– Мне нужны все, – отрезал тот. – Я не могу позволить себе распылять войско, разбрасывая повсюду его части. Нам следует уяснить, что верность посадников, как и всех остальных, зависит от нашей силы. Именно она является залогом преданности. Если мы будем крепки – они останутся с нами. Если нет – они тоже будут верны. Только не мне, а другому правителю. Если меня разобьют под Радоградом – я не собираюсь слоняться по Радонии, прячась, как мышь, то в Изборове, то в Змежде, то в Ярдуме. Второго шанса не будет. Либо я войду в столицу, либо для меня всё будет кончено.

Лицо Владимира излучало спокойную уверенность. Было ясно, что он тщательно обдумал каждое слово и был абсолютно убеждён в своём решении. Княжич собирался поставить на карту всё, чем владел. Ради одной попытки, которая определит его дальнейшую судьбу.

В зале стало тихо. Казалось, только теперь присутствующие осознали всю важность предстоящего шага, который при любом исходе изменит их жизни навсегда.

– Ты сказал, что планируешь принять присягу бояр накануне похода, – без прежней весёлости заметил Драгомир. – Но как это возможно? Клянутся в верности только князю, а ты не взошёл на Речной престол.

– Ты прав, – задумчиво ответил Владимир. – Обдумывая план, я совершенно упустил это из виду.

И, сделав несколько быстрых шагов, княжич вновь занял своё место во главе стола. Шумно втянув ноздрями воздух, словно решаясь на что-то важное, он с явным воодушевлением и даже лёгким волнением возвестил:

– Думаю, пришло время это исправить. Оповестите знать. И, конечно, езиста Изборова. Послезавтра он волею Владыки Зарога провозгласит меня князем Радонского княжества, а бояре скрепят это присягой при скоплении народа!

***

– Вы – представители древнейших родов государства. Предки многих из вас прибыли сюда вместе с Изяславом Завоевателем и с ним же ступили на Берег Надежды, обретя новую родину. Я отношусь к вам с уважением и хочу опереться на ваши дома в правлении страной и руководстве городом, – деловито проговорил Роговолд, глядя на собравшихся в думском зале Радограда людей.

– В последние недели Дума не заседала и не принимала решений, – с подозрением ответил сидящий за столом Андрей Залуцкий. – Да и мы не члены совета!

Единственный сын убитого головы Речного наместа был очень похож на своего отца. Тоже широк и приземист. Его яркие карие глаза внимательно смотрели на Роговолда из-под густых, низко опущенных бровей.

– Ситуация складывалась так, что было не до того, – добродушно развёл руками Роговолд. – Но теперь я принял решение восстановить её деятельность. И прошу вас, – он окинул взглядом присутствующих, – стать частью обновлённого состава. Двое из вас уже входят в совет, – он поглядел на сидящих тихо, будто мыши, Трогунова и Туманского, – остальных же я приглашаю присоединиться к нам.

– Здесь восемь человек, – заметил Матвей Стегловитый, старший из двух сыновей бывшего головы Законного наместа.

Он был высоким, хорошо сложенным мужчиной, по примеру отца не носившим бороды.

– И за столом нет посадника. Получается, с Тимофеем Игоревичем нас девять. А в совете всегда было семеро.

– Глава города занят, сегодня его не стоит ждать. Я встречусь с ним позже, – мягко ответил князь. – А что касается числа – я принял решение увеличить его. С семи до девяти. Поэтому, кроме вас, уважаемые наследники знатных семейств, я пригласил ещё двоих достойных людей: Богдана Яковлевича Зорина и Андрея Васильевича Сенницкого. У них пока нет своих наместов, но, уверен, их ум и опыт будут полезны государству.

Зорин и Сенницкий, седые мужчины в летах, переглянулись. Будучи главами мелких боярских семейств, они впервые присутствовали на подобной встрече. При упоминании князем их имён жаркая волна благодарности за возвышение окатила их, окрасив лица в пунцовый оттенок.

Решение об увеличении количества мест Роговолд принял давно. Он знал, что если сохранить прежний состав, то у Тимофея и его сторонников сохранится возможность саботировать решения. Этого князь допустить не мог.

Присутствующие в зале окинули новичков осторожными взглядами.

– Участвовать в обсуждениях нынче опасно, – тихо проговорил Глеб Шлёнов, сидя на том же месте, где не так давно хрипел с перерезанным горлом его дед, Афанасий Шлёнов, голова Дозволительного наместа княжества.

У Афанасия Ивановича не было сыновей. Однако Владыка в милости своей подарил ему трёх прекрасных дочерей. В соответствии с древней традицией, главой рода стал первый сын старшей из них – Глеб. Роговолд решил пригласить именно его занять место деда.

– Даже если вы не знаете меня, то могли слышать – я человек рациональный, – улыбнувшись, ответил князь. – Вам нечего бояться.

– Ты прав, мы тебя не знаем, князь, – согласился Залуцкий. – А вот наши отцы знали. И где они теперь? Они мертвы. А убийца до сих пор не наказан. Более того, он управляет городом.

– Я понимаю ваши чувства, – вздохнув, ответил Роговолд. – Но я не отдавал преступного приказа. На мне нет крови ваших родичей.

– Зачем это тебе? – прищурившись, спросил Глеб Шлёнов, самый молодой из собравшихся. – Зачем Дума? Какой тебе прок от нас?

– Знамо, какой, – усмехнулся Стегловитый. – Люди судачат. Говорят, Владимир с помощью Владыки разбил каменецкое войско и скоро выступит на Радоград. – Он пристально посмотрел в лицо государя. – Ты боишься смуты в городских стенах. И голода.

– Это не более, чем пустые разговоры. Мы уже работаем над этим.

– Нет толку от вашей работы, – отрезал Залуцкий. – Сегодня во дворе я слышал, как слуги шепчутся, будто Владимира ведёт сам Зарог, а воины его дружины кличут молодого княжича Удатным.

Роговолд невольно поморщился. Тень раздражения легла на его лицо, но, сделав над собой усилие, он тут же прогнал её.

– Да, самозванцу действительно повезло. На войне такое случается. Но его удача, как и любая другая, не вечна. У меня по-прежнему достаточно людей, чтобы отстоять город, который, напомню, никто со времён Изяслава Завоевателя не брал.

– Если ты так уверен в своих силах, почему призвал нас, да ещё и за́полночь, тайно? – тихо, глядя прямо в глаза северянина, осведомился внук Шлёнова. – Может, всё не так хорошо, как ты пытаешься показать? Почему бы нам не принять сторону Владимира?

Подчёркнуто миролюбивое выражение лица Роговолда мгновенно исчезло. Испарилось, как утренний туман с первыми лучами солнца. Точёные черты его лица исказились. Побелев от плохо подавляемого гнева, он процедил ледяным шёпотом, в котором сквозила неприкрытая угроза:

– Потому, щенок, что я вырежу ваши дома под корень, если вы откажетесь. Я, кажется, говорил, что я человек рациональный – и это было бы самым простым решением для меня. Будь ты поумней, догадался бы сам.

Сидящие в зале оцепенели, поражённые внезапным преображением князя. Молодой боярин и вовсе вжался в кресло под пронзительным взглядом Роговолда, сожалея о своей дерзости.

– Но ваша гибель тоже не принесёт мне пользы, – уже спокойнее продолжил Роговолд. – Так или иначе, мнение совета важно для народа и придаёт веса решениям государя. Кроме того, вы пользуетесь авторитетом, и поддержка знатных домов действительно помогла бы удержать порядок. А ещё вскоре я намерен обратиться к Думе за одной услугой. Если мы договоримся – и вы, и я получим желаемое. Так что ответьте мне: чего вы хотите за преданность?

Сидящие за столом члены собрания обменялись взглядами.

– Думаю, выражу мнение многих из нас, – деловито ответил Андрей Залуцкий. – Мы желаем, чтобы ты, князь, защитил нас. И, кроме того, чтобы выдал убийцу наших родичей – Тимофея Игоревича – и позволил свершить над ним справедливый суд.

В зале послышался одобрительный гул.

– Хорошо, – кивнул Роговолд. – Безопасность гарантирую лично я. А что касается преступника… – Он подумал мгновение. – Хорошо, я выдам его вам. Но не сейчас. Прошу понять: посадник ещё нужен мне. Как только мы решим проблему с Владимиром – он будет вашим. А нового главу города выберет Дума. Возможно, им станет кто-то из вас. Все согласны?