Наклонившись к стоявшему рядом столику, я вынул из-под полотенца небольшой предмет и вручил его Трухильо.

– Похоже на наконечник копья, – сказал он, осмотрев предмет со всех сторон.

– Это и есть наконечник. Мы обнаружили его возле туши фанта, рядом с которой нашли Лунга. Мы подозреваем, что копье было брошено в фанта, но животное сумело выдернуть его и сломать или, наоборот, сначала сломать, а потом вытащить.

Трухильо, протянувший было руку, чтобы передать наконечник Ли Чену, замер и вновь поднес вещицу к глазам.

– Если вы имеете в виду то, о чем я думаю, это не может быть серьезно.

– Разделали не только Лунга, – вступила в разговор Джейн. – С фанта тоже срезали немало мяса. Вокруг тела Лунга оставили следы и Марта, и ее спутники, и я, и Джон. Рядом с фантом тоже немало натоптано. Но уже не нами.

– Фанта загрызли йоты, – подала голос Мария Черная. – Йоты кочуют стаями, им вполне по силам справиться с фантом.

– Вы что, меня не слышите? – сурово спросила Джейн. – Фанта разделывали. Вряд ли можно считать, что Лунга и фанта разделывали разные мясники. Но эти мясники не относятся к человеческой расе.

– Вы хотите сказать, что на Роаноке имеются разумные аборигены? – уточнил Трухильо.

– Да, – кивнул я.

– Насколько разумные?

– Достаточно разумные, чтобы сделать вот это. – Я указал на наконечник. – Это пусть примитивное, но все же настоящее копье. И для того, чтобы делать ножи, пригодные для разделки туши.

– Мы прожили на Роаноке почти год, – сказал Ли Чен. – Если это аборигены, почему мы не видели их прежде?

– Не видели, но со следами их присутствия сталкивались, – ответила Джейн. – Я уверена, что именно они пытались проникнуть в Хорватград вскоре после нашего прибытия. И когда не смогли перебраться через верх, то попытались подрыться снизу.

– Я думал, что норы рыли йоты, – упорствовал Чен.

– Первого йота мы убили в норе, – напомнила Джейн. – Но это вовсе не значит, что именно он ее выкопал.

– Норы появились примерно тогда же, когда мы впервые увидели фантов, – добавил я. – Теперь фанты вернулись. Возможно, эти существа следуют за стадом. Нет фантов, нет и роанокских дикарей.

Я указал на труп Лунга.

– Я считаю, что они охотились на фанта. Лунг наткнулся на них, когда они убили зверя и принялись его разделывать. Возможно, Лунг напугал их, они со страху убили его, а потом тоже разделали.

– Они увидели в нем новую добычу, – заявил Гутьеррес.

– Мы не знаем этого, – ответил я.

– Бросьте! – Гутьеррес ткнул пальцем в сторону накрытого простыней трупа. – Эти сучьи дети самым гнусным образом наделали из него бифштексов!

– Да, – согласился я. – Но мы не знаем, охотились ли они на него. Я предпочел бы не делать преждевременных заключений. И еще предпочел бы, чтобы мы с вами не ударялись в панику по поводу того, что представляют собой эти существа и каковы их намерения по отношению к нам. На сегодня можно предполагать, что никаких особых намерений у них не было. И все произошло чисто случайно.

– Надеюсь, вы не хотите предложить нам притворяться, будто Джо не был убит и съеден, – сказала Марта Пиро. – Это уже невозможно. Жан и Эван уже знают о несчастье, потому что мы трое увидели труп одновременно. Джейн попросила нас молчать, и мы пока что молчим. Но это событие не из тех, о которых можно долго умалчивать.

– Мы не собираемся делать ничего подобного, – ответила Джейн. – Можете спокойно рассказывать о том, что именно с ним произошло. Но некоторое время помолчите о тех существах, которые это сделали.

– Я не собираюсь пудрить моим людям мозги и говорить, будто Джо погиб в результате случайного нападения животного, – заявил Гутьеррес.

– Никто и не говорит, что нужно врать, – сказал я. – Скажите правду: что следом за стадами фантов идут хищники, что они очень опасны и что до особого разрешения никто не должен гулять в лесу или вообще удаляться в одиночку от Хорватграда без крайней на то необходимости. Но о подробностях пока что следует умалчивать.

– Но почему? – не унимался Гутьеррес. – Эти твари представляют для нас реальную опасность. Они уже убили одного из нас. Убили и сожрали! Мы обязаны подготовить людей.

– Дело в том, что, когда люди отправляются охотиться на какое-нибудь существо, обладающее мозгами, они зачастую ведут себя крайне неразумно, – пояснила Джейн. – Точно так же, как вы сейчас.

– Я вовсе не считаю свое поведение неразумным, – огрызнулся Гутьеррес, смерив Джейн яростным взглядом.

– Тогда ведите себя разумно, – отрезала Джейн, – потому что могут быть серьезные последствия. И не забывайте, Гутьеррес, что это государственная тайна.

Гутьеррес умолк, но было видно, что он кипит от гнева.

– Послушайте, – снова заговорил я. – Если эти существа разумны, то думаю, что помимо всего прочего мы несем перед ними определенную ответственность. Прежде всего мы не имеем права истреблять их из-за трагедии, явившейся, возможно, следствием недоразумения. И если они разумны, то нам, может быть, удастся внушить им, что лучше всего для них будет держаться от нас подальше.

Я протянул руку, и Трухильо вложил мне в ладонь острие.

– Помилуй бог, вы же видите, чем они пользуются.

Я помахал наконечником копья.

– Даже с теми примитивными ружьями, которые вы вынуждены здесь использовать, нам будет раз плюнуть уничтожить их всех до одного. Но я хотел бы постараться не делать этого, если найдется другой выход.

– Позвольте мне осветить сложившееся положение с другой позиции, – по-парламентски велеречиво заговорил Трухильо. – Вы просите нас скрыть принципиально важную информацию от уполномочивших нас людей. Я – и, думаю, присутствующий здесь Пауло не в меньшей степени – беспокоюсь из-за того, что сокрытие этой информации снижает безопасность наших людей, поскольку они не представляют в полной мере, с чем им придется иметь дело. Подумайте хотя бы о том, где мы все сейчас находимся. Мы забились в грузовой контейнер, покрытый маскировочным материалом, чтобы нас не могли заметить, а причина в том, что наше правительство скрыло от нас жизненно важные сведения. Колониальное правительство сделало из нас дураков. Это и есть та причина, по которой мы вынуждены жить как в каменном веке, а не как подобает цивилизованным людям. Только не сочтите за обиду, – добавил он, обернувшись к Хайраму Йодеру.

– Не тревожьтесь, – успокоил его Йодер.

– Я, собственно, хочу сказать, что верховное правительство этими тайнами причинило нам колоссальные неприятности, – продолжал Трухильо. – Так с какой же стати мы должны вести себя так же по отношению к нашим согражданам?

– Я не намерен сохранять это в тайне на веки вечные, – пояснил я. – Но сегодня нам не хватает информации о величине реальной угрозы, исходящей от этих существ, и я хотел бы иметь возможность все выяснить без помех со стороны людей, свихнувшихся от страха перед прячущимися в кустах роанокскими неандертальцами.

– Вы полагаете, что наши люди свихнутся от страха? – вскинулся Трухильо.

– Был бы очень рад ошибиться. Но лучше перестраховаться, чем поступать опрометчиво.

– Поскольку выбора у нас, похоже, нет, давайте перестраховываться, – кисло заметил Трухильо.

– Боже! – воскликнула Джейн.

Я отметил в ее голосе необычную ноту: раздражение.

– Трухильо, Гутьеррес, попытайтесь пошевелить вашими треклятыми мозгами. Мы ведь вовсе не были обязаны говорить вам все это! Когда Марта нашла Лунга, она и понятия не имела, что именно она видит. Из всех вас только Йодер понял, что случилось, да и то лишь потому, что ему показали труп. Если бы мы не созвали вас сюда, вы так ничего и не узнали бы. Я могла упаковать труп и похоронить его не открывая, и никто из вас не догадался бы, зачем и почему это сделано. Но мы не хотели ничего от вас скрывать, мы знали, что должны поделиться с вами информацией. Мы настолько верим в ваш разум, что говорим вам то, что смело могли и не говорить. Но доверьтесь и нам, когда мы просим вас выждать некоторое время и не сообщать все сразу колонистам. Мы просим не слишком много.