— Ты прочел это, Барлоу?

— Разумеется, адмирал.

— И что ты об этом думаешь?

— Сомневаюсь, что здесь замешана Лига, адмирал.

— Мои мысли один в один, — буркнул адмирал, поджимая губы. — Ладно, для начала постараемся сохранить всё в строжайшей тайне. Мне нужно, чтобы эта метеостанция вернулась в строй как можно скорее. Даже еще быстрее. У нас ведь есть отряд спецопераций где-то в тех краях?

— В Карескрии, адмирал. Порт Шамбр на Дорчес-Орлене.

Колхаун кивнул.

— Хорошо. Отправь группу на Яркую Триаду. Задача: взять метеостанцию под охрану и немедленно возобновить её работу. Высший приоритет. В первой же сводке пусть сообщат о техническом сбое — без подробностей. И да, всё, что касается этой заварушки, идет под грифом «совершенно секретно — плюс».

— Есть, сэр. «Совершенно секретно — плюс». А что делать людям из спецназа, пока они будут там находиться?

— Пока не знаю, Барлоу. Передай им, чтобы сидели тихо и прикидывались метеорологами до дальнейших распоряжений. Уж эти головорезы как-нибудь сообразят, как управлять станцией.

— Слушаюсь, сэр.

— И пусть Брим явится ко мне в ту же секунду, как вернется в Авалон...

* * * *

УФ-400 шла на авторулевом. Барбюс вывел на мостике шарообразный дисплей-повторитель с BKAEW дальнего обнаружения Стила. И он, и Брим почти не отрывались от экрана, лишь изредка бросая взгляд на приборы. Позади остались семнадцать сотен световых лет и почти восемь метациклов скучного пути к Авалону; за всё это время они засекли лишь пару небольших конвоев да несколько крупных лайнеров, шедших слишком быстро, чтобы «невидимки» рискнули напасть.

— Как думаешь, на сегодня приключений с нас хватит? — хмыкнул Барбюс.

— Кто знает, — мрачно отозвался Брим. — Кажется, старина Вут пристально следит за этой миссией.

Он бессознательно проверил показания приборов. Главный дисплей переключился на экран систем, и та часть, которая отвечала за правый главный ход, начала тревожно мигать. Брим нахмурился и включил микрофон:

— Семьдесят седьмой по правому борту начинает перегреваться, не так ли? — спросил он Требл.

— Так точно, шкипер, — ответила Требл. — Кристалл еще со взлета был слегка разбалансирован. Температура только сейчас поползла вверх. Мы с Кермисом держим ситуацию под контролем.

— И?

— На этой скорости, думаем, проблем не возникнет — по крайней мере, пока не доберемся до Авалона. А там уже разберемся, в чем дело.

В этот момент из динамика в кабине громом раздался голос Стила:

— Шкипер, взгляните на отметку в секторе J-34. Я поставил её в режим мерцания.

Брим резко повернулся к дисплею.

— Какого закста? Откуда она взялась?

— Только что выскочила, — прорычал Барбюс. — Будто кто-то вышел из режима маскировки.

— Интересные очертания, — прокомментировал Стил. — Сдается мне, мы поймали «невидимку».

Брим покосился на Барбюса:

— Что я говорил про Вута?

— Он нас еще ни разу не подводил, шкипер.

— Требл, — позвал Брим. — Выдержит ли левый семьдесят седьмой активное маневрирование?

— Смотря что вы вкладываете в понятие «активное», шкипер.

— Понял тебя, — проворчал Брим. Он на мгновение задумался. — Что ж, сейчас и выясним.

Он щелкнул тумблером громкой связи.

— Экипажу занять боевые посты, — медленно произнес он. — Повторяю: по местам стоять, к бою готовиться. Боевые скафандры герметизировать.

С этими словами он надел шлем, защелкнул его на воротнике скафандра и проверил все соединения. Когда он взглянул на Барбюса, великан уже сложил пальцы кольцом — «всё ОК». За забралом его шлема сияла широкая ухмылка.

— Давай возьмем его, шкипер, — голос Барбюса прозвучал в шлеме Брима глухо.

В следующую секунду все остальные подтвердили готовность. Отметка находилась всего в нескольких световых годах. Если это действительно была «невидимка», Брим догадывался, что её командир сейчас определяет координаты, осматривается и готовится передать ежедневный отчет на базу. Здесь, в глубоком космосе, вдали от обитаемых планет, он уж точно не ожидал встретить штурмовик.

— Какую скорость он держит? — спросил Брим.

— Крейсерская, около пятнадцати световых лет за метацикл, — отозвался Стил. — Дистанция пять целых три десятых световых года. Быстро сближаемся.

— На что он похож?

— Судя по отметке, один из обычных подозреваемых — седьмой тип. Чего еще ожидать в такой дыре.

— Шеф, мне нужны две гиперторпеды на изготовку, — скомандовал Брим.

Барбюс на мгновение склонился над пультом.

— Две торпеды поданы на направляющие, шкипер.

— Отлично, — сказал Брим, замедляя УФ-400 и ложась на курс в сторону от «невидимки». — Стил, дай знать, когда он отправит отчет. Если мы снимем его сразу после этого, у них уйдет как минимум стандартный день, прежде чем они поймут, что он пропал.

— Я слежу, шкипер.

Тики тянулись медленно, словно метациклы. Брим вел корабль по ломаной траектории, оставаясь за пределами радиуса действия BKAEW «невидимки» седьмого типа. Он невольно усмехнулся: он уже давно не вступал в схватку с Лигой. И это чувство было чертовски приятным.

— Он передает, шкипер!

— Прекрасно.

С облегчением Брим рванул штурвал, плавно подал вперед рычаги тяги и устремился к цели — сейчас или никогда.

— Первую торпеду к бою, шеф!

— Готово, шкипер!

УФ-400 неслась на скорости почти в триста световых лет за метацикл, и уродливый силуэт «невидимки» возник на экранах почти мгновенно. Он рос на глазах, пока система наведения не захватила цель. Раздался подтверждающий писк, и гиперторпеда сорвалась с направляющей.

И тут, без всякого предупреждения, левый агрегат К-П 77-77 потерял тягу. УФ-400 дико занесло влево, захват цели сорвался в тот самый миг, когда торпеда уходила в космос. Ослепший и потерявший цель снаряд умчался прочь, повинуясь логике самоликвидации, и безвредно взорвался на безопасном расстоянии, пока Брим боролся с управлением.

— Вторую торпеду — сейчас! — рявкнул он, используя асимметричную тягу, чтобы заложить крутой левый вираж, а затем резко вывернул штурвал вправо.

На долю секунды система наведения поймала «невидимку», проносившуюся мимо в заносе. Захват! Палец Брима с силой вдавил кнопку пуска, и вторая гиперторпеда ушла в цель.

— Растрепанная борода Вута! — ахнул кто-то из глубины кабины. — Он маскируется!

Впившись взглядом в передние гиперэкраны, Брим затаил дыхание. Гиперторпеда неслась к «невидимке», которая стремительно, панель за панелью, растворялась в пустоте. Прямо перед тем, как враг окончательно исчез, Брим заблокировал цепи самоликвидации ракеты, заставив сбитую с толку торпеду продолжить полет — хотя она больше не «видела» назначенную цель.

Спустя несколько тиков передние гиперэкраны потемнели: пространство там, где должен был находиться враг, вспыхнуло чудовищным взрывом. На месте «невидимки» мгновенно образовалось месиво — нос и корма вращались по отдельности в расширяющемся облаке обломков металла корпуса и радиационного пламени.

Стиснув зубы, Брим делал всё возможное, чтобы уклониться от летящих обломков, но с одной работающей ходовой установкой и на скорости, далеко выходящей за пределы возможностей гравигенераторов, УФ-400 неслась прямо в самое сердце взрыва. Краем глаза он едва успел заметить кормовую часть «невидимки», промелькнувшую по левому борту — всего на миг открылся распоротый корпус и сложное сплетение механизмов. А затем какой-то несчастный лиговец врезался в передний гиперэкран, превратившись в кровавое пятно, которое тут же испарилось. Кто-то вскрикнул от ужаса, когда с оглушительным БАБАХОМ левая ходовая установка врезалась во что-то твердое. Внутренняя гравитация дрогнула, корабль резко швырнуло влево — прочь от носовой секции «невидимки», которая только что пронеслась в том месте, где они находились еще тик назад.

Затем, так же стремительно, как вошли в огненный шар, они миновали его, и передние гиперэкраны заполнились звездами, проносящимися вправо, пока корабль продолжал закладывать крутой вираж влево. В этот момент Брим поймал себя на том, что уже целую вечность не дышит. Судорожно глотнув воздух, он оглянулся назад: огромное радиационное пламя, бывшее когда-то «невидимкой», начало угасать, а две половины уродливого суденышка канули в звездную бездну.