Ясный зимний день клонился к закату.

Вдали уже можно было различить заснеженные пики Западных гор – величественные, окутанные тайной. Розовый камень, из которого они состояли, в лучах уходящего солнца был ярко-красным. Казалось, могучие, багряные склоны подпирали собой небесный свод. Ещё вчера их было трудно разглядеть из-за белых облаков, застывших над землёй, но теперь гряда чётко выделялась на фоне неба. Это был первый признак того, что дружина приближалась к Затоцким болотам – непроходимым в летнее время топям, раскинувшимся на многие вёрсты у подножия самых западных в Радонии гор.

Лёгкий мороз пощипывал щёки. За исключением возникших на горизонте отрогов, пейзаж оставался однообразным. Вдоль берегов, так же, как и все предыдущие дни, словно частокол, тесно стояли чёрные, скрюченные деревья, припорошенные снегом. Редкие болотные птицы, потревоженные незваными гостями, сновали между ветвей, издавая пронзительные крики, от которых становилось не по себе.

Святослав, сидя на телеге, раскачивался в такт её движению. Часто протирая глаза ладонями, он старался не сводить взгляда с Лады, притихшей рядом. Прошлой ночью Владимир решил не останавливаться на ночлег, поэтому мальчик изо всех сил боролся со сном.

Девушка, вынужденная следовать за дружиной, явно скучала. Однако, поняв, что никто не намерен её обижать, вскоре сменила гнев на любопытство. Она рассматривала окрестности, часто задерживая взгляд на своём юном охраннике.

На удивление, Лада не была зла или язвительна. Напротив, чувствуя его состояние, она ободряюще улыбалась. Красивые серые глаза пленницы лучились добротой и теплом.

– Чего пялишься по сторонам? – буркнул парень. – Сбежать удумала?

Рында по-прежнему относился к ней с подозрением.

– Если что-то задумала – брось. Мигом прирежу!

Мальчик отбросил полы тёплого плаща, показывая Ладе рукоять кинжала, висящего на красивом, дорогом кожаном поясе.

– Нет, и в мыслях не было! – без тени страха ответила девушка, мельком скользнув взглядом по оружию. – Мне просто интересно, куда меня везут. Насколько я знаю, в той стороне Затоти нет ничего – только болота. Непонятно, зачем туда едет столько людей. Уж точно не за клюквой!

– Не твоего ума дело! – грубо отрезал Святослав. – Сиди молча. Как доберёмся – тебя отпустят.

Лада с интересом посмотрела на него, болтая ногами, свешенными с края телеги.

– Куда доберёмся? – прищурилась она. – Кто вы вообще такие?

– Мы – дружина княжича Владимира. Тебе ведь сказали уже!

– Ого! – улыбнувшись, произнесла девушка. – Дружина? А зачем в дружине ребёнок?

– Я не ребёнок! – резко ответил Святослав, подскочив на месте.

Дремоту, охватившую его, как рукой сняло.

– Я рында у княжича и уже мужчина! Мне доводилось делать то, что выпадает не каждому воину!

– Да? – с интересом спросила Лада, приподняв густые брови. – И что же?

– Я, рискуя жизнью, спас командующего от смерти! – гордо подняв подбородок, ответил он.

Пленница уважительно закивала.

– И что же, твой княжич оказался достоин этого поступка?

Святослав был готов продолжить спор, но, услышав вопрос, осёкся. Скрестив руки на груди, он недовольно насупился и, откинувшись на тюки, отвернулся. Переведя понурый взгляд на окружающих телегу всадников, он не стал отвечать.

– Я, конечно, не знаю, каков у твоего хозяина характер, но он красив и статен. Насколько я успела рассмотреть, конечно, – как ни в чём не бывало, продолжила Лада. – Мне кажется, он чем-то похож на моего отца. Ох и удивится он, когда увидит, что меня нет! Подумает, что волки загрызли, пойдёт искать. Расстроится. Я у него любимая дочь. Да что там… Единственная я у него.

Улыбнувшись, девушка с интересом посмотрела на насупившегося охранника. Покрытый лёгким румянцем, он напоминал взъерошенного снегиря. В его глазах читалась смесь упрямства и детской обиды, что делало его ещё более забавным в этот момент.

– А твой отец не переживает, что ты в таком возрасте уже служишь в войске?

– Нет, – нехотя бросил мальчик, не глядя на неё. – Езжай молча, я не желаю с тобой разговаривать!

Но Лада не слушала. Однообразная поездка наскучила ей, поэтому девушка продолжала болтать, не обращая внимания на недовольство своего юного надзирателя.

– Видимо, не переживает, раз отпустил тебя. На мой взгляд, он довольно чёрствый человек, раз не волнуется за сына. Наверное, как и многие мужчины, он бесчувственный чурбан! Хвала Владыке, мой отец не такой…

Внезапно Святослав подскочил, словно ужаленный, и бросился на Ладу, повалив её на сено, устилавшее дно телеги. Его лицо горело яростью. Схватив обескураженную девушку за шиворот, он, задыхаясь от нахлынувших чувств, прокричал ей прямо в лицо:

– Не смей говорить про моего папу плохо! Он самый лучший и всегда заботится обо мне!

Его голос дрожал от гнева и боли. Лада, ошеломлённая внезапным нападением, не могла произнести ни слова. Она лишь растерянно смотрела на мальчика, пытаясь понять, что происходит.

– Он беспокоится! – Святослав начал трясти её за плечи, слёзы навернулись на его глаза. – Всегда беспокоится и желает мне лучшего!

Вдруг он осёкся и едва слышно добавил, будто про себя:

– Желал… Желал мне лучшего…

Едущие рядом с телегой дружинники осуждающе посмотрели на оруженосца, нарушающего тишину. Спохватившись, он отпустил Ладу и, пряча глаза, быстро отполз к противоположному борту телеги, будто устыдившись своей несдержанности.

– Желал? – медленно проговорила девушка, поднявшись. – Так вот оно что…

Казалось, она вовсе не была испугана. В её больших серых глазах не было ни обиды, ни злости – лишь жалость к мальчику, чья боль оказалась настолько сильной, что он не смог сдержать её.

Несколько мгновений она сочувственно смотрела на него.

– Прости за мои слова, – искренне прошептала девушка.

Аккуратно подползла ближе к сжавшемуся в комок Святославу.

– Твой отец умер? Расскажи, как это случилось?

Рында не глядел на неё.

Лада подняла руку и осторожно коснулась его светлых волос, пытаясь погладить по голове. Не поворачиваясь, он резко оттолкнул её ладонь.

– Не твоё дело!

Девушка опустила руку. Ей почему-то больше не хотелось болтать.

Колёса продолжали мерно скрипеть. Лошади фыркали, их дыхание белым облаком застывало над бредущей в вечерних сумерках бесконечной вереницей всадников. В тёмных зарослях по берегам реки раздавался тревожный вой диких зверей, перекликающихся между собой, словно обсуждая события уходящего дня.

Ощущая неловкость, Лада старалась не смотреть на своего юного надзирателя. Но, желая развеять неприятное чувство, поселившееся в ней, снова заговорила:

– Когда умерла моя мать, – её голос, мягкий и нежный, словно тёплый весенний ветерок, донёсся до ушей Святослава, – я тоже очень тосковала. Как и ты, не хотела ни с кем говорить. Даже думала броситься в реку.

– У тебя умерла мать? – не оборачиваясь, угрюмо спросил мальчик.

– Да, – кивнула девушка.

– Когда?

– Пять лет назад.

Святослав повернул голову и внимательно посмотрел на неё.

– Моя мама тоже умерла пять лет назад, – уже без злобы произнёс он. – Тогда мы остались вдвоём с отцом.

– Как и я. В то время мы жили в деревне, – продолжила Лада. – Маленькой рыбацкой деревушке. Крохотной, ничего особенного. Когда всё случилось, папа решил отправить меня к бабке в Изборов. Хозяйства у нас особого не было, а сидеть без дела в таком состоянии было нельзя – могла учудить что-нибудь. У отца не было времени со мной возиться. Ему некогда горевать, работать надо! А у бабки хозяйство, дел на всех хватит. Хоть чем-то можно отвлечься от дурных мыслей.

Она вздохнула, печально опустив взгляд.

– Я тогда очень злилась на него, думала, что прогнал меня… Что не нужна. А потом всё поняла. Он просто заботился обо мне. Как мог. Больше я на него не злюсь, и теперь ближе, чем папа, у меня никого нет. Отец потом приехал за мной и забрал. Сам занялся охотой, так и живём в этих местах.