— Благодарю за помощь следствию, — без тени иронии ответил Виктор. — Идем, у нас есть еще одно дело. Тут недалеко.

Весна разыгралась не на шутку. Полуденное солнце светило жарко, почти по-летнему. В луже шумно дрались воробьи, мальчишка-газетчик на площади у ратуши звонко выкрикивал заголовки, гнездовцы улыбались погожему деньку, торопясь по своим делам.

Виктор и Винс сидели на скамейке в скверике перед гостиницей «Подкова». Винс получил в свое полное распоряжение еще горячий сладкий крендель и откусывал небольшие кусочки, наслаждаясь лакомством.

Даже взрослый рабочий человек может любить сладости. А кому не нравится — идите мимо и не завидуйте.

Часы на ратуше пробили полдень. Ровно через минуту Виктор тронул мальчишку за плечо.

— Глянь на того господина, — негромко велел он. — Не знаком?

Винс башкой завертел — на кого глядеть? Сообразил быстро. На крыльцо барской гостиницы вышел невысокий человек в темном костюме. Элегантный до умопомрачения, как писали в книжках. Еще и с тростью. Как есть важный пан.

— Угу, — кивнул Винс с набитым ртом. Проглотил кусок кренделя и пояснил: — Видал, да. Он в «Кота» заходил разок, чего пил-ел — не помню, а говорил чуднО. Прям как вы, когда напились.

— Кхм… Раньше ты его не видел? Перед домом Шкипера, например?

— Не-е, — помотал головой Винс. — Там другой был, повыше. А еще… Этот — как кот пани Ядвиги, что в конце улицы живет. Сидит такой на подоконнике и смотрит на тебя, как король на дворняжку. Тот попроще.

— Любопытное наблюдение, — задумчиво сказал Виктор.

Элегантный пан постоял на крыльце, пощурился на легкие облачка и пошел прямо к ним. Винс аж похолодел — вдруг этот важный на сравнение с котом обиделся? Да ладно, вряд ли, далеко стоял, не услышал бы…

— Добрый день, господин фон Берген, — вежливо поклонился пан господину Виктору. — Польщен вниманием к своей персоне.

— Здравствуйте, господин фон Раух, — встал тот ему навстречу.

Пан господину едва до плеча макушкой доставал, однако Винс почуял — если что, силы будут равные. Опасностью от пана разило, как чесноком от колбасы.

— Учите наследника домоводству? — кивнул пан на корзину и мешок со снедью. — Несомненно, необходимые навыки для юного фон Бергена.

Винс глазищи распахнул. Чего это пан чушь несет? Какие еще «фоны»?

Но узнать, что к чему, не вышло. Господин Виктор ему корзину с булочками всучил и велел домой идти, да побыстрее.

Эх. Только самое интересное началось…

Георг фон Раух, кавалергард Его Императорского Величества, проводил взглядом Винса, смерил взглядом Виктора, уселся на скамейку и светски поинтересовался:

— Я так понимаю, вы проверяли меня на причастность к поджогу дома контрабандиста?

Виктор неопределенно хмыкнул и сел рядом.

— Вынужден подкрепить ваши выводы и заодно разочаровать, — продолжил кавалергард. — К тому убийству я не причастен. Где сейчас Семен и его племянники, не имею ни малейшего представления.

— Благодарю за информацию, — кивнул Виктор. — Может быть, вы знаете, как с ним связаться?

— И снова нет. Семен сам на меня вышел. Это было, — фон Раух чуть запнулся, как будто подбирая слово, — немного неожиданно.

«Ну и какого черта ты тут сидишь?» — мог бы спросить Виктор. Или: «Зачем ты мне подсунул дело о разгроме замка Берген?» Или что-нибудь еще, столь же бессмысленное.

— Вижу, мое послание вы изучили, — угадал фон Раух. — И предпочли не реагировать. Что ж, ваше право. Хотите остаться следователем в Гнездовске — пожалуйста. Не стану вас уговаривать, нет у меня ни такой задачи, ни, уж простите, желания. Но почему вы своего сына лишаете шанса на другое будущее? Как думаете, что он выберет — драить полы или занять подобающее место в Империи?

— Сына? — Виктор очень невежливо фыркнул. — Вы о Винсенте? Ему тринадцать. Как думаете, сколько мне было лет, когда он родился? Усыновление — формальность, оформлено для местных властей. К моему прошлому он не имеет никакого отношения.

— Мальчик выглядит младше, — заметил фон Раух. — В юности вы с родителями несколько раз посещали Заозерье… Что ж, кто-то ошибся. Но это мало что меняет. Если усыновление признано главой рода, в вашем случае — Императором, оно имеет полную силу.

— Как Император вдруг стал для меня главой рода? — Виктор позволил прозвучать раздражению в голосе. — Он не барон фон Берген и не князь Бельский.

— Он — потомок Мстислава, — как ребенку, чуть устало пояснил кавалергард. — Вспомните закон о престолонаследии.

«Престол передается Благословленному потомку Мстислава по завещанию… — всплыло в памяти у Виктора. — В случае, если нет завещания, — старшему сыну и другим Благословленным потомкам в порядке очереди… Если наследник по завещанию погиб до вступления на трон и не оставил Благословленных детей, следующим в очереди будет старший из тех, кто наделен Благословением…»

Только на остатках придворной выучки Виктор сумел не охнуть «Твою ж мать!»

Кавалергард улыбнулся уголками губ и сообщил:

— Благословленных потомков Мстислава, не носящих корону, сейчас двое. Наследница Юлия и вы. К сожалению, род сильно поредел во время Войны принцев.

— Я не приму этого, — севшим голосом сказал Виктор.

— Ваше право, — равнодушно повторил фон Раух. — Позвольте откланяться, господин следователь.

Глядя в спину уходящему кавалергарду, Виктор вспомнил еще одну строчку из закона о престолонаследии.

«В случае, если не будет Благословленных потомков Мстислава, в завещании может быть указан человек без Благословения. Если завещание не составлено, престол перейдет к старшему сыну последнего из наследников». Сомнительный пункт был явно добавлен из дотошности. Если на трон Империи не сможет взойти Благословленный, бароны и князья сами начнут решать, кому править, и Война принцев покажется невинной игрой в «крысу». Те, кто выживет в процессе переговоров, в итоге договорятся — если останется о чем договариваться, если Империя не развалится на множество воюющих княжеств, на радость Заозерью и Рогену.

Помимо прочего, за многословными формулировками трехвековой давности Виктор увидел полный, совершеннейший идиотизм.

Если прямо сейчас погибнут Император Александр, принцесса Юлия и некий гнездовский следователь, законным наследником имперского трона станет безродный сирота — поваренок из «Толстого кота». И, похоже, самый жуткий из кавалергардов его поддержит. Ради соблюдения древнего закона, а главное — чтобы Империя осталась Империей, хоть и без потомка Основателя на троне.

Памятуя зловещие слухи о господине фон Раухе, это станет серьезным аргументом. Дед когда-то говорил, что фон Раух — из древних тварей, чуть ли не соратник самого Мстислава. Может быть, это и сказки, но императрица Изольда в юности убивала дракона именно в его компании… А теперь фон Раух хранит престол ее внука Александра.

«Долгих вам лет, Ваше Величество, — пробормотал Виктор. — Жену вам красавицу и детишек побольше. А мы уж как-нибудь… сами по себе».

Когда при знакомстве с некромантом Анной Мальцевой у Виктора от страха (а кто бы не испугался черного мага?!) стало понемногу проявляться семейное Благословение, он счел это забавным. Способность усилием воли нейтрализовать магию оказалась очень полезна в борьбе с разной колдовской гадостью.

Теперь вот из-за Благословения он второй в очереди на гётский трон. А следом за ним — Винсент.

«Честь-то какая, — с сарказмом фыркнул Виктор. — Как бы с ума от такого счастья не сойти. Без меня-то с престолом не разберутся… Впрочем, отказ приняли, так что как-нибудь справятся».

Виктор не сразу понял (а точнее — не сразу признался сам себе), что жгучий комок, возникший в груди — обычная, почти детская обида. Виктор ожидал укора, попытки воззвать к долгу, насмешки, может быть… а получил равнодушное согласие. Фон Рауху нет никакого дела до Виктора Бергена. Он воспринял отказ спокойно, как что-то само собой разумеющееся.