— Хм, — проворчал Онрад, явно опешив от такого поворота беседы. — Пожалуй, не знаю. Может быть...

— Дядя Брим?

— Э-э, ну...

— Может, это будет тот человек, за которого я выйду замуж? — вмешалась Хоуп. — Наверное, когда-нибудь мне придется это сделать. Няня Тутти так говорит.

— В-вероятно, верное предположение, — пробормотал Брим, совершенно теряясь перед этой не по годам рассудительной четырехлеткой.

— Ч-что бы там ни говорила няня Тутти, — замялся Онрад.

— Раз так, — продолжала Хоуп, поворачиваясь к Бриму так, словно знала его много лет, — то ты, скорее всего, и есть мой настоящий папа.

— Ч-что? — запнулся Брим.

— О, всё в порядке, — сказала Хоуп с легкой улыбкой. — Мы можем сделать это и нашим секретом тоже. Он ведь мой отец, правда? — спросила она Онрада. — Кто еще может быть настолько важным?

Совершенно ошарашенный, Брим взглянул на Онрада. Как он мог отказать этому чудесному ребенку? С другой стороны, как можно доверить четырехлетней девочке столь опасную тайну?

— А как же набоб Эйрен? — попытался он уйти от ответа.

— О, многие говорят мне, что набоб Эйрен — мой отец, — ответила Хоуп, — но я им не верю. — Она посмотрела на Онрада. — Ты никогда не говоришь о Мустафе Эйрене так, как о дяде Бриме. К тому же набоб Эйрен никогда не приходит меня навестить.

— Он никогда тебя не навещает? — спросил Брим прежде, чем успел прикусить язык.

Хоуп покачала головой:

— Няня Тутти иногда водит меня к нему, но он быстро начинает вести себя так, будто я ему надоела.

— Ну, я ведь тоже нечасто прихожу к тебе, — заметил Брим.

— Это правда, — согласилась Хоуп, — но ты присылаешь мне подарки отовсюду. И мне это очень нравится. Это почти как весточка от тебя. Это значит, что тебе не всё равно.

— Тебе нравится то, что я присылал? — спросил Брим. — Я никогда не был уверен...

— Мне нравится всё, что ты присылаешь, — ответила Хоуп, — но больше всего мне нравится сам факт. Я знаю, что ты думаешь обо мне.

— Что ж, это чистая правда, — заверил ее Брим. — Я действительно часто о тебе думаю.

— Значит, ты мой настоящий папа, верно?

Брим глубоко вздохнул, помедлил секунду, понимая, что следующие слова станут, пожалуй, самыми важными в его жизни. Но прежде чем он успел сказать «да», Онрад ответил за него.

— Да, Хоуп, — произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Пришло время узнать правду. Дядя Брим — твой настоящий отец.

— Я так счастлива, — сказала она, протягивая руки, чтобы взять Брима за ладони. — У всех других девочек, с которыми я играю, есть настоящие папы. Хорошо, что и у меня теперь есть.

— Но ты не сможешь никому об этом рассказать, — предостерег ее Брим. — Тебе всё равно придется притворяться, что твой отец — Мустафа Эйрен.

— О, я справлюсь, — радостно пообещала Хоуп.

Онрад нахмурился и погладил бородку.

— Вообще-то, ты не должна этого делать, — сказал он. — Пора бы уже открыть правду.

— Но зачем, дядя Онрад? — спросила Хоуп. — Раз я и так знаю, кто мой папа, зачем нам расстраивать Мустафу Эйрена?

Онрад взглянул на Брима, затем на девочку.

— Да, полагаю, это его расстроит, — согласился он. — Пусть он и не навещает тебя, ты всё же много для него значишь.

— Тогда это будет наш секрет, — провозгласила Хоуп, поворачиваясь к Бриму. — И я буду называть тебя папой, только когда мы будем втроем. Правда, будет здорово?

Брим встретился взглядом с Онрадом и кивнул.

— Решать вам, ваше величество, — тихо сказал он.

Онрад перевел взгляд на Хоуп, склонившись к ней так близко, что их носы почти соприкоснулись.

— Это очень большая тайна, если мы решим ее хранить, маленькая принцесса, — произнес он. — Когда-нибудь этот секрет будет — должен быть — раскрыт. Но чем дольше мы его храним, тем меньше бед принесет правда в итоге. Ты понимаешь? Это очень важно.

Хоуп на мгновение задумалась, затем кивнула.

— Я многого не понимаю, — сказала она с очень серьезным видом. — Но я понимаю, что важно, чтобы об этом знали только ты и папа, так что я буду молчать.

Онрад задумчиво кивнул, а затем осторожно передал девочку Бриму, который поначалу держал ее так, словно у него в руках была гиперторпеда с взведенным детонатором.

— Да будет так, друзья, — сказал император, и к нему вернулась улыбка. Затем он покачал головой и усмехнулся. — Я ведь заглянул только для того, чтобы спросить, не пообедаете ли вы со мной сегодня вечером.

— Я так рада, что ты зашел, — сказала Хоуп. — У меня вдруг появился настоящий папа, и я думаю, это отличный повод для праздника — только для нас троих.

— А вот это действительно прекрасная идея, принцесса, — сказал Онрад, хлопая Брима по спине. — Иногда, — добавил он, увлекая их за собой в глубь дворца, — самые важные вещи во Вселенной случаются совершенно случайно. Устроим-ка мы праздник.

Глава 18

...совершенно не на своем месте

ТРИАД АВАЛОНА-АСТУРИАСА, АВАЛОН, 39 ДЕКАДА 52016 ГОДА

В канун новогодних торжеств и бала имперского Календаря 52017 года Брим внезапно осознал, что остался в городе в полном одиночестве. Все его знакомые с головой ушли в семейные празднества, срочные военные дела или бизнес. Даже Барбюс исчез на несколько дней, получив отпуск вместе с няней Тутти. Бриму же до смерти надоели пустоголовые богачи, завсегдатаи казино — к тому же ему претило облегчать их кошельки, особенно теперь, когда он совсем не нуждался в выигрыше. С содроганием думая об очередном одиноком ужине — ведь даже самые изысканные яства кажутся пресными, когда ешь их в одиночку, — он спустился на лифте в вестибюль и вышел в ночной Авалон.

Отмахнувшись от ретивого швейцара, который во что бы то ни стало вознамерился усадить его в такси, Брим пешком отправился по темным, заваленным обломками улицам в сторону адмиралтейства. Он знал, что там полно кабаков, где можно найти и добрую еду, и надежную компанию бывалых космонавтов. Пока он шагал по древним мостовым, под его сапогами хрустел строительный мусор. Сам воздух разил сырой штукатуркой, гарью, смертью и разорением. Брим сморщил нос. Раненый город, казалось, содрогался в лихорадке, пожираемый войной. Повсюду безглазые силуэты разрушенных зданий соседствовали с теми, что чудом уцелели. Оживленные лавки, спрятанные за светомаскировочными шторами, работали бок о бок с обугленными пустыми коробками домов. Жизнь или смерть в военном Авалоне — всё решала чистая удача. Брим стиснул зубы и плотнее запахнул плащ, продолжая свой путь. Куда лучше быть в самом пекле, сражаться, чем прозябать в роли стороннего наблюдателя. И хотя на войне пуля тоже не разбирает чинов, там ты хотя бы чувствуешь, что защищаешься.

В полумраке он споткнулся о кучу кирпичей и едва не упал, когда грузовик с погашенными фарами прижал его к бесформенным горам зловонных обломков. После этого Брим сдался и поймал первое же свободное такси.

Он велел остановить машину под знакомой вывеской с изображением старинного галеона, у таверны «Парус и пушка», и с облегчением обнаружил, что почтенное заведение всё еще цело. Оставив щедрые чаевые водителю, чья жизнь в навигации по темным, изрытым воронками улицам наверняка была несладкой, Брим отодвинул тяжелую штору и шагнул в тускло освещенную, шумную вселенную. Здесь царил почти неправдоподобный в разгаре разрухи дух бодрости: воздух был напоен ароматами мим, хогге-поа, сигарет му'окко, духов и специй.

Протиснувшись к стойке, он принялся изучать мелом написанное меню, но не успел сделать заказ: чья-то рука коснулась его плеча. Одновременно до него долетел едва уловимый, знакомый аромат, и женский голос спросил:

— Послушайте, вы ведь лорд Брим, не так ли?

Брим обернулся. Перед ним сидела женщина с вдумчивым, интеллигентным лицом: изящный носик, чувственные губы, округлые щеки — и всё это очаровательно обрамлено прямыми светлыми волосами, доходящими до плеч. На ней был стильный, явно дорогой гражданский плащ королевского синего цвета с золотым шитьем, под которым виднелись темно-красный деловой костюм и белая блуза. Он точно знал эту потрясающую женщину, но откуда?