– Лун, Сумрак говорит, что у тебя все хорошо, но… на самом деле все хорошо? – спросил Уголек.

– Ну конечно, – ответил Лун. – Как малыши?

Сумрак подтолкнул Уголька – дескать, а я что говорил. Уголек осторожно посмотрел на Луна, но, кажется, с облегчением.

– С ними все в порядке. – Он добавил уже более уверенно: – И ты будешь гордиться тем, как вела себя Стужа в твое отсутствие.

Когда буря приветствий утихла, Лун опять оказался рядом со Звоном.

Неподалеку от Звона вокруг Толка и Ежевики собралась большая группа арборов. Звон, чуть улыбаясь, поднял взгляд на центральный колодец.

– Наверное, когда-то здесь тоже было так, – сказал он. – Я и не предполагал, что нам доведется это увидеть.

Лун опять посмотрел наверх, где воины перелетали с балкона на балкон.

– Они уйдут, и опять станет тихо.

Из-за шумной толпы арборов появилась Нефрита.

– Я должна встретиться с Жемчужиной и Малахитой, – сказала она Луну.

Он сделал вид, что верит.

– Если я тебе понадоблюсь, то буду внизу, в яслях.

– Я спущусь туда позже, – чуть помедлив, сказала она и прыгнула на стену приветственного зала.

Лун собирался провести время со своим выводком и птенцами из Медного Неба, а также поговорить с учителями. Но после града вопросов от Стужи, когда пришлось рассказывать ей в общих чертах о путешествии, после Шипа и Горького, и игр со всеми малышами, он уснул так глубоко, что ничем было не разбудить. Даже когда Почка, Кора и Река стояли над ним, болтали и нечаянно на него наступали.

Он проснулся только утром, рядом с малышами и птенцами. Река протягивала чистую одежду. Она показала, где бассейн для купания, и сказала, что двор готовится к прощанию с Песней, Витком и двумя погибшими в бою воинами из Опаловой Ночи. Лун не собирался спать так долго. Он хотел поговорить с Нефритой, убедиться, что обитатели Золотых островов устроились со всеми удобствами, и еще много чего. Он даже не знал о гибели Витка.

Так долго Лун спал отчасти из-за того, что не совсем еще исцелился от ран, но основной причиной было ощущение, что он снова дома и в безопасности.

– Где Нефрита? – спросил он Реку.

– Наверху, на уровне королев. – Река помогла ему подняться. – Елея приходила посмотреть, где ты, но Нефрита просила ее не будить тебя, если ты спишь. А теперь – поспеши!

Лун поплелся к бассейну и привел себя в порядок.

Двор пел по погибшим смесь песен Тумана Индиго и Опаловой Ночи. За многие циклы Лун привык к песне Тумана Индиго, но песнь Опаловой Ночи все еще разрывала сердце. Как только все закончилось, он сбежал из зала приветствий.

Он поднялся на уровень консортов. Там было тихо, поскольку Уголек и Сумрак еще находились внизу с остальными, и заново познакомился со своей опочивальней. Арборы обновили в ней согревающие камни в очаге и раковины улиток, заговоренные на свечение. Эту комнату, принадлежащую ему одному, Лун никогда не воспринимал как должное – он не имел ничего подобного, пока не пришел к этому дереву, в этот двор. Но с Нефритой было что-то не так, и все вокруг казалось неправильным.

Потом по дуновению пахнущего дождем воздуха Лун понял, что Утес здесь, на своем любимом месте для размышлений, и Лун нашел его в комнате с открытой наружу дверью. Внутрь проникали зеленый свет леса, гул насекомых и ветерок, и Утес сидел на полу перед дверью. Лун устроился в другом конце комнаты, где мог прислониться к стене и все же кожей ощущал свежий воздух. Какое-то время он так и сидел в дружелюбном молчании, вдыхая насыщенный аромат зелени Пределов. Казалось, прошло уже много циклов с тех пор, как они с Утесом сидели здесь и спорили, прежде чем отправиться в сел-Селатру.

Спустя какое-то время Утес кивнул Луну.

– Ты хотел поговорить.

Лун нахмурился. Он не собирался давить на Утеса молчанием. Ему даже не пришло в голову, что Утес так это воспримет. Но вдруг Утес и сам хочет поговорить? И Лун сделал первый шаг.

– Мне кажется, Нефрита на меня злится из-за того, что я позволил Лавинат захватить себя.

Утес поморщился.

– Нет, дело не в этом.

Лун поразмыслил. По крайней мере, Утес готов признать, что причина существует, это не разыгравшееся воображение Луна.

– Она злится на тебя?

– Злилась, да. Теперь – не знаю.

– А ты зол на нее?

Утес замялся.

– Раньше был. Теперь нет.

– Почему?

Утес обернулся, чтобы смотреть на Луна здоровым глазом.

– Это сложно.

– Насколько сложно? Вы много дней вместе путешествовали по Кишу, жили в городе земных обитателей – и не разобрались с этим?

Вздохнув, Утес отвел взгляд.

– К тому времени как я был готов поговорить с ней, мы уже пытались разобраться с твоими новыми кишскими друзьями из-за тебя.

– Так что изменилось… – Ну да, кое-что сильно изменилось. – Вы нашли меня. Вы злились друг на друга из-за того, что меня схватила Лавинат? А почему?

Утес неожиданно встал.

– Она должна сама тебе рассказать.

Уходя, он потрепал Луна по голове, чуть раздраженно, но словно в знак извинения.

Лун понял, что надо узнать больше. До сих пор он не мог ничего добиться от Сумрака, но стоило попробовать еще раз. Он нашел Сумрака на самой большой садовой платформе – тот плавал в пруду вместе с воинами и арборами Опаловой Ночи и Тумана Индиго. Пруд находился в центре фруктового сада, среди деревьев с извилистыми длинными ветками и густыми кронами. От хорошего ухода и обрезки деревья стали намного выше, чем когда он Лун впервые сюда попал.

Воины и арборы Тумана Индиго, кажется, чувствовали себя вполне уютно рядом с Сумраком, даже когда он был в крылатой форме. Вероятно, сыграло свою роль то, что арборы Опаловой Ночи весело плескались и играли с ним рядом, а также то, что они с Огоньком постоянно затевали шутливую борьбу, и Сумрак делал вид, что проигрывает. Лун присел у края пруда, отклоняя все приглашения присоединиться. Когда Сумрак, встряхивая шипы и брызгаясь, поднялся на поверхность, Лун подхватил его, вытащил из пруда и увлек за деревья, где никто не услышит.

Сумрак шлепнулся на холмик под фруктовым деревом, все еще отряхивая шипы.

– Что такое?

– Ты знаешь, что произошло между Утесом и Нефритой? – спросил Лун, усевшись на плеть дыни, чтобы оказаться на уровне его глаз.

Сумрак покосился на тяжелую ветку над головой.

– Может быть, но тебе мне не следует рассказывать, – неохотно признал он.

Лун нетерпеливо махнул хвостом, распугав устроившуюся на нем стайку летучих ящериц.

– Вот как?

– Не должен и не стану, – пояснил Сумрак. – Если они сами не заговорят об этом.

– Ты же наполовину мой брат по выводку, ты обязан рассказать, – разочарованно протянул Лун.

– С чего это ты взял? – удивленно взмахнул шипами Сумрак. Лун сердито посмотрел на него. Ненадолго растерявшись, Сумрак добавил: – Ты хочешь заставить меня рассказать?

Сумрака растила Малахита, и запугать его было просто невозможно.

– Если угадаю, ты подтвердишь, что я прав? – попытался Лун.

– Нет, – фыркнул Сумрак.

Лун позволил Сумраку вернуться к пруду и принялся за Звона, который ничего не знал, но хотя бы хотел помочь.

Лун нашел его на балконе, выходившем в приветственный зал, где Звон обложился перьями, чернильными камнями и бумагой. Он сообщил, что намеревается писать отчет о путешествии, чтобы поделиться с Делином, который сейчас где-то пишет свой и поделится со Звоном. Лун понятия не имел, для чего им требуются две разных версии, но кажется, это занятие радовало обоих.

Лун рассказал о своих подозрениях относительно Утеса и Нефриты, и Звон раздраженно махнул рукой.

– Я тоже это заметил. И положение ухудшается. Но я не знаю, в чем дело. Они тебе не сказали?

Лун поник от разочарования.

– Утес не скажет. – И раздраженно добавил: – А Сумрак знает. Почему не знаешь ты?

Вопрос был риторический, но Звон задумался и поднял брови.

– Должно быть, в руинах что-то случилось, да? Мы с Лозой все время были в рулевой рубке гигантского корабля. Но Сумрак остался помогать Рорре, а воины пошли к Нефрите.