая по кристаллу когтями.

Стекло было мутное. Лун подошел и прижал к нему светильник, пытаясь разглядеть что-нибудь на другой стороне. Звон поковырял когтем раствор на краю. Рорра, воспользовавшись преимуществом своего летательного ранца, парила над головами для лучшего обзора. Сквозь хрусталь проникало достаточно света, и Лун разглядел помещение большего размера с лестницей вниз. Там был и дверной проем, ведущий в темноту.

– Ты права, здесь была дверь, – сказал он.

– Края неровные, – доложил Звон. – Не похоже на другие хрустальные окна, выходящие на канал.

Лун вспомнил о хрустальной крыше над верхней частью города. Возможно, его тоже установили позднее, как крайнюю меру для защиты от нападения. Делин протиснулся мимо Луна, чтобы осмотреть стекло, и сказал:

– Они хотели закрыть доступ к чему-то в этой части города, а значит, к этому можно подобраться только с этой лестницы.

«А значит, они собирались вернуться за тем, что здесь оставили», – подумал Лун. То есть здесь не опасное существо, навеки запертое в темнице, а нечто полезное, что следует уберечь. Возможно, строители или кто-то еще уже когда-то вернулись в город и забрали это, не потрудившись обезвредить магическую ловушку. Лун надеялся на последнее – с этим было бы легче справиться.

Нефрита сжала кулак и гулко ударила по стеклу.

– Утес, ты можешь его разбить?

Утес огляделся и поморщился.

– Попробую. Отойдите подальше.

Нефрита повернулась к ведущим вверх ступеням.

– Пошли.

Пока перевоплотившийся Утес пытался сначала выбить стекло, а потом расковырять стену вокруг него, все отдыхали, сидя на ступенях. После первых мгновений надежды Лун понял, что ничего не выйдет.

– У кишцев могут найтись подходящие инструменты. Конечно, все они остались на солнцеходе, – устало сказала Рорра.

Утес вернулся в земное обличье и раздраженно зашипел, сунув руки под мышки.

– Даже не шелохнулось.

Лун спрыгнул с лестницы.

– Ты как?

– Просто коготь сломал, – ответил Утес.

– Дай посмотрю, – настаивал Лун.

Утес с ворчанием показал руки. Он сломал три когтя, в земном обличье это выглядело как кровотечение из-под ногтей. Костяшки пальцев посинели. Утес сердито глянул поверх плеча Луна на столпившихся вокруг товарищей.

– Тут не на что смотреть.

Ежевика выудила из сумки кусок ткани.

– Успокойся, праотец. Посветите-ка.

Звон снова вынул целебные мази, и Ежевика забинтовала нетерпеливо шипевшему Утесу руку. Лун и Нефрита переглянулись. Другого выхода нет. Придется идти по лестнице, куда бы она ни вела.

Они продолжили подъем, двигаясь быстрее, поскольку теперь знали, что это не очередная ловушка.

– Не понимаю, почему я ничего не слышу и не чувствую, – сказал Звон, карабкавшийся рядом с Луном. – Я же должен иметь хоть какое-то представление об этом месте, о его магии. Не то чтобы мне хотелось слышать какие-нибудь пугающие голоса, но если моя дурацкая способность хоть на что-то годится, то сейчас для этого самое время.

И то правда.

– Это должно что-то значить, – сказал Лун.

– Возможно… – начал Делин, цеплявшийся за сбрую Рорры, зависшей позади них. – Ты чувствуешь враждебную магию или просто незнакомую, верно? Ты ведь ничего не чувствуешь, когда Толк гадает или исцеляет?

– Точно, это всегда что-то совершенно иное. Иногда опасное, а иногда просто другое, – ответил Звон.

– Возможно, здесь магия не иная, – сказал Делин.

– Да, но… Хм.

Звон замолчал, задумавшись.

– Было бы неплохо, если бы здешние обитатели оставили какие-нибудь свои изображения, – проворчала Песня. – Тогда мы хотя бы знали, похожи они на нас или нет.

– Вряд ли они были похожи на нас, – сказала Эрика, цепляясь когтями за резьбу на стене и подтягиваясь вверх. – У них слишком странное представление о лестницах.

Толк держался за Елею, а она перескакивала с колонны на колонну, Поток следовал за ней. Калам и Вендоин использовали летательные ранцы. Они довольно быстро нашли место слияния семи каналов. Елея опустила Толка на уступ, и он глубоко втянул воздух. Он не уловил никаких запахов, кроме следов раксура, морской обитательницы и земного создания. Но что-то в этом месте его настораживало.

– Они могли просто заблудиться, – сказал Калам, маневрировавший, чтобы опуститься на пол. В его голосе было больше надежды, чем, по мнению Толка, допускала ситуация. – Может, дальше начинается лабиринт.

– Если они не знали, куда идти, то могли бы вернуться сюда по собственным следам, – сказала ему Елея. – И мы не можем перепутать направление. Мы всегда знаем, где юг.

– Ты уверена? – Вендоин направила свет на резьбу. – Здесь все кажется весьма запутанным. А эти узоры… Такие интригующие…

Не обращая на них внимания, Толк сел на пол, принял земное обличье и взял сумку.

– Я должен погадать. Мы можем понять, в какую дверь они вошли?

Поток уже метался между дверьми. Он остановился у той, что слева, и сказал:

– В эту. Взяв с собой морскую обитательницу, они все равно что рисуют стрелки на полу.

– Все сидите тихо, пока Толк гадает, – слишком резко сказала Елея.

Краем глаза Толк заметил, как Вендоин начала говорить, а Калам прервал ее. Гадать можно было, используя самые разные вещи: формы, узоры, движения воды, воздуха, крови. Все зависело от предпочтений конкретного наставника. Цветика любила использовать ветер и полет птиц. А можно было сосредоточиться на отдельных предметах, и Толк считал, что у него это получается лучше всего. На этот раз он гадал на это место, перекресток и дверной проем, который выбрала предыдущая группа. Место знает, что произошло дальше.

Ощущение собственного тела, прохладного воздуха в легких, запахов соли, знакомых раксура и незнакомых земных обитателей, ткани между кожей и холодным камнем – все исчезло. Видения возникали между его глазами и темными дверными проемами, свет кишских фонарей и зачарованных светильников выхватывал фрагменты резьбы и клубы пыли. Елея сидела рядом с Каламом, а Поток немного в стороне. Он дремал, свесив голову. Вендоин достала небольшую книгу в красной обложке и что-то писала. Толк почувствовал, как накатывает ощущение, будто рушится стена, стоявшая между ним и видениями. Когда он проскользнул туда, где жили образы, по стенам поползли призраки цвета, раскрашенные узоры и письмена, которые могла видеть только Вендоин. Не предупреждения, а последнее послание: оно лежит здесь, осторожно, ты знаешь причины…

Толк вздрогнул, осознав, что произнес что-то вслух. Елея встала. Поток резко проснулся, а земные обитатели смотрели на Толка широко распахнутыми глазами.

– Что я сказал? – хрипло спросил он.

Слова еще метались в голове, но времени ждать, пока они улягутся, чтобы вспомнить самому, не было.

– Ты сказал: «Ежевика неправа, это не ловушка, оно хочет, чтобы его нашли».

– Верно. – Толк помотал головой, пытаясь прийти в себя. – Там что-то было, мешало мне, но сейчас исчезло. – Он с трудом поднялся на ноги и перевоплотился. Остальные встали, смущенные и полные надежды. Толк тряхнул шипами и спросил: – Как долго я прорицал?

– Час, может, чуть дольше, – ответил Поток. – Ты знаешь, где они?

Толк кивнул.

– Им пришлось лезть наверх. Нам просто надо понять, где они спустятся.

Для этого придется гадать снова, но, по крайней мере, он знал, что идет по верному следу.

Лун с остальными продолжал карабкаться вверх, минуя новые площадки и замурованные двери. Они проверяли каждую, уже более осторожно, просто чтобы убедиться, что ни один из хрустальных барьеров не поддастся. Лун был почти невыносимо разочарован и знал, что Нефрита тоже. Тупая ловушка привела их прямо в то место, которое должна была уберечь.