– Как тебя зовут?

– Не важно, – отрезал мужчина. – Для дела лучше, если ты не будешь знать моего имени. Следуй за мной.

– Да, сейчас.

Быстро вернувшись к стене, тень у которой недавно служила ей убежищем, женщина подняла большой мешок, перевязанный бечёвкой. Человек, присланный посадником, невольно поднёс руку к носу, уловив отвратительный запах гниения, исходящий от него.

– Какой смрад, – прошептал он. – Что это?

– Это нужно для ритуала, – пояснила знахарка.

– Хорошо. Тогда не будем терять времени.

Они поспешили, держась тёмной стороны улицы, к центру посада. Впереди шёл таинственный незнакомец, а его спутница с мешком на плече следовала за ним.

– Как быть с охраной? – голосом, подрагивающим от волнения, спросила Оксана. – Ворота в колодец хорошо охраняются.

– Да, – подтвердил мужчина. – У главного входа действительно дежурят стражники, но мы не пойдём к нему. Для нашего дела такая торжественность ни к чему. Нас интересуют желобы для наполнения пещеры. Там тоже есть охрана, но не постоянно. Их обходят дозором.

Сообщники петляли между постройками, стараясь запутать возможного преследователя, и наконец остановились на небольшой площадке, уютно спрятанной между каменными зданиями.

Знахарка с опаской осмотрелась, руки её подрагивали. Опустив глаза, она заметила широкую, в два аршина, круглую металлическую крышку с княжеским символом – чайкой, раскинувшей крылья в полёте.

Вокруг колодца располагалось двенадцать желобов. Они были сделаны для того, чтобы люди не скапливались у главных ворот, а могли заполнять пещеру из разных точек одновременно. Это значительно ускоряло подготовку к осаде. После использования их закрывали железными крышками, которые запирали на тяжёлые замки.

– Сколько времени потребуется на обряд? – постоянно озираясь, спросил спутник Оксаны.

– Немного, – ответила она, стараясь говорить как можно тише. – Около пяти минут.

– Хорошо, – кивнул тот. – Я был тут вчера и немного понаблюдал. Обход дозора занимает около пятнадцати минут. Когда они приблизятся, мы подождём немного, пока стражники отойдут. Пара минут на открытие замка и еще немного – чтобы его закрыть. За минуту до возвращения охраны нужно уйти. В общем, мы должны успеть, если не будем мешкать.

Спрятавшись за углом одного из стоящих рядом домов, подельники принялись молча ждать. Время тянулось медленно, словно густой мёд, капающий с ложки. Пахло печным дымом. Откуда-то донёсся протяжный вой одной из немногих собак, ещё оставшихся в городе.

Оксана прерывисто дышала. Её сердце бешено стучало в груди – казалось, оно вот-вот вырвется наружу.

Наконец, из-за поворота показался дозор – двое крепких стражников в тёплых, подбитых мехом плащах.

– Так вот, выменял я, значит, вчера четверть фунта хлеба, – послышался голос одного из них.

– Выменял? – откликнулся второй, сиплый и простуженный. – На что выменял?

– А на девчонку, – хихикнул первый. – У матери её. Сама мне предложила.

– Да ну! – не поверил сиплый. – Так и предложила?

– Ну. И была так счастлива когда я согласился, что руки мне целовала!

Несколько мгновений дозорные шли молча.

– А я не отдал бы хлеб.

– Да тебе лишь бы пожрать! Жизнь-то коротка, надо же и удовольствие получать! Но, конечно, каждому своё – кому еда, кому баба. Ладно, у меня тут хлебное вино осталось. Не хочешь выпить? А то ветер-то ледяной, до костей пробирает! Совсем окоченел, поди. У меня вот уже хер в сосульку превратился.

Остановившись, один из них достал из-под плаща бутыль. Кряхтя, дозорные принялись по очереди отпивать из неё, передавая друг другу. До Оксаны донёсся едкий запах дешёвого пойла.

Незнакомец, не отрывая взгляда от выпивающих дозорных, положил женщине руку на плечо.

– Приготовься.

Наконец, сосуд исчез в складках плаща. Утирая рукавами бороды, стражники, покачиваясь, продолжили обход, шаг за шагом удаляясь от желоба.

– Пошли!

Стараясь не шуметь, они вдвоём подбежали к желобу, склонившись над ним. Несколько мгновений – и мужчина, достав из кармана отмычку, открыл замок. Уперевшись руками в железную крышку, он попытался сдвинуть её с места.

Заслонка не поддавалась.

– Давай, помоги!

Вдвоём, напрягая все силы, они смогли медленно, со скрежетом, сдвинуть железяку в сторону. Под ней показался чёрный желоб, ведущий в хранилище воды.

– Так достаточно?

– Да.

– Хорошо, приступай.

Оксана, дрожа от холода и волнения, начала развязывать бечёвку, которой был перевязан мешок. Затем, подняв его, она с грохотом вытряхнула оттуда что-то бесформенное.

В воздухе разлилось отвратительное зловоние. Мужчина, зажав нос, едва смог сдержать приступ тошноты. На земле у его ног лежала большая мёртвая собака со вспоротым брюхом. Её гниющие внутренности, вывалившиеся из распоротого живота, были густо усыпаны копошащимися личинками.

Оксана, прикрыв глаза, опустила руки на смердящую требуху. Опарыши тут же покрыли её ладони. Затем раздался её тихий, глубокий голос. Женщина принялась шептать заговор:

"Гниющая плоть, воду обрати в яд,

Кто ею напьётся – кровью захлебнется

Кто руки ополоснёт – в могилу сойдёт

Кто запах вдохнёт – мигом помрёт

Кто еду сварит – земле кости подарит"

В темноте, окружающей подельников, что-то неуловимо изменилось. Незнакомец вдруг увидел, как вокруг туши собаки сгущается мрак. Он стал плотным, пульсирующим, почти осязаемым – словно живое существо.

Несмотря на леденящий холод, лицо мужчины обдало жаром. Тихий шёпот, невнятный и зловещий, пронёсся над площадью. Какие-то размытые силуэты скользнули по крышам и стенам окружавших их домов, а затем – по мощёной булыжником мостовой, стекаясь к сидящей на корточках Оксане.

Женщина, словно обессилев, со стоном опустилась на ледяную брусчатку. Её дыхание было прерывистым, тело сотрясалось от напряжения. Собрав последние силы, она непослушными руками подняла разлагающуюся тушу и бросила её в чёрное отверстие желоба.

Через мгновение до её слуха донёсся едва различимый всплеск.

– Всё?

Мужчина говорил отрывисто, нетерпеливо. Он пристально глядел на очертания окружающих построек, пытаясь разглядеть во мраке приближающийся дозор.

– Да, – едва слышно ответила Оксана. – Я закончила.

Женщина сидела, покачиваясь из стороны в сторону, словно осенний лист на ветру. Было ясно, что ждать от неё помощи не имело смысла. Поэтому сообщник, поплевав на ладони, начал, пыхтя, двигать крышку обратно. К его радости, назад она шла легче, и вскоре ему, хоть и с трудом, но всё же удалось вернуть заслонку на место.

Подняв Оксану под руку, он, поддерживая её – женщина едва могла идти, – так быстро, насколько это было возможно, направился обратно, туда, откуда пришли: в тенистый, безлюдный переулок.

Знахарка начала задыхаться. Казалось, ей не хватает воздуха, но незнакомец тащил её всё дальше и дальше от колодца, не давая перевести дух.

Наконец они остановились. Знахарка была бледна, как снег. Её обычно полные, красиво очерченные губы цвета спелой вишни посинели и были плотно сжаты. Кожа на лице обвисла, женщина будто постарела на несколько лет.

Пошатнувшись, она оперлась об угол дома и издала странный, рычащий звук. Затем её вырвало на покрытую льдом брусчатку чем-то чёрным и зловонным. Мужчина с отвращением смотрел, как целительница, лишившись сил, медленно сползла по стене, сев прямо в лужу собственной блевоты.

– Дело точно сделано? – тихо спросил он.

– Да, – едва дыша, ответила Оксана. – Это древний заговор. Он… он усиливает гнилую плоть. Вода… она отравлена. До новой луны любой, кто коснётся её, умрёт… Плата… Мне обещали щедрую плату.

– Хорошо, – кивнул незнакомец.

Сев перед ней на корточки, он наклонился, пытаясь отыскать что-то в бесчисленных складках плаща. Стараясь прийти в себя, женщина, хватая ртом морозный воздух, наблюдала за ним из-под полузакрытых век.