– Но если ты уедешь, а поход продолжится, кто же людей поведёт? – нахмурился Владимир.

– Как кто? Ты и поведёшь, – твёрдо ответил Олег, глядя брату прямо в глаза. – Других Изяславовичей в лагере нет. Очевидно, что по старшинству командование ложится на тебя.

Владимир молчал, но внутри него словно шла борьба. Он понимал, что брат прав и заданный им вопрос не имел никакого смысла – ответ на него был ясен заранее.

– Хорошо. Но будет ли дружина так же верна мне, как была предана тебе? – наконец спросил он. – Впереди холода. Зимний поход летнему не чета. Ты с войском с первого дня, а я гораздо меньше.

– Да, зима не лето, твоя правда, – кивнул Олег. – Но ты умен и храбр. Недаром метательными орудиями руководишь – там дураку не место. Дружина это знает и потому уважает тебя. И, уверен, станет уважать еще сильнее!

Подойдя ближе, он положил руку на плечо Владимира.

– Ты мой брат. Если верны мне – будут верны и тебе.

Тот неуверенно кивнул.

– Ладно. Но одному ехать нельзя.

– Да, я тоже подумал об этом.

– Тогда кого возьмёшь с собой? Путь неблизкий, да и опасный.

Олег задумался.

– Войско ослаблять не хочу, люди тебе нужнее, чем мне, – наконец произнёс он. – Возьму десяток ратников, не больше. Да заберу тяжело раненых – ни к чему вам возиться с ними.

– Хорошо, – согласился Владимир. – Тем, кто не стоит на ногах, в зимнем походе не место. Да и нам легче будет.

– А ещё Весемира возьму, – добавил Олег, кивая на воеводу. – Навоевался. От него тебе толку мало. Марши да переходы его доконают.

– Что?! – возмутился великан. – А до столицы ехать что, не марш?!

Братья усмехнулись. Все знали ворчливый характер исполина, но также было известно и то, что за ним скрывается добрый, мягкий нрав.

– Ты прав, это тоже марш. Но не такой, как тут. На телегу тебя положат, в покое доедешь и сил наберёшься, – с улыбкой ответил Владимир. – А здесь на соломе не полежишь! Да и дружина не должна видеть своего воеводу в таком состоянии. Боевой дух испортишь! А если будешь верхом ездить по сугробам да в драки ходить – к концу просинца тебя и схороним. С ногой-то, вижу, дела плохи.

Весемир молча кивнул, понимая, что младший княжич говорит дело. Он, воевода, правая рука командующего, не хотел покидать дружину, но, как опытный воин, знал – с такой раной в походе долго не протянешь. Разбойничий дротик – страшное оружие и в его ногу он вошёл глубоко. Их зазубренные наконечники просто так не вытащишь. После битвы его пришлось вырезать ножом, рана оказалась серьёзной. Кровь до сих пор сочилась из-под туго затянутых повязок.

– Вот и решили, – заключил Олег. – Теперь отдайте приказ – покалеченных уложить на телеги. Да подберите мне десяток дружинников в дорогу.

Он вдруг вспомнил о Святославе.

– Брат, рынду оставишь при себе. Он проворный, смышлёный. Мне мальчонка в дороге не нужен, а вот тебе пригодится. Отец его в войско определил, а военное ремесло только в лагере познаётся. Будь с ним справедлив, не обижай – дорог он мне стал.

– Хорошо. Будет так, как скажешь. Когда в путь отправишься?

– К полудню. Ждать незачем. Если Тимофей не врёт, то надо спешить.

Олег уже собирался вернуться в шатёр, но, уже развернувшись, вдруг замер.

– И вот ещё что. – Обратился он к воеводе. – В полдень построй дружину в полном снаряжении. Перед отъездом хочу сам сказать им слово. Негоже слухам разноситься. Пусть знают правду. Куда и зачем я уехал.

– Добре, – пробасил Весемир.

Олег задумался на мгновение, затем добавил:

– А ещё… позови-ка ко мне Ерашку-кузнеца. Прямо сейчас. Дело одно до отбытия надобно сделать.

***

Наступил полдень.

Солнце, достигшее зенита, неожиданно щедро согревало землю, словно позабыло, что осень уже близится к концу. Прохладное, туманное утро бесследно растаяло в его ярких лучах. Если ещё вчера казалось, что вот-вот выпадет снег и мороз надолго скуёт землю, то сегодня природа будто передумала, задержав зиму и преждевременно уступив место весне.

Олег, сидя верхом на лошади, молча смотрел перед собой. По обе стороны от него, как и накануне перед битвой, находились его верные соратники – Владимир и Весемир. Младший княжич старался казаться спокойным, но руки, нервно теребившие поводья, выдавали охватившее его волнение. Воевода же хмурился, его лицо, тёмное, словно грозовая туча, выражало смиренную обречённость. Очень уж не хотелось Весемиру покидать войско.

Перед ними, выстроившись рядами, стояла дружина в полном облачении. Ратники недоумённо переглядывались, перешёптывались, пытаясь понять, что происходит, но объяснений срочному сбору ни у кого не находилось.

Когда по лагерю пронеслась весть, что раненых грузят на телеги, а десятники спешно выбирают дюжину воинов для сопровождения, никто не знал, чего ждать. Одни решили, что войско снова выступает в поход, без обычного после битвы отдыха, и были удивлены, когда им не велели разбирать шатры.

Другие опасались нападения на лагерь. Третьи надеялись, что затяжной поход наконец завершился. Но ни одни, ни другие, ни третьи не угадали.

– Воины мои! Дружина! – внезапно громко воззвал Олег, подняв руку в требовании тишины.

Разговоры мгновенно стихли. Над лагерем повисла тишина. Только ветер продолжал завывать среди шатров, колыхая полы бирюзовых, вышитых серебром плащей княжичей.

– За минувшие годы мы вместе прошли множество дорог. Пожалуй, нет на северо-востоке Радонского княжества пути, куда бы не ступала наша нога. И на каждом из них мы добыли славу! Не опорочили ни святую веру, ни наше государство. Дрались храбро, очищая нашу землю от по́гани проклятой! И я бился рядом с вами, не щадя себя!

Он сделал паузу, глубоко вдохнул, прежде чем продолжить:

– Но настал час прощаться!

По рядам дружинников прокатился недоумённый ропот. Олег снова поднял руку, призывая к тишине.

– Отец мой, ваш князь, тяжко захворал. Я, как его старший сын и наследник Речного престола, должен отправиться в Радоград, чтобы быть рядом в эту трудную пору и помочь в делах…

– Так походу конец? – с надеждой в голосе выкрикнул кто-то из строя под одобрительный шёпот товарищей.

Олег осёкся, строго посмотрев на воинов.

Выражения лиц многих изменились. В их обычно мрачных глазах мелькнул проблеск неожиданной надежды. Стоя плечом к плечу, они обменивались взволнованными взглядами и едва слышно перешёптывались. Все были измотаны походом и мечтали лишь о том, чтобы наконец вернуться домой, в объятия своих жён и детей.

Однако, под взглядом командующего дружинники замерли, мгновенно умолкнув. Олег мог бы наказать того, кто нарушил порядок, выкрикнув вопрос, но, помедлив, решил оставить выходку без внимания.

– Нет, поход не окончен, – ответил он под разочарованный гул. – У нас не будет оправдания ни перед государством, ни перед павшими товарищами, если мы оставим разбойничьи орды в покое, позволим им оправиться за зиму и снова начать грабить. Мишка-разбойник не пойман, а значит, война продолжается!

– А кто же нас поведёт, княжич? – раздался новый голос из строя.

– А ну молчать! А не то следующей ночью стоя спать будете! – проревел Весемир. – Аль забыли, кто перед вами?

Подобный грому голос воеводы моментально приструнил дружину. Олег продолжил:

– С этого дня вас поведёт мой брат Владимир. Его ум и храбрость вам известны. Он ни разу не посрамил ни себя, ни меня, ни вас. Лучшего командующего во всей Радонии не найти!

Опять послышался возбуждённый гул. И снова княжич поднял руку, требуя тишины.

– Брату я доверяю, как самому себе. Будьте и вы ему так же верны, как были мне. А кто боится, что лишаю войско своего клинка, тот ошибается! Он остаётся с вами и, как прежде, будет разить врагов нашего княжества!

С этими словами Олег спрыгнул с лошади, вытащил из ножен меч и поднял его высоко над головой. Начищенное до зеркального блеска лезвие ослепительно сверкнуло в лучах полуденного солнца, а украшенный сапфиром эфес полыхнул холодным синим огнём. Перевернув клинок, княжич положил его на вытянутые ладони, повернулся к Владимиру и громко, чтобы все слышали, произнёс: