– Что-то не так, Ежевика?

– Со мной все в порядке, – с искренним недоумением отозвалась она. – Насчет остальных иногда сомневаюсь.

Через долгих два дня полета над болотными землями, граничащими с Пределами, воины-наблюдатели выкрикнули предупреждение. Они заметили вдалеке несколько летящих фигур, не то сквернов, не то окрыленных.

Утес влез на рулевую рубку и, прикрыв ладонью глаза от солнца, всмотрелся в указанном направлении.

– Воины, летят в нашу сторону, – доложил он, спрыгнув с крыши.

Лун с шипением выдохнул. Группа воинов – больше похоже на регулярный патруль, чем на выживших после атаки сквернов.

Шипы Нефриты дрогнули.

– Можешь сказать, кто это?

– Не на таком расстоянии.

Утес ждал, когда она примет решение. Они вели себя вежливо друг с другом, но между ними тяжелой глыбой висела очевидная и непонятная враждебность.

– Может, поднимешься и подашь им знак? – сухо произнесла Нефрита.

Утес кивнул и отвернулся к корме. Шипы Нефриты на миг болезненно наклонились и сейчас же вернулись в нейтральное положение. Лун поймал недоуменный взгляд Ежевики. Он и сам не понимал, в чем дело.

За прошедшие два дня стало очевидно, что некоторые раксура не разговаривают друг с другом, но на лодке их было слишком много, что делало конфигурацию конфликтов неочевидной. Утес избегал всех, Звон с Лозой и Ежевика недоумевали, а когда Лун попытался расспросить Потока, тот прошипел: «Меня это не касается!» и полез обратно на мачту. Сумрак ловко сменил тему, так что Лун не понял, знает он что-нибудь или нет. А любая попытка давить на Толка заканчивалась назойливыми расспросами о ранениях Луна и завуалированными угрозами отправить его в целительный сон. Делин и остальные обитатели Золотых островов словно не замечали происходящего, что смущало еще сильнее.

– Может, сквернов высматривают? – спросил Лун Нефриту.

Утес спрыгнул с кормы, перевоплотился, поймал ветер и взмыл над ветряным кораблем.

– Может быть, – сказала Нефрита, глядя на летящего Утеса.

Лун с Нефритой ждали на палубе. Воздух был сырой и прохладный, как влажное одеяло. Ветер нес легкий дух гниения, но откуда-то издалека. Когда незнакомая группа приблизилась, Поток и Огонек поднялись в воздух, чтобы расспросить их.

Приземлившись на палубу, Поток доложил:

– Они из Изумрудных Сумерек и Океанской Зимы. Говорят, у них есть новости.

Нефрита обернулась к Луну.

– Лучше им тебя не видеть.

– Что-что? – растерянно переспросил Лун.

– Это же Изумрудные Сумерки, – пояснила Нефрита. – Сам знаешь, какие они. Могут пойти слухи. И Сумраку тоже скажи.

Луну пришлось прикусить губу, чтобы не оскалиться. Изумрудные Сумерки вполне могут распустить слухи независимо от того, видели его или нет. И все же он заставил себя развернуться и пойти к двери. На лестнице он встретил поднимавшегося к выходу Сумрака, взял его за руку и потянул за собой вниз.

– Нам придется спрятаться.

– А я думал, это просто воины, – удивился Сумрак.

Лун подавил шипение.

– Это воины. Утес трахался с морской обитательницей по всей лодке, а прятаться должны мы – чтобы не пошли слухи.

Сумрак остановился под лестницей и удержал Луна.

– Ты консорт, Лун, но есть дворы, где к тебе не будут относиться как к консорту, если ты ведешь себя не как консорт, – с легким раздражением сказал он. – Изумрудные Сумерки как раз из таких. Поверь мне, я знаю.

Лун сумел не зарычать. Сумрак прав, хоть от этого и не легче.

– Я тоже знаю.

Вот так они оказались в каюте возле главного трюма, пока остальные разговаривали с воинами Изумрудных Сумерек. Там же были Звон, Огонек и Ежевика. Дверь они оставили открытой, так что могли все слышать. Делин сел у двери, чтобы говорить и с теми, и с другими. Лун едва сдерживал гнев, но все же хорошо, что они узнают новости из Пределов.

Крокуса из Изумрудных Сумерек и Юлу из Океанской Зимы послали, чтобы проверить, убрались ли скверны из болотных земель.

– Мы находили полумертвых брошенных дакти. Ходили слухи о почти не пострадавшей стае, еще оставшейся здесь, но, когда мы сюда добрались, ее уже не было.

– Чем дальше скверны были от Пределов, тем сильнее они пострадали. За весь последний день мы не видели ничего, кроме гниющих трупов, – добавила Юла.

Пока Нефрита расспрашивала о подробностях, Лун представил, каково было бы вернуться домой и найти такими Пределы. Мертвые пустые колонии и только гниющие трупы. Хианцы были близки к успеху.

Несмотря на полученные хорошие вести, все же большим облегчением было увидеть живую и благополучную колонию, когда ветряной корабль нырнул под купол Пределов и направился через лес деревьев-гор к Туману Индиго.

Наконец ветряной корабль вошел в просвет необъятного купола колонии Тумана Индиго. Лун со Звоном стояли у ограждения. Вокруг дерева патрулировали на лету группы воинов, а на садовых платформах собрались арборы. Воинов и арборов снаружи было больше, чем обычно во второй половине дня, потому что Нефрита выслала Потока и Ловкача вперед, предупредить двор.

Вероятно, Жемчужина и Малахита прибыли несколько дней назад, и теперь все ждали корабль. Первой их поприветствовала Селадонна, которая взмыла вверх и приземлилась на палубу, а за ней последовала радостная толпа воинов Тумана Индиго и Опаловой ночи.

– Елея сказала, что тебя захватили земные, дурень, – произнесла Селадонна, заключая Луна в объятья. Он сам не ожидал, что так сильно растрогается, и обнимал ее дольше, чем намеревался. Наконец, сестра отпустила его. – Все хорошо? – беспокойно нахмурившись, спросила она.

– Ну конечно, все хорошо, – сказал Лун, чувствуя, что прозвучало неубедительно, и Селадонна с подозрением посмотрела на него.

Сбитый с толку Звон указал в противоположную от просвета сторону.

– Это то, что я думаю?

Селадонна обернулась и качнула шипами.

– Это стая полусквернов.

Лун шагнул к ограждению, чтобы посмотреть. Ветерок временами доносил с той стороны запах сквернов, так что присутствие стаи не было для него неожиданностью.

Лагерь устроили на расчищенной платформе маленького дерева-горы у края купола Тумана Индиго. Там стояли укрепленные молодыми деревцами шатры, были вырыты костровые ямы, и все в точности походило на лагерь раксура – кроме бледной кожи владык и дакти в земном облике.

– Они остановились здесь до отбытия раксура Опаловой Ночи, – пояснила Селадонна. – Малахита обещала им древо-гору на своей территории.

– Не сомневаюсь, что Изумрудные Сумерки и другие колонии были потрясены, – подняв брови, произнес Звон.

– Интересный был разговор, – признала Селадонна. – Но наставники сказали, что королева сквернов не может плодиться как прародительница, так что нет причины не оставить их здесь. Малахиту поддержала Жемчужина. А уж их обоих никому не остановить.

Ветряной корабль привязали к ветке над одной из самых больших платформ, Лун с остальными полетели к входному дуплу и вошли внутрь дерева.

Зал приветствий, полный воинов и арборов, гудел от радостных возгласов. От накатившей на Луна волны знакомых запахов, смешанных с чистым ароматом древа-горы, вдруг стало трудно удержать шипы в нейтральном положении.

Странно было видеть столько раксура в древе-горе Тумана. Тут смешались всевозможные запахи, а обычно полупустые балконы на всех уровнях между холлом и залом королев сейчас были заняты. Обилие новых запахов, еще больше голосов и шорохов, и гораздо больше, чем всегда, вывешенных для просушки одеял.

Елея появилась со шквалом шипов и крыльев и сменила облик еще до приземления. Она бросилась к Луну, и он поймал ее.

– Жемчужина сказала, что ты жив. – Она прикусила его за ухо. – И я не удивлена. Я знала, знала…

Он куснул ее ухо в ответ и сказал не слишком к месту:

– Я тоже.

Она отпустила его и обернулась к Нефрите. Потом Луна энергично стиснул Крестец, и Лун потерял из вида Нефриту и Елею. После этого появился Уголек, красивый, как всегда, даже если волнуется и обеспокоен. Рядом с ним шел Сумрак, и воины уступали консортам дорогу.