«Наверное, ликайцы. Люди из далёких земель, простирающихся за границами Степи», – решил княжич.

Лагерь постепенно таял в мутном мареве и вскоре вовсе исчез из виду. Всадники ехали молча – угрюмые пейзажи не располагали к беседе. Никто из встречных, будь то свои или ханаты, не обращал на них никакого внимания.

Олег задумчиво смотрел перед собой. Казалось, вылазка совсем не развлекала мужчину. Даже наоборот – увиденное будто огорчило его.

Внезапно Весемир окликнул спутника:

– Княжич, гляди!

Воевода вытянул перед собой руку, указывая вперёд.

Олег поднял глаза. Впереди, скрытая серой дымкой, раскинулась стоянка огромного войска. Палатки, шатры, развевающиеся на ветру знамёна. Лагерь был в десятки, если не сотни раз больше их собственного.

– Да там целая рать! Что это за знамёна? Кто они? – удивлённо спросил княжич.

– Не знаю, – пожал плечами великан. – Лагерь явно не ханатский. Разбит по нашему обычаю.

– Да, по-нашему, – согласился Олег. – Только не разберу знамёна. То ли чёрные, то ли коричневые. Поехали, посмотрим поближе.

– Не стоит. Давай лучше воротимся, – попытался возразить воевода.

Но Олег уже не слушал. Ведомый любопытством, он пустил лошадь галопом, забыв об осторожности. Весемир, тяжело вздохнув, поскакал следом.

По мере приближения дымка рассеивалась, очертания становились яснее. Олег прищурился, всматриваясь в висящие на воткнутых в землю древках полотнища, пока наконец, не узнал их.

Он замедлил ход, будто поражённый стрелой, а затем и вовсе остановился. Воевода поравнялся с княжичем. Они застыли, глядя перед собой, словно не веря собственным глазам.

– Возвращаемся в лагерь, Весемир, – резко произнёс Олег.

Великан кивнул, и, развернув лошадей, они молча, почти галопом, помчались назад.

Перед их глазами стояла одна и та же картина: бесчисленные, развевающиеся на холодном ветру чёрные знамёна, на которых золотыми нитями было выткано копьё.

Знамя каменецкого князя.

Дяди Олега, Роговолда Изяславовича.

***

С приближением к собственной стоянке всадники, сначала Олег, а за ним и Весемир, сбавили ход, постепенно перейдя на шаг. Княжич недоумённо взглянул на своего спутника:

– Что дядя делает здесь?

Великан не спешил с ответом. Опыт подсказывал воеводе, что передвижение столь крупного войска не могло остаться незамеченным, если бы оно прибыло в Ханатар после Олега. Да и разбивка такого лагеря заняла бы немало времени. Однако никаких работ не велось, походные шатры уже стояли, знамёна развевались на древках, лошади были аккуратно размещены в стойлах. Очевидно, что стоянка каменецкой дружины появилась здесь давно, гораздо раньше, чем прибыло посольство из Радограда.

– Не знаю, княжич, – задумчиво отозвался Весемир. – Странно это.

Некоторое время они ехали молча.

– С другой стороны, – нарушил тишину воевода, – мало ли что каменецкому князю понадобилось от хана. Он ведь тоже в подчинении, как и мы. Наш-то государь, Юрий, с Роговолдом дел не ведёт, вестей от него не получает. Откуда нам знать, зачем твой дядя к Угулдаю пожаловал? Причин может быть множество.

– Да, множество, – согласился Олег. – Вот только всё равно непонятно. Зачем такое большое войско привёл?

– Может, вместе в поход собрались?

– Может.

В последний раз княжич видел дядю более десяти лет назад. Тогда Роговолд приезжал в Радоград по случаю рождения Ярополка. Времена были щедрые, урожайные. Несмотря на тяжёлую дань, которую княжество выплачивало Ханату, голода ещё не было. Князь Юрий устроил в столице пышное празднество: съехались бояре, посадники – свои и каменецкие. Купцы прибыли со всех концов Радонии, надеясь выгодно сбыть товары.

Олег помнил, как всю неделю, пока длились гуляния, берега Радони сияли огнями, отражавшимися в тёмных водах могучей реки. Казалось, будто её русло до краёв было наполнено красно-оранжевым пламенем.

Он также не забыл, что приезд дяди завершился ссорой с отцом. На одном из пиров Роговолд публично обвинил Юрия в слабости и растрате наследия Игоря, деда Олега, последнего из Великих радонских князей. По его словам, зависимость от Ханата была виной Юрия. Тот, по своему обыкновению, попытался обратить всё в шутку, но его брат, сопровождаемый взглядами умолкших бояр, встал из-за стола и, не дожидаясь окончания празднеств, отбыл в Каменец.

С тех пор в княжестве не проводили таких пиров. И Роговолд больше не навещал Радоград. Олег не ожидал встретить дядю именно теперь – да ещё в таких обстоятельствах.

Княжич ехал молча, погружённый в раздумья.

Когда спутники приблизились к лагерю, они увидели неожиданную картину. В его центре стояли четверо чужаков с характерными восточными чертами лица, одетые в длинные, до земли, алые одежды с золотым шитьём. Поодаль, в двадцати шагах, паслись необычные коротконогие кони. Судя по всему, именно на них и прибыли гости. Напротив стоял Ярополк, беседуя с незнакомцами.

Младший княжич был лишь немного ниже невысоких степняков, издали они казались почти ровесниками.

– Гляди, Весемир, уж не ханские ли вестники пожаловали? – воскликнул Олег, пришпорив лошадь.

Добравшись до стоянки, он спешился, передал уздцы дружиннику и быстрым шагом направился к мальчику Завидев его, Ярополк указал на брата рукой, и гости одновременно развернулись ему навстречу.

– Брат, прибыли посланники, – произнёс младший княжич. – Я как старший в лагере встретил их.

Олег остановился рядом и, скрестив руки на груди, смерил послов оценивающим взглядом. Их наряды выглядели куда богаче, чем у простых воинов. Кожаные пояса, стягивавшие просторные одеяния, были украшены золотыми пряжками.

«Наконец-то приехали. Понятно, от кого, с такими-то поясами», – подумал княжич.

Но вслух произнёс, положив руку на плечо младшего брата:

– Правильно, Ярополк, правильно. Коли гости пожаловали – требуется встретить. – И, обратившись к степнякам, добавил: – Рад вас видеть! С чем пожаловали?

Ханаты, склонив головы, поприветствовали Олега. Один из них выступил вперёд. На его голове, в отличие от остальных, была высокая медвежья шапка – видимо, знак старшинства. На смуглом и узком тщедушном лице не было никакой растительности, кроме длинных, жидких усиков, покачивающихся на ветру.

Подняв чёрные, непроницаемые глаза на княжича, посол несколько секунд пристально изучал его. Затем, будто по команде, широко улыбнулся, обнажив кривые, жёлтые зубы, и заговорил высоким, гнусавым голосом:

– Здрав будь, славный княжич Радонии. Моё имя – Тулускай, мы, – ханат развёл руки в стороны, – посланцы хана. Милостивый Угулдай, владыка Великой Степи, изволил пригласить тебя сегодня, после полудня, на пир по случаю праздника Полуцикла, где ты сможешь обсудить с ним цель своего визита.

Улыбка Тулуская растянулась так широко, что и без того узкие глаза ханата почти исчезли. Теперь он походил на кота, щурящегося от удовольствия, греясь на солнце.

Олег молчал. Его несколько удивили столь учтивые манеры послов. В отличие от нукеров, они старались соблюдать приличия, признав в нём знатного человека. Склонённые головы, вежливый тон, улыбка – всё это пришлось горделивому княжичу по душе.

«Видимо, даже хан понимает, что столь долгое ожидание не по чину наследнику государя, потому и велел быть мягче», – с удовлетворением отметил он.

– Рад знакомству, Тулускай! Передайте Великому хану мою благодарность, – сдержанно ответил Олег, стараясь сохранять достоинство. – Обязательно прибуду!

Посланцы закивали. Тонкие, почти прозрачные усы вестника задрожали, потревоженные резким движением головы.

«Усы, как у сома́», – пронеслось в голове у Ярополка, и маленький княжич прыснул, представив, что под алым одеянием ханского посланца скрывается скользкий рыбий хвост.

Тулускай, услышав смешок, резко повернулся к мальчику. В одно мгновение улыбка исчезла с его лица. Чёрные, пронзительные глаза вспыхнули горячей злобой, прожигая парня насквозь.