– Моя ярость уже утихла, что не облегчает задачу. – Она подняла голову. – Значит, мы должны сделать, как сказал Калам, и оставить их тут.

Нефрита встретилась взглядом с Утесом.

– Ну?

Тот посмотрел на Луна, вопросительно выгнув брови. Луну не хотелось оставлять хианцев в живых. Вот только он представил, как убивает маленького хианца, и понял, что этого не произойдет. По хианским стандартам тот, возможно, считался зрелым, но слишком многое в нем выглядело как у птенца. А оставить в живых только его одного еще хуже. Похоже, Винат – единственная толковая в этой группе, и без нее все погибнут. Они все равно могут погибнуть, но это станет расплатой за то, что последовали за Вендоин.

– Оставим их здесь.

Утес пожал плечами.

– Мне нужна Вендоин.

Нефрита повела шипами в знак согласия.

– Хорошо.

Лун почувствовал, что обязан спросить:

– А как же Корень?

Он не был уверен, что у воина есть право голоса в таких вопросах.

– Он не в том состоянии, чтобы выражать свое мнение о чем-либо, – прошипела Нефрита со смесью раздражения и смирения. – Поэтому я поставила его караулить на палубе. – Пошли.

Вскоре после этого ветряной корабль отправился в путь, следуя в направлении, которое Дранам сумела определить по образцам мха. Лун слышал, как она сказала Рорре:

– Какое облегчение. Я немного боялась, что в этом странном месте ничего не получится.

Пока все ждали результатов работы Дранам, состоялся спор о том, как лучше преследовать маленькую летающую лодку. Утес хотел полететь вперед и попытаться догнать ее. Лун согласился с ним. Ночь была долгой, но у лодки не могло быть больше нескольких часов форы.

Однако Нефрита не желала и слышать об этом.

– Только не здесь. Мы ничего не знаем об этом месте.

Ниран поддержал ее.

– Там может быть что угодно. А мы наконец вернули всех пропавших. Надо держаться вместе.

Утес скрестил руки на груди. Большинству выражение его лица показалось бы непроницаемым, но Лун прочел в нем упрямство.

– Мы не знаем, как далеко им нужно лететь. Если они доберутся туда раньше нас и используют ту штуковину, мы узнаем об этом, только когда упадем замертво.

Ниран поморщился, глядя на палубу, где молодые островитяне разбирали огнестрелы, принесенные с летающей лодки. Действует ли то оружие на жителей Золотых островов, еще никто не знал.

– Хианцы не умеют им пользоваться, – вынужден был заметить Лун. – И не уверен, что понимают последствия.

Очевидно, хианская ученая в речном городе была важной частью плана Вендоин. Отсутствие доступа к ее работам уже сбило Вендоин с толку. Вероятно, именно это, а не какое-то изменение настроя Вендоин, привело к тому, что власть захватила Лавинат.

– Нефрита права, – произнесла Рорра, до сих пор молча слушавшая. – Одно дело, когда вы с Луном пересекаете границы Киша и отправляетесь далеко на юг. Но мы уже видели руины предтеч и знаем, что предтечи и строители фундаментов боролись с чем-то ужасным. И это до сих пор может быть заперто где-то здесь.

Утес долго смотрел на нее, а Рорра гневно смотрела в ответ. На этот раз Лун понимал, что она сердится, это не просто привычный хмурый вид.

– Ладно, – наконец согласился Утес.

Рорра с легким самодовольством вскинула подбородок.

– Не мог бы ты попросить кетеля убраться подальше от кормового люка, чтобы мы могли поставить там оружие?

– Конечно.

Утес пошел за ней вслед.

Нефрита проводила их хмурым взглядом.

– Что это было?

– Она ему нравится, – отозвался Лун.

Утес подчинился бы Нефрите, но сначала долго спорил бы и ворчал. Обычно он прислушивался к мнению земных обитателей, но только что отнесся к опасениям Рорры за его безопасность с таким же вниманием, с каким отнесся бы к словам королевы. Его королевы.

– Это точно, – кивнул Звон.

Нефрита в недоумении смотрела на них. Ниран покачал головой и направился к двери в рулевую рубку.

– Только не говорите деду, а то напишет об этом монографию.

– Но Утес же не станет спать с земной обитательницей, – сказала Нефрита, когда Ниран ушел.

Лун фыркнул.

– Что? – повернулась к нему Нефрита.

– Ничего.

Звон продолжал обдумывать положение.

– Как же… то есть, а что делать, если органы несовместимы?

– Всегда есть обходные пути, – сказал ему Лун.

Нефрита все еще смотрела на Луна, хмуря чешуйчатый лоб. Лун не понимал, вызвано ли это оскорблением чувств раксура или тем фактом, что Утес консорт, пусть и праотец. Он вздохнул.

– Утес провел вне дома столько циклов, и ты думаешь, что он никогда этого не делал?

Нефрита посмотрела на палубу, туда, где только что находились Утес и Рорра.

– Жемчужине мы этого рассказывать не станем. Никому не станем. Что бы ни произошло на этом ветряном корабле, это останется на корабле.

Нефрита отправилась на крышу каюты, чтобы сменить Елею. Лун подумал, что она также хотела как можно лучше разглядеть это странное место, чтобы получить представление о возможной опасности. Именно поэтому он сам находился сейчас на носовой палубе.

По мере того как ветряной корабль удалялся от руин, становилось все более очевидным, что сооружение стоит на высоких тонких колоннах, торчавших из озера. Над водой все еще висел туман, а значит, низко над землей не было сильного движения воздуха. «По крайней мере, с водой проблем не будет», – подумал Лун. Его беспокоило отсутствие дичи. Они даже не могли начать поиски пути вниз, пока не вернут оружие древних, и понятия не имели, как долго придется здесь торчать.

Он услышал за спиной тихий скрежет когтей по палубе, повернулся и увидел Корня.

С поникшими шипами тот смотрел вслед удаляющейся кишской лодке.

– Как ты? – спросил Лун. У него не было возможности поговорить с Корнем с тех пор, как они с Утесом улетели на поиски хианцев. А может, и со смерти Песни.

– Нормально.

Корень с отсутствующим видом провел когтями по палубе. На толстом растительном волокне остались тонкие царапины.

– А выглядишь неважно.

Лун не слишком хорошо это умел. Он терпеть не мог говорить о собственных проблемах и никогда не испытывал желания заставлять людей говорить о своих. У Утеса это получалось лучше, но он сидел на корме, угрожающе глядя на кетеля. Поборов сдержанность, Лун спросил:

– Что случилось?

Корень помолчал, и ветер играл с его гребнями.

– Такое чувство, что кроме меня о Песне никто и не вспоминает, – неохотно, будто давясь словами, произнес он.

Лун удивленно повернулся к нему.

– Это неправда.

Шипы Корня дрогнули.

– Я знаю, это потому, что вы заняты. Но никто не говорит о ней, кроме Эрики, и то потому, что она чувствует себя виноватой.

Лун почувствовал, что это необходимо прояснить.

– То есть мы о ней не думаем, потому что не говорим, а Эрика говорит, но это значит, что ей все равно?

– Я не тупой, – сердито уставился на него Корень.

– Я знаю. – Лун выдохнул, стараясь придумать, как лучше поступить. Нефрита говорила, что поведение Корня в лучшем случае ненадежно. Но ему необязательно было приходить сюда и слоняться вокруг в ожидании, что Лун начнет разговор. А значит, Корень хотел поговорить, если только Лун сумеет найти нужные слова. – Если мы не говорим о ней, это не значит, что не думаем. Нефрита и Елея… Ты знаешь, как они относились к Песне. Они доверяли ей как…

У Нефриты имелись и другие любимцы, но Песня сопровождала ее в самых сложных путешествиях. Королевы всегда ближе с воительницами, чем с воинами, и Нефрита доверяла Песне, не сомневалась в ней – большая редкость с ее стороны. И Елея чувствовала то же самое.

Вот почему Нефрита и Елея так разозлились, когда Песня бросила вызов Нефрите на острове с городом строителей фундаментов. И Лун знал, насколько Нефрита чувствовала себя виноватой в смерти Песни и как отреагирует Жемчужина, когда они вернутся домой и Нефрите придется рассказать ей, как умерла Песня. Не в бою со сквернами, а в ловушке, расставленной земными обитателями.