Она убрала руку и показала на то место на палубе, где на канатах висела спасательная шлюпка, болты, удерживающие шлюпку, были уже ослаблены, а брезентовый чехол, защищавший шлюпку от воды, был снят и теперь лежал в углу.

Анаксимандр понял – теперь его внимание было обращено к этому, – что обонятельные линии Клариссы проходили точно в этом месте. Он сделал глубокий вдох через ноздри, потом еще один, потом он нахмурился, у собак это проявляется главным образом морщинами на морде и между глаз.

– Насколько я понимаю, там вещи, какие уж они есть, для нас троих, включая и книгу юного Беллоуза, а также провизию из кладовки. А остальные? Что с Дашини? Что с трущобными ребятами?

Кларисса развернулась и, взяв Беллоуза за руку, пошла к лодке, убедившись, что книга при нем.

– Им придется самим о себе позаботиться. А у нас дела.

Пока Гэм, Присси и Дашини наблюдали за Клариссой, Беллоузом и Анаксимандром, уплывавшими в лодке, моряки экипажа подошли к трем ребятам сзади.

Моряки не были крупными или как-то особо хорошо подготовленными физически, но их было по одному на каждого из детей, они хорошо знали корабль и прекрасно чувствовали все его движения. Дашини показала на спасательную шлюпку, Присси оперлась на поручни, а Гэм закричал «Эй!», и три моряка по знаку, поданному старшим из них, ударом дубинки вырубили их.

Сознание они потеряли мгновенно, даже не зная, что получили удары по головам.

Их унесли в корабельный карцер, но сначала забрали всё их оружие и инструменты, а потом потащили вниз по лестнице и заперли в специальной каюте.

Уходя, они заперли дверь.

Джайлс и Иоланта, узнав, что их распоряжения успешно выполнены, не очень обеспокоились потерей спасательной шлюпки и отправились на капитанский мостик. Там, наслаждаясь отсутствием нежелательных гостей, они стояли, вместе покручивали штурвал, другими руками обнимая друг друга за талии, изображая из себя капитанов.

– На Мекленбург! – воскликнул Джайлс, и, хотя Иоланта не разделяла его энтузиазма, начало пришлось ей по вкусу. Вот что нужно в браке: супруги, которые в трудных обстоятельствах выкладываются целиком.

Дети пришли в себя, моргая, на нижней палубе, в маленькой квадратной каюте без коек, с одним зарешеченным иллюминатором. Дашини была первой, потом Присси, последним, словно не желая прощаться со своим сном, шел Гэм. Еще не придя в себя и глаза не открыв, он принялся искать свои вещи и застонал, когда понял, что они исчезли.

У них в месте удара появилась шишка размером с яйцо, на голой коже, пока их волокли, появились царапины, а теперь в голове пульсировала боль. Корабль скрипел и раскачивался, волны ударяли в борт.

– Вот, – сказал Гэм, сев и осторожно трогая пальцем кромки шишки, – чем приходится платить, стоит немного расслабиться.

Присси поднялась и подошла к двери – дверь была тяжелая, а петли располагались снаружи. На дверь были прибиты полосы металла, чтобы не выломать, наверху было зарешеченное окошко, но слишком высоко – выглянуть в него она не могла. Она подпрыгнула и закричала: «Эй, там, выпустите нас!»

Никто не отозвался. Она попробовала задвижку – заперта. Без отмычки надежды отпереть у нее не было. Она подошла к Дашини и Гэму.

– Ну, что вы думаете? – спросила Дашини, которая, казалось, не придавала значения тому, что с ними случилось. – Присоединитесь ко мне?

Если она сказала это в шутку, то двое других ничего смешного в ее словах не нашли.

– Мы что, куда-то идем? – спросила Присси.

– Нет, пока не идем, – ответила Дашини, – я говорю, после того как выйдем.

Гэм сам подошел к двери. Он подпрыгнул, ухватился за стержни решетки, подтянулся на руках, чтобы выглянуть наружу.

– Ключей не видать, так что никуда мы отсюда не уйдем.

– Я бо́льшую часть своей жизни провела в запертой комнате, – ответила Дашини, когда Гэм спрыгнул. – Лучший способ выжить – это напоминать себе, что в один прекрасный день ты оттуда выйдешь. Рано, поздно – какая разница.

Присси, которая на самом деле и не думала, что пережила Дашини в Особняке Господина, сочла эти слова занятными, даже если Гэм, для которого на первом месте были практические нужды повседневности, не обратил на них внимания.

– Ну что ж, – сказала Присси, – тогда давай приступим.

– Приступим к чему? – спросила Дашини.

– Похоже, ты хочешь, чтобы мы отправились с тобой в Маларкои. Так что ты предлагаешь? Как ты собираешься убедить нас купиться на ту дьявольскую ловушку, что у тебя в загашнике?

Дашини отвернулась, щеки ее вспыхнули, она ничего не сказала.

На палубе началась какая-то суета, до них доносился звук канатов, трущихся о борт, звук расщепляющегося дерева. Гэм подошел к иллюминатору, потом к двери, но так ничего и не смог увидеть.

– Извини, – сказала Присси, положив руку на плечо Дашини. – Не хотела хамить. Просто расскажи, какая нам выгода присоединиться к тебе.

Рука девочки тяжело лежала на плече Дашини, теплая даже через ткань жакета.

– Просто я думаю, вы толком и не знаете, какой может быть жизнь, – сказала она.

Гэм грустно рассмеялся, но Присси села на доски пола рядом с Дашини.

– Так почему бы тебе не рассказать?

Дашини перевела взгляд с пальцев Присси на ее лицо. Она по-прежнему пытается хамить? Судя по ее выражению, вроде бы нет.

– Маларкои – он ничуть не похож на Мордью. Не знаю, что вам наговорили, могу только догадываться.

Гэм отошел от иллюминатора и сел рядом с девочками.

– Нам, Дашини, сказали, что Маларкои – вонючая дыра, а еще сказали, что твоя матушка, говоря не слишком красивым словом, ведьма. Но, к счастью для тебя, большей части того, что нам говорят, мы не верим, верно, Присси?

Присси покачала головой:

– Да, не верим. У каждого своя точка зрения, верно?

Для начала Дашини сказала, что Мордью был городом, принадлежащим одному человеку, Господину, и, хотя она не сказала детям ничего такого, чего бы они не знали, они внимательно слушали. Время от времени Гэм рассеянно поворачивал голову к иллюминатору, но всё время слушал. Мордью – грязный, безжалостный, темный, дождливый город, место улиц и работы, частных домов, место богатства и нищеты, насилия и пьянства, всё оно под контролем безразличного Господина, питающегося телом Бога. Маларкои в сравнении с Мордью – настоящий рай небесный. На самом деле Маларкои – множество ра́ев, настоящих ра́ев, и все они соединены Золотой Пирамидой и управляются ее матерью, Госпожой, богиней этих мест, специально сотворенных для ее многочисленного народа, все идеальны и вечны. Мать Дашини с помощью своего волшебства сотворила целые царства, идеальные во всех отношениях, и люди в них жили в вечном счастье. Ее город был раем, в котором одно царство покоится на другом, все получают всё, что хотят, вечно.

Дашини, рассказывая об этом, казалось, расцветает, перья ее волос распустились, как лепестки цветка, ее лицо в середине сияло, каждое слово несло убежденность ее радостных эмоций.

Она рассказала об огромных деревьях и драконьих стаях, об их боге Джапалуре, о древних лесах, охраняемых друидами, бесконечных эдемах, заколдованных дверях и частных раях. Она удивилась, когда, закончив рассказ, увидела, что ни на Гэма, ни на Присси ее описание Маларкои не произвело особого впечатления.

– Правда? – спросила Присси. – Слишком уж всё хорошо, чтобы быть правдой, вот что я сказала бы. А ты что думаешь, Гэм?

Гэм ковырял в зубах.

– Тебе нужно чуток приубавить, Дашини. Чтобы было достовернее, если хочешь подцепить кого-нибудь на этот крючок.

– Это всё правда! – Она переводила глаза с одного на другого, но они только сочувственно улыбались.

– Две детали, – сказал Гэм. – Во-первых: твоя мать мертва, верно? Ее убил Натан, так?

– Да, – сказала Присси. – И во-вторых: если там всё так дьявольски хорошо, то что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть в раю небесном вместе со всеми остальными?