Жизнь текла размеренно и спокойно, наполненная приятными заботами и радостными новостями. Наш молодняк успешно выступил на ярмарочных скачках в Ринкорде в сентябре, заняв все три призовых места и окончательно утвердив славу конюшен Фабер не только в нашей округе, но и в соседних графствах. Мастер Жером ходил гордый, как петух, рассказывая всем желающим слушать о том, как его воспитанники обошли именитых соперников.

Договор с мсье Леваном продолжал приносить стабильный и растущий доход. Наши эксклюзивные ткани стали настолько популярными, что заказы поступали даже из дальних королевств. Себастьян каждый вечер аккуратно раскладывал на моем столе финансовые отчеты, и цифры в них неизменно радовали глаз своим ростом.

В конюшнях тоже все было прекрасно. Жеребцы, привезенные Этьеном, прекрасно прижились и уже показывали свой непростой характер. Арженский жеребец Топаз оказался невероятно силен и вынослив, а алкинец Призрак поражал грацией каждого движения. Мастер Жером с нетерпением ждал весны, когда можно будет скрестить их с нашими лучшими кобылами.

Казалось, можно было наконец расслабиться и насладиться плодами своих трудов. Но судьба, как всегда, готовила новые испытания и возможности.

В один из таких тихих октябрьских вечеров, когда я сидела в кабинете за разбором деловой переписки, а за окном мягко шумел осенний дождик, Себастьян принес мне письмо на плотной гербовой бумаге с красивой печатью. Я сразу узнала эмблему Королевского скакового общества — скрещенные подковы под короной.

Развернув конверт, я увидела элегантный каллиграфический почерк и официальные формулировки. Это было приглашение на Зимний кубок Грейтауна — вторые по значимости скачки в стране после знаменитого Кубка Короля.

— Интересно, — пробормотала я, вчитываясь в текст.

— Нас приглашают выставить лошадей в двух забегах, — сказала я, перечитывая письмо за ужином в компании мастера Жерома и Ригана, которые стали моими постоянными советниками во всех вопросах, касающихся поместья. — Главный забег для лошадей старше четырех лет и забег для трехлеток.

— Какая честь! — глаза старого коневода заблестели от гордости, и он отложил вилку, полностью поглощенный новостью. — После наших побед на сентябрьской ярмарке до столицы дошли слухи о наших лошадях. Но кого мы выставим?

Он встал из-за стола и начал ходить по столовой, размахивая руками в волнении.

— В главном забеге у нас есть два очевидных кандидата — Ветер и Буря. Ветер проверен временем, он уже показал себя на столичном уровне в прошлом году. Стабильный, выносливый, с великолепным финишем. А Буря… она непредсказуема, но когда у неё хорошее настроение, никто не может с ней сравниться по скорости на коротких дистанциях.

— А среди трехлеток? — спросил Риган.

— Здесь выбор очевиден — Сокол! — продолжал Жером с воодушевлением. — Он молод, но у него кровь настоящего чемпиона. Крепкий, резвый, с характером бойца. И что важно — он жаждет показать себя. Видели бы вы, как он ведет себя на тренировках! Он словно понимает, что создан для больших побед.

— Но столица — это совершенно другой уровень, — осторожно заметила я. — Там будут лучшие трехлетки со всей страны.

— Готов, госпожа, готов как никто другой! — горячо заверил меня Жером. — У Сокола есть то, что не купишь за деньги — огонь в крови и стремление к победе. Конечно, он не так вынослив на длинных дистанциях, как наш Ветер, но невероятно резок на старте и удивительно легок в беге. А главное — у него есть тактическое чутье, он умеет выбирать момент для решающего рывка.

— Значит, мы принимаем приглашение? — спросил Риган.

— А у нас есть выбор? — я улыбнулась, чувствуя, как внутри просыпается знакомое волнение от предстоящих испытаний. — От таких предложений не отказываются. Это честь и возможность показать, на что способны провинциальные конюшни.

Я обратилась к Себастьяну, который как раз вошел:

— Себастьян, подготовьте все необходимое для поездки в Грейтаун через три недели. Забронируйте номера в гостинице «Золотые ворота» — она удобно расположена рядом с ипподромом. И наймите крытую повозку для перевозки лошадей — только самую лучшую, с мягкими рессорами и надежными стенками.

— Будет исполнено, мадам, — кивнул дворецкий. — А на сколько дней планируется поездка?

— На неделю, — ответила я после размышления. — Нужно будет привезти лошадей заранее, дать им акклиматизироваться.

Подготовка к поездке в столицу закипела с новой силой. Поместье словно ожило от предстоящих перспектив. Мастер Жером практически не отходил от Ветра и Сокола, лично следя за их тренировками, рационом и состоянием здоровья. Он составил специальную программу подготовки, рассчитанную по дням.

Каждое утро он выводил лошадей на специальные пробежки, постепенно увеличивая нагрузку, но следя за тем, чтобы не переутомить животных. Вечерами массировал им ноги специальными маслами, проверял копыта, расчесывал гривы. Казалось, он готовился не к скачкам, а к самому важному событию в своей жизни.

Риган взял на себя всю организацию поездки, продумывая каждую мелочь — от маршрута и остановок в пути до закупки лучшего сена и овса в дорогу. Он лично ездил в город, чтобы осмотреть нанятую повозку для перевозки лошадей, проверил каждый ремень и замок, убедился в надежности конструкции.

— Лошади должны добраться в идеальном состоянии, — говорил он мне. — Любой стресс во время перевозки может сказаться на результате.

Я же занималась делами, которые требовали моего личного присутствия в городе. Помимо скачек, поездка в столицу была хорошей возможностью встретиться с деловыми партнерами и решить накопившиеся вопросы.

Нужно было встретиться с мсье Леваном, чтобы обсудить расширение нашего текстильного предприятия — он прислал несколько писем с очень интересными предложениями по выходу на новые рынки. И, что менее приятно, но необходимо — увидеться с Себастьяном. Бывший муж прислал неожиданно любезное письмо, в котором просил о встрече для обсуждения «важных вопросов, касающихся будущего нашего общего сына».

В Грейтаун мы прибыли ранним утром за три дня до скачек. Столица встретила нас промозглым ноябрьским ветром, моросящим дождем и привычной суетой. Улицы были полны экипажей, на тротуарах толпились люди, воздух был пропитан дымом из многочисленных труб.

Я снова остро почувствовала, как сильно отвыкла от этого города за годы жизни в поместье. Грейтаун казался мне слишком шумным, слишком быстрым, слишком искусственным. Моим домом теперь действительно было поместье с его тишиной, чистым воздухом и размеренным ритмом жизни, а не эти холодные каменные улицы и бесконечная городская суета.

Но одновременно я чувствовала и волнение от возвращения в мир большой политики и денег. Здесь решались судьбы, заключались важные сделки, рождались и рушились империи. И я была частью этого мира, хотя и выбрала для себя другую жизнь.

Первую деловую встречу я назначила мсье Левану на следующий день после приезда. Мы встретились в его новой конторе, расположенной в престижном торговом районе недалеко от королевского дворца. Все эти годы наш совместный бизнес действительно процветал, и это было заметно по всему.

Контора размещалась в красивом четырехэтажном здании из светлого камня. Кабинет мсье Левана занимал весь второй этаж, окна выходили на оживленную площадь. Дорогая мебель, картины на стенах, пелевские ковры — все говорило об успехе и процветании.

— Ма-а-адам Фабе-е-ер! — он встретил меня у дверей с искренней радостью и почтением. — Каккаая честь в-в-видеть в-в-вас в мои-и-их ск-к-кромных стенах! Пр-р-рошу, прох-х-ходите. Как поездка? Не сл-л-лишком утом-м-мились?

— Все прекрасно, благодарю, — ответила я, осматриваясь по сторонам. — Вижу, дела идут хорошо.

— Во мн-н-ногом благ-г-годаря вам, — он жестом пригласил меня к уютно расставленной мебели у камина. — Кофе? Или, м-м-может быть, бок-к-кал хор-р-р-рошего вина? У меня есть прекрасное бордо.

— Кофе будет прекрасно, — ответила я, усаживаясь в удобное кожаное кресло.