Как оказалось, мне его очень не хватало! Что он делает сейчас? Стоит ли у окна своей комнаты, глядя на ту же луну, что и я? Скучает ли по нашим вечерним беседам так же, как скучаю я? Или его жизнь спокойно течет своим чередом, и я — лишь далекая тень в его памяти? Эти мысли жгли меня изнутри, заставляя ворочаться по ночам и просыпаться с тяжелым сердцем.

Письма из поместья приходили регулярно, и каждый раз, видя знакомый почерк на конвертах, мое сердце замирало в надежде. Себастьян Мориц аккуратно докладывал о финансовых делах, мастер Жером с воодушевлением рассказывал о лошадях, Марта делилась новостями о хозяйстве, словно стараясь сохранить для меня каждую мелочь домашней жизни. Но от Ригана не было ни строчки, ни единого слова! И это молчание пожирало меня изнутри, терзало больше, чем я готова была признать даже самой себе.

— Дорогая, ты выглядишь совсем измученной, — заметила мадам Мелва однажды утром за завтраком, и в ее голосе звучала материнская тревога. — Не томит ли тебя тоска по дому?

Я взглянула на нее и почувствовала, как подступают слезы. Как объяснить ей, что неожиданно для самой себя я поняла, что тоскую не столько по дому, сколько по одному человеку, который может даже не помнить о моем существовании?

— Немного, — солгала я, намазывая медом булочку. — Просто привыкла к активной жизни, а здесь все так размеренно и спокойно.

— Размеренность тоже имеет свою ценность, — мудро заметила она, но я видела, что мое состояние беспокоит ее. Ее глаза изучали мое лицо с пронзительной внимательностью, словно пытаясь прочесть написанную на нем правду.

Наконец, когда доктор объявил мадам Мелву полностью выздоровевшей, мы отправились в обратный путь. Дорога показалась мне нескончаемо долгой, несмотря на то, что мадам Мелва была полна энергии и с воодушевлением строила планы по улучшению своего поместья. Я кивала, улыбалась, но мысли мои метались, как птицы в клетке. Скоро я увижу его. Скоро.

— Знаешь, Адель, — говорила она, глядя в окно экипажа на знакомые пейзажи, — эта болезнь многое мне показала. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на сомнения и страхи. Иногда нужно просто довериться сердцу.

Ее слова отозвались где-то глубоко внутри. Может быть, она права? Может быть, пора перестать анализировать каждое чувство и просто позволить себе быть счастливой? Позволить себе любить?

Поместье встретило нас золотом поздней осени, и при виде родных стен у меня перехватило дыхание от переполнявших чувств. Деревья в парке пылали багрянцем и желтизной, словно природа устроила праздничный салют в честь нашего возвращения. Воздух был свеж и прозрачен, а дом казался особенно уютным в лучах заходящего солнца. Я вышла из экипажа и глубоко вдохнула родной воздух, чувствуя, как напряжение последних недель начинает отпускать.

— Мадам Адель! Мадам Мелва! — радостно закричали Жак и Сэм, выбегая навстречу. — Как мы по вам скучали! Мадам Мелва, вы выглядите прекрасно!

Марта появилась на крыльце, вытирая руки о передник, и ее лицо просто светилось от радости. Себастьян Мориц степенно вышел из дома, держа в руках стопку писем, но даже его обычно невозмутимое лицо выражало искреннее удовольствие. А мастер Жером спешил из конюшен, очевидно, переполненный желанием поделиться новостями о лошадях.

Но мой взгляд лихорадочно искал одну-единственную фигуру среди встречающих. Ригана не было. Что-то тяжело осело в груди, и вся радость возвращения вдруг показалась неполной, словно чего-то важного не хватало. Разочарование было таким острым, что на секунду мне показалось, будто весь мир потускнел.

— Где мсье Риган? — вырвался у меня вопрос, прежде чем я успела себя остановить.

— Он в городе, мадам, — ответил дворецкий, не подозревая, какую бурю его слова вызывают в моей душе. — Улаживает дела с поставщиками кормов. Должен вернуться к ужину.

К ужину! Значит, я увижу его уже сегодня! Я кивнула, стараясь скрыть охватившее меня волнение, но мое сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.

Мы вошли в дом, и знакомые звуки и запахи окутали меня, как теплое одеяло. Марта суетилась вокруг нас, расспрашивая о поездке и здоровье мадам Мелвы. Я поднялась в свои покои, чтобы привести себя в порядок после долгой дороги. В зеркале отражалось усталое, но взволнованное лицо — месяц разлуки наложил свой отпечаток.

За обедом мадам Мелва живо рассказывала домочадцам о целебных водах и горном воздухе Бельмонта, но я слушала вполуха. Мысли мои то и дело возвращались к предстоящей встрече с Риганом. Что я ему скажу? Как он на меня посмотрит?

После обеда я наконец отправилась в свой кабинет. За месяц отсутствия накопилось множество дел, и меня ждала внушительная стопка корреспонденции. Я села за письменный стол, пытаясь сосредоточиться. Письма от покупателей лошадей, деловые предложения, отчеты от мсье Левана — все смешалось перед глазами. Мысли мои были заняты совсем другим. Но одно письмо все же привлекло внимание — знакомый почерк Делии.

«Дорогая Адель, надеюсь, это письмо дойдет до тебя быстро. У нас случилась беда — Кэтрин пропала. Уже неделю нет никаких вестей от нее. Последний раз ее видели, когда она уехала к королеве по какому-то важному вопросу, но домой не вернулась. Дерек обезумел от беспокойства, обыскал весь Грейтаун, но следы обрываются у дворца. Твоя обеспокоенная подруга, Делия»

И мир перевернулся. Письмо выскользнуло из моих онемевших пальцев. Кэтрин! Моя дорогая, смелая, бесшабашная Кэтрин! Перед глазами пронеслись воспоминания — ее заразительный смех, искрящиеся глаза, то, как она умела поднять настроение одной своей шуткой в самые мрачные дни. И теперь она пропала!

Ужас сдавил мне горло железными тисками. Где она? Что с ней? Живая ли? А если нет… я не могу даже подумать об этом! След, обрывающийся у королевского дворца, не предвещал ничего хорошего. Во дворце плетутся интриги, там можно исчезнуть навсегда.

— Адель, что случилось? — встревоженно спросила мадам Мелва, входя в кабинет. — Господи, ты выглядишь так, словно увидела призрака!

— Кэтрин… она пропала! — срывающимся голосом ответила, взглядом показав на письмо. — Мне нужно ехать в Грейтаун немедленно!

Мадам Мелва схватила письмо, ее глаза быстро пробежали по строкам, и я видела, как ее лицо становится все более мрачным.

— Это очень серьезно, — прошептала она. — Если след обрывается у дворца… Адель, там могут быть замешаны очень влиятельные люди. Очень опасные люди.

— Именно поэтому я должна туда ехать! — отрезала я, собирая разложенные письма в одну стопку.

— Тогда я еду с тобой, — решительно заявила мадам Мелва.

— Но вы только что поправились…

— Я достаточно окрепла, чтобы помочь найти твою подругу, — перебила она меня. — К тому же у меня в столице есть связи, которые могут пригодиться.

В этот момент мы услышали звук подъезжающего экипажа. Я подошла к окну и увидела его — Ригана! — выходящего из повозки.

Я поспешила навстречу, не дожидаясь, пока он зайдет в дом. Увидев меня, он резко остановился. В его глазах мелькнула такая радость, что у меня перехватило дыхание.

— Адель, — произнес он, и в его голосе послышались нотки нежности и тоски, каких я никогда прежде не слышала. — Как я ску…

— Риган, произошло ужасное! — перебила я его, подбегая ближе. Мне отчаянно хотелось броситься к нему в объятия, почувствовать его тепло и силу, но присутствие слуг и мадам Мелвы на крыльце останавливало меня. — Кэтрин пропала!

Его лицо мгновенно изменилось — радость встречи сменилась тревогой.

— Что случилось?

— Уже неделю нет вестей. След обрывается у королевского дворца, — быстро объяснила я, протягивая ему письмо.

Риган пробежал глазами строки, и я наблюдала, как напрягаются мышцы его челюстей, как темнеют глаза.

— Это очень плохо, — мрачно сказал он. — Если она исчезла во дворце, Адель, это может означать, что она узнала что-то, что не должна была знать.

— Мы с мадам Мелвой едем в Грейтаун.