Хоть рана Вячеслава ещё не зажила полностью, сидеть без дела было некогда. Возможно, ему бы и дали возможность отдохнуть подольше, но в городе осталось мало рабочих рук. Поэтому дружинник руководил работами на Бирюзовом пятаке, покрикивая на остальных и подгоняя их ударами палки о скалу, на которой стоял город.

– Нам бы отдохнуть! – к нему подошёл один из работников. – Сил нет, солнце жжёт! Да ещё и мухи эти – проклятие настоящее!

Старший озадаченно посмотрел на красное, мокрое от пота лицо просителя. Действительно, передышка была необходима.

Работа продолжалась не только в светлое время суток, но и после наступления темноты. Люди стремились выйти после захода солнца, когда не было ни жары, ни насекомых. Но его смена, к несчастью, началась на рассвете и должна была продолжаться до заката. С самого утра стражники ещё ни разу не отдыхали, и многие уже едва переставляли ноги, волоча за собой мертвецов.

– Ладно! – согласился Вячеслав и, обратившись к остальным, громко прокричал: – Перерыв! Все отдыхаем!

Шумно пыхтя, мужчины остановились, с благодарностью глядя на него. Побросав крюки, утирая взмокшие лбы рукавами, они медленно побрели к лестнице, ведущей вниз. Там, усевшись на вырубленные в скале ступени – весь пятак был покрыт зловонной жижей, – они собирались перевести дух.

Вячеслав решил пройтись вдоль края площадки, глядя вниз. Печальное зрелище открылось его взору. Гора тел внизу выросла так, что уже была не меньше десяти саженей в высоту. Тысячи погибших, над которыми не совершили посмертного обряда. Никто из них не попадёт в Славию и не найдёт покоя в иридийских кущах рядом со своими родичами.

На льду копошились тёмные силуэты – дружинники князя Владимира тоже трудились не покладая рук. Разделившись на пары – один с крюком, другой с массивным деревянным щитом – они старались уменьшить эту страшную, зловонную кучу, сталкивая тела в полыньи, под лёд.

– Эй, герой! – послышался знакомый голос. – Как поживаешь?

Вячеслав обернулся. Со стороны ворот к нему, вразвалку, приближался его товарищ – Беляй, как всегда, с улыбкой до ушей. В руках он держал длинный ясеневый лук.

– Здравствуй, Беляха! Как видишь, работаем!

– Да уж, послал Владыка задачку! – покачал головой тот. – Никому не пожелаешь. Пить хочешь? У меня во фляге осталось немного.

– А то! Язык к зубам уже прилип, с утра ни глотка не сделал.

– Только не много. Мне ещё до заката тут куковать.

Беляха осторожно снял с пояса флягу, в которой приятно булькала жидкость. Откупорив, он сделал глоток и, не сдержав смеха, посмотрел на приятеля, с вожделением следившего за каждым его движением. Улыбаясь, протянул сосуд другу.

– Тягают, – задумчиво произнёс Беляй, глядя вниз.

– Боятся! Столько мёртвых. Не город, а языческий погост, – ответил Вячеслав. – А ты чего тут делаешь?

– На смену привели. Ты же не знаешь – дозоры-то теперь четыре раза в день меняют, чтобы внимательнее смотрели. Я до заката буду стоять, а потом ещё раз – с полуночи до утра.

– Лук вот дали – постреливать по этим, – он указал на людей Владимира, копошащихся у подножия острова. – Хочешь – на, стрельни! Спугни для смеха.

– А тебе не всыплют за это? Стрелы-то беречь надо.

– Да не всыплют! – махнул рукой Беляха. – Не заметит никто. Сейчас все только и думают, как бы поскорее спать завалиться.

Он протянул оружие и, выудив из колчана на спине стрелу, помог товарищу натянуть тетиву. Тот, кряхтя от напряжения, замер, целясь.

– Вот так. Мишень выбрал?

– Ага, выбрал.

– Ну тогда стреляй, раз выбрал. Да гляди, не промахнись!

– Не бойся, стреляю не хуже тебя!

Вячеслав задержал дыхание и, выдохнув, отпустил тетиву. Со звоном она рванулась вперёд, толкая стрелу. Все на пятаке – и Беляй, и стражники, расположившиеся на ступенях для отдыха, – с интересом наблюдали, как маленькая чёрная точка со свистом рассекла воздух, устремилась вниз и, на мгновение пропав из виду, вскоре воткнулась в деревянный щит одного из дружинников Владимира.

Тот, молодой парень, вскрикнув от испуга, поскользнулся и, раскинув руки, грохнулся на спину. Его напарник, оставшийся без прикрытия, на мгновение замер, а затем принялся громко ругаться.

Над Бирюзовым пятаком разнёсся хохот. Стражники наперебой принялись хвалить своего старшего.

– Меткий выстрел, Вячеслав!

– В яблочко!

Но сам он не замечал ни их смеха, ни восхищённых возгласов. Взгляд мужчины был прикован к парню, который пытался подняться с покрытого водой льда.

– Егор? – едва слышно прошептал он.

– Чего ты там бормочешь? – не понял Беляха.

Товарищ не услышал его. Бросив лук под ноги, он подбежал к самому краю пятака и, размахивая руками, закричал изо всех сил:

– Егор! Егор! – Его голос гремел над погружённой в тишину Радонью. – Это брат мой, Егорка! Живой!

На глаза Вячеслава навернулись слёзы. Он истошно вопил, стараясь обратить на себя внимание родственника, но тот, казалось, не слышал.

– Эй, вы! – махнул рукой сидящим без дела стражникам Беляй. – А ну, бегом сюда! Давайте-ка поможем старшому! Ну-ка все вместе: Егор!

Сначала нерешительно, потом всё громче и увереннее зазвучали десятки хриплых голосов. Постепенно проникаясь общим делом, мужчины начали улыбаться, перекрикивая друг друга. То, что Вячеслав нашёл брата посреди страшного разгула смерти, показалось им добрым знаком – лучом света, посланным Владыкой, чтобы ободрить и утешить их.

На мгновение все забыли о телах, грудами лежащих вокруг, о зловонии и тучах назойливых мух.

Егор, чертыхаясь, отряхивал с одежды воду.

– Дал же Владыка в напарники олуха! – недовольно бурчал Ероха, напарник, держа в руках длинную жердь с крюком на конце. – Чуть не погубил нас!

– Да я просто поскольз… – хотел было оправдаться дружинник, да вдруг осёкся.

Замерев, он прислушался, затем, поставив щит на лёд, через щель между досками внимательно посмотрел наверх, на ворота Радограда.

– Эй, ты куда пялишься? Удумал чего, что ли?

– Братец, – едва слышно проговорил Егор и, обратившись к напарнику, добавил: – На-ка, подержи.

На лице молодого дружинника засияла улыбка. Передав щит товарищу, он медленно вышел из-за укрытия, подставив лицо тёплым солнечным лучам. С площадки сверху раздались радостные возгласы – брат наконец услышал зов Вячеслава.

Затаив дыхание, он поднял ладонь и взмахнул ею в ответ. Взгляды родственников встретились, и на миг оба замерли, пытаясь уловить в далёких силуэтах знакомые черты. Казалось, будто всё вокруг затихло и нет больше ни тел, ни осады, ни холода. Сейчас они были не врагами, воинами двух противоборствующих дружин, а двумя близкими людьми, которых против собственной воли разделили обстоятельства.

– Ты чего стал? – не унимался Ероха. – Постреляют ведь сейчас!

– Это брат мой, Вячеслав, – улыбаясь, ответил Егор.

– А мне плевать кто! – ядовито воскликнул напарник. – Тебе брат, а мне никто. Коли на стене – значит, враг. – И, толкнув его в плечо, зло бросил: – А ну, бери щит! А то сотнику расскажу – получишь плетей.

Егор нехотя взял тяжёлый, мокрый щит, стараясь ещё раз, мельком посмотреть наверх.

Вячеслав вздохнул, увидев, как брат исчез за укрытием и, погрустнев, призвал подчинённых вернуться к работе.

– Ну всё, за дело! – опомнился Беляха, хлопнув по плечу товарища. – Хватит глазеть!

***

Иван, прибывший к Бирюзовым воротам проверить смену дозора, внимательно следил за происходящим со стены, не вмешиваясь. Дождавшись, пока стражники снова вернутся к работе, он подозвал одного из них и спросил:

– Что здесь происходит? Кого вы звали?

– Вячеслав брата своего увидел, – склонившись, пролепетал тот, испугавшись, что командующий накажет его.

– Брата? – приподняв брови, переспросил голова стражи. – У него брат там? В стане Владимира?

– Да. Они изборовские оба. Вроде, бабка у них там да две малолетних сёстры. Одного с Романом отправили – там в плен и взяли.