— Рассказывай, — просто сказал он.

В последнее время Винс стал считать себя очень везучим человеком. Может, судьба решила расплатиться с ним за все прежние пакости? Или какой святой мимоходом пожалел? Или ангел на Винсово рождение махнул крылом с недосыпа (с перепоя вряд ли, ангелам не положено) да и разбил склянку с бедами — рухнули разом всей кучей, а к тринадцати годам повыдохлись.

Так ли, иначе ли — настала у Винса светлая полоса. Вот и сегодня снова повезло. Задачки на контрольной были простенькие, Винс их все влет решил, учителю листок отдал и домой, книжку про кавалергарда дочитывать. Интересно же, чем кончится! Спасу нет как интересно!

И вот Винс вместе с книжным фон Небелем пробирается по вонючим катакомбам Гетенхельма спасать отряд охранителей от людоедов…

Стук в дверь показался мальчишке грохотом обвала. Винс на кресле аж подпрыгнул. Да что ж такое, нельзя так пугать!

Пацан в книжку закладку сунул и пошел открывать. Небось, из стражи курьер прибёг, господину бумажки приволок. Знакомое дело. Спровадить бы его поживее!

За дверью оказался не посыльный, а нереальной красоты дама в мужском наряде. Точнее, не совсем в мужском, в штанах в облипку и расстегнутом камзоле с разрезными рукавами. Суровая такая дама, в лицо смотреть боязно. А если не в лицо глядеть и голову не поднимать, то… Кружавчики у нее на вырезе рубахи красивые, вот. Очень.

Пахло от нее ландышем, лилиями и еще чем-то заморским — запах из абсолютно чужой, далекой и прекрасной жизни. Наверное, так пахла Аннабель, соратница кавалергарда из книжки. Винсу рядом-то стоять неловко, не то что разговаривать с гостьей.

— Здрасьте, — смущенно пискнул Винс и сам на себя разозлился за это жалкое вяканье.

— Добрый день, — мелодично ответила дама. — Могу я увидеть господина Бергена?

— На службе господин, — собравшись с духом, как можно солиднее сказал Винс. Голос больше не срывался, и пацан немного приободрился.

— В том-то и дело, что нет его на службе, — с досадой сообщила дама. — Может быть, ты знаешь, где его искать?

— Не, — покривил Винс душой. — Откуда бы? Наверное, по делу отлучился…

— Да уж. По делу, — фыркнула дама. — Как тебя величать, хранитель секретов следователя Бергена?

— Винсент я. И ничего я не храню, правда не знаю.

— Ваше Высочество, — дама наклонила голову так, что стало ясно — она и Гётскиму императору ниже не поклонится. — Уже готовитесь бесить господина фон Рауха?

— Чего?! — Винс аж на шаг отступил от таких странностей.

— Книга у вас интересная, — кивнула дама на пухлый томик в руке Винса. — Написана на основе баек и легенд о работе Кавалергардского Корпуса, причем многие истории на самом деле происходили с фон Раухом. Его эта беллетристика страшно нервирует.

Винс в ответ промычал что-то невнятное.

— Простите, что отняла у вас время, — сказала дама, как будто не заметив произведенного эффекта. — Передайте господину Бергену, что его искала Ксения Красницкая. Всего доброго.

— П-передам, — кивнул Винс. — До свидания.

Он аккуратно прикрыл за дамой дверь, глубоко вдохнул воздух со шлейфом ее духов и на несколько секунд замер, глядя на обложку книги. Мальчишку немного потряхивало.

В памяти всплыл разговор кухарки из «Кота» и ее сестры, служанки в княжеском замке. Винс тогда морковку чистил, присел у ведра мусорного, тетки его и не заметили.

— Княгинюшка-то наша совсем с лица со злости спала, — служанка говорила без малейшего сочувствия, радуясь возможности поделиться роскошной сплетней. — Пока князь юных зазноб менял раз в полгода, она и бровью не вела, сама развлекалась потихоньку. А как Ксенька, первая княжья любовь, из академиев приехала — все, заело княгиню. Федор-то всех девиц разогнал да на Ксеньку-колдунью глазищи пучит. А Ксенька гордая да хитрая, профессорша стала, Федора не привечает.

— Да ну? Князю отказала? — охнула кухарка.

— Ну да, — с гордостью ответила служанка, как будто не профессорша, а она сама отказывала, — ей-то чего? Она ж в Академии магической теперь большая шишка, ей что князь, что дружинник — все едино. Только Федор не сдается и Ксеньку охмуряет.

Будь Винс князем — тоже охмурял бы. А вот господин, похоже, времени не терял… Ох. Получается, он у князя Федора бабу увел? Иначе чего б она домой к простому следователю сама заявилась? Кабы по делу, курьера б пригнала, как все важные шишки. И почему колдунья его, Винса, «высочеством» обозвала?

Не, господин, конечно, молодец, но это ж караул!

Винс отложил книгу — прости, кавалергард, потом охранителей спасем — и подхватил кожушок. Надыть к Анне Егоровне бечь, она поможет господина найти по-быстрому. Пока до беды не дошло.

Винсу снова повезло. Господин у Анны Егоровны чаевничал, не пришлось по всему Гнездовску за ним бегать.

— Доброго денечка! — выдохнул Винс. — Вас тут зазноба искала. Шибко сердитая.

— Кто? — удивился господин.

Анна Егоровна налила Винсу чаю, присела на стул, сцепила пальцы и с интересом уставилась на мальчишку — какая, мол, зазноба? Рассказывай подробно.

Анна Егоровна, она, конечно, Ангел и колдунья великая, но все равно — девчонка. Ну, то есть дама. До сплетен охоча, как все.

— Ну… — смущенно протянул Винс. Неужто он, сам того не зная, господинов секрет раскрыл? Но деваться было некуда. — Зазноба ваша. Эта… Ксения, во!

— Ты меня так не пугай, — ответил господин. — Никакая она мне не зазноба, просто коллега. Посердится — перестанет. А ты почему бегаешь, как шилом уколотый? Обругала?

— Она… Не знаю, может, и обругала. Сначала на вас сердилась, а потом меня «Высочеством» назвала. Чего это она? И точно не зазноба? А то князь осерчает, он по ней сохнет, вот.

Анна Егоровна фыркнула — весело ей, вишь ли.

Господин на Винса посмотрел тяжелым взглядом.

— Во-первых, — сказал он без улыбки, наставительно, — моя личная жизнь, равно как и отношения князя Гнездовского и госпожи Красницкой — не твое дело. Воспитанные люди сплетни не собирают, а если что-то узнали — не пересказывают. Ясно?

— Ясно, — вздохнул Винс. А как хотелось господина удивить!

Винс носом шмыгнул и чаю глотнул. Хотел как лучше, а получилось…

— Суров ты, напарник, — покачала головой Анна Егоровна. — Отойдем на пару слов?

Как Винс уши ни напрягал, не вышло у него ничего из их тихого разговора уловить. Винс с горя печенье уцепил — вкусное, с орешками! — и стал уплетать за обе щеки. Хоть какое-то утешение.

О, а вот и обратно идут.

Винс подскочил и Анне Егоровне поклонился.

— Спасибо вам за угощение, — сказал он, как господин учил. Чуть было не ляпнул «спасибочки» по привычке, но осекся — господин говорил, что не дело слова коверкать.

— Пожалуйста, — улыбнулась она в ответ. — Еще булочку с корицей попробуй.

— Садись, — велел господин. — И слушай внимательно.

Винс подождал, пока хозяйка за стол вернется, и только тогда сел. Господин кивнул одобрительно — значит, все правильно, по-вежливости получилось.

— Госпожа Мальцева меня убедила что нужно кое-что объяснить, пока ты не наслушался разных глупостей, — серьезно сказал господин.

Винс чашку на стол поставил и на него уставился. А господину-то неловко, оказывается. Ишь ты, бывает же такое!

— Когда я в школе о тебе договаривался, — продолжил господин, — так получилось, что тебя нечаянно записали моим сыном. Теперь усыновление — свершившийся факт, признанный Гётским императором. Извини, что не спросил, что ты об этом думаешь.

— Да я… — у Винса аж глотку перехватило, — да я за честь почту такое! Ну, я знал, что меня в школе Бергеном называют, да думал, что оно так, для виду…

— Не для виду. И не «нукай».

— Ага…

— Это не всё. Я не только гнездовский следователь. По рождению я барон фон Берген, князь Бельский.

Голос господина (отца?!) стал звучать гулко, будто в огромной зале замка, а не на веранде маленького флигеля колдуньи.