…Про меня забыли. День шёл за днём, а я ничего не делаю – просто слоняясь по замку. Пытался пристроиться помочь мужчинам, но своим среди них себя не почувствовал – сторонились, косясь на меч и вежливо намекали, что не по чину мне "кайлом махать". То же самое происходило и с воительницами – за редким исключением меня не замечали, презрительно кривясь на моё оружие. Для них я выскочка, не заслуживший его носить, а если учесть, что ещё и прозвище заимел, которое далеко не у каждой было, то можно представить как меня "любили". Только несколько защитниц, прошедшие со мной "Дерьмовую" войну были более или менее дружелюбны, да ещё Дахха. До стычек и оскорблений дело хоть и не доходило, но я находился в полном вакууме, "не пришей рукав". Ещё и Бейлла куда-то пропала. То ли сама не хочет со мной встречаться, то ли мамаша ей "мозги прочистила", но факт остаётся фактом – общение наше прекратилось совсем.

Смертная скука! Уже не хотелось ни вина, ни спокойствия. От безделья стал изнурять себя тренировками, но несколько часов ежедневных физических упражнений проблемы не решили. В один из очередных пустых дней заметил в местном кабаке штуку сильно напоминавшую помесь гитары и лютни. Семь струн, гриф, полностью копирующий гитарный и продолговатая, выпуклая сзади дека.

– Это откуда здесь? – спросил я у пробегающего мимо слуги.

– Так это… Уважаемый… – с лёгкой заминкой в голосе произнёс он. – Вурта всегда здесь!

– И кто на ней играет?

– В замке никто не умеет, а вот, если кто-то из Хранительниц приезжает, то обязательно пару былинных песен под её звон рассказывает. Красиво так… – закатил он глаза от удовольствия, явно вспоминая местные концерты.

– А мне попробовать можно, как думаешь?

– Спроси у Уважаемой Праллихи! Она за Гостевой дом и всё, что с ним связано в ответе перед Хозяйкой Аггой.

Быстро найдя Праллиху, громким криком вразумляющую поваров, сразу подкатил с предложением поиграть.

– Сломаешь! – недовольно посмотрев, отрезала она.

– Ещё ни одной вурты не сломал! – честно ответил ей, забыв упомянуть, что ни разу сей агрегат в руках не держал. – Под твоим присмотром разочек? В любой момент отнять можешь!

– Ладно! Разгребусь с делами, а там посмотрим! – милостиво разрешила Праллиха.

Несколько часов я провёл в нетерпении, ожидая, когда она вспомнит обо мне.

Странное дело! Сколько себя помнил в молодости – каждый день в музыкальной школе вызывал чувство скуки и бесполезности. Семь лет пиликал на скрипке, так и не полюбив это занятие. Попутно осваивал и "пацанский" инструмент – гитару. В отличие от скрипки, она мне пригодилась потом не раз. Скольких девчонок охмурил, наигрывая пошловатые любовные песенки, а когда попал в армию, то быстро стал "звездой казармы", сменив репертуар на более подходящий для мужского общества.

Праллиха пришла сама ко мне, бережно неся инструмент, завернутый в тряпку.

– Держи! – нехотя процедила она сквозь зубы и с угрозой добавила. – Только посмей сломать!

После этого уселась на мою кровать и стала внимательно наблюдать за происходящим.

Я бережно взял вурту и провёл пальцами по струнам. Мдя… Расстроена она была полностью. Потихонечку стал подкручивать колки, добиваясь приемлемого звучания.

– Чего ты там бренькаешь?! – подала голос нетерпеливая Праллиха. – Зубы ноют от твоей игры! Если не можешь, то нечего было и выклянчивать!

– Так я ещё и не играю! Звуки настраиваю!

– А чего их настраивать? И так хорошо всегда было!

– Разве Хранительницы перед игрой этого не делали?

– Может и делала кто из них… – задумчиво произнесла она. – У некоторых музыка звонко получалась, лучше, чем у остальных.

– Вот то-то и оно! Потерпи – немного осталось.

Наконец вурта была готова. Звучание, конечно, отличалась от нормального гитарного из-за поганых по качеству струн, но в целом было играбельно.

Взяв пару "блатных" аккордов внимательно посмотрел на Праллиху. Та перестала корчить недовольную мину и заинтересованно прислушалась.

Чтобы сыграть? Попробую "Дом восходящего солнца.

Пальцы нежно коснулись струн, они откликнулись и по комнате разлилась такая любимая мелодия. Я запел на английском, практически погрузившись в транс и вспоминая свою жизнь на земле… Школу, училище, первую любовь и воинское братство… Радости и потери, боль после ранения и тепло родительской заботы… Ничего из этого теперь нет и не будет… Есть новый мир и мой новый дом – Дом Восходящего Солнца…

Звуки последнего аккорда растворились. Я сидел и смотрел в одну точку, не в силах прийти в себя. Наконец меня "отпустило" и повернувшись к Праллихе, спросил:

– Ну?

Бедная воительница сидела словно истукан, сжав до белых костяшек рукой спинку кровати. По её щекам текли слёзы, а глаза смотрели куда-то вдаль.

– Ну как?! – повторил свой вопрос громче.

Праллиха вздрогнула и резко опомнившись, вскочила.

– Ты… Ты… Колдун!

– С ума сошла?! Я же просто играл! – оторопел я от неожиданности.

– Играл?! Так невозможно играть, чтобы довести до такого состояния! Это колдовство! И слова твои чужие казались понятными! Так не бывает! – с угрозой закричала она, пытаясь вытащить из ножен меч.

– Но-но! – я с усилием заблокировал её руку. – Только за оружие не хватайся! Хочешь, расскажу про что эта песня? Она из моего мира. Сама знаешь, что я не местный.

– Говори! – воительница отступила на шаг, перестав теребить меч.

– Эта песня о Солнце. У него есть дом… Если его найти, то исполнятся твои самые сокровенные мечты. Много людей ищут его, променяв тёплую кровать на странствия. Но на самом деле, Дом Восходящего Солнца у нас в душе! И каждый человек обязан искать его в самом себе, чтобы жизнь не была бессмысленной. Вот так! И нет тут ничего колдовского! Настоящая музыка она такая – заставляет чувствовать!

– Наши Хранительницы играют по-другому и поют не так! – не унималась Праллиха.

– Повторю! Я из другого мира! Странно было бы, если бы играл и пел, как в Мире Сестёр принято.

– Хорошо… – почти успокоилась она. – Тогда давай ещё одну. Но если почувствую, что колдуешь…

– Понял-понял! – замахал я руками. – Хочешь без слов? Просто музыку.

– Музыка всегда со словами! – важно произнесла воительница.

– Не всегда. Слушай!

"Крылья ангела" Моцарта всегда нравилось женщинам, надеюсь, в этом мире исключений не будет. Я подул на кончики пальцев, отвыкших от струн, и заиграл спокойную, плавную тему. К концу её Праллиха совсем пришла в чувство и с умилением смотрела на меня, уже не помышляя о смертоубийстве.

– Хорошо как… Словно в детство окунулась… – выдохнула она.

– Вот видишь! А ты всё: "Колдовство! Колдовство"! Это музыка! Настоящая! Она чувства наши пробуждает!

– Давай ещё! – глаза женщины горели азартом.

– Извини. – расстроил я её. – Надо перерыв сделать. Давно не играл и отвык. Могу после вечернего колокола в таверне сыграть. Только предупреди, что колдовства тут нет, а то зарежут ненароком!

– Предупрежу! Но ты обязательно приходи! И это… Оставь вурту у себя.

На том мы и расстались, довольные друг другом. Она пошла по своим делам, а я судорожно стал вспоминать чего ещё могу побренчать, не шокируя их уши совсем уж экстравагантными мелодиями. Эх! Ещё бы несколько песен перевести на понятный им язык – вообще хорошо было бы. Про любовь им нафиг не надо – не поймут, а вот армейско-героическое, баллады там, например, попытаться адаптировать можно. Это всяк интереснее, чем "карандашом в стакане" по замку болтаться!

Вечерний концерт прошёл шикарно, несмотря на то, что любой уважающий себя гитарист прибил бы меня за такую корявую игру, но для неискушённого Мира Сестёр я был просто Паганини!

Ещё несколько вечеров я развлекал публику инструменталкой, пока не вынес на всеобщее обозрение первую адаптированную песню. Потрудиться пришлось не хило, но "Легенда" Виктора Цоя зашла" так, что пришлось петь её раз пять! "Синяя луна" была ещё очень свежа в памяти и многие ассоциировали "Легенду" именно с ней.