Все затихли, когда Вадим развернул челнок и поплыл левее кормы рыболова, чтобы не войти в его кильватерный след. Шли они между «Снежной бурей» и берегом, потому невольный наблюдатель с палубы корабля вряд ли заметил бы жмущуюся к волнам лодочку. А вот вблизи бортов пришлось заглушить мотор и налечь на весла – миновать самый опасный участок, освещенный скудными овалами габаритных огней. Когда же прижались к проржавелому местами борту, стало полегче.

Лодку то и дело приподнимало на вздыбленной волне, поэтому закинуть «кошку» удалось лишь с четвертого раза.

– Будем надеяться, нас не ждут наверху с хлебом да солью, или даже хуже – с членом и автоматом, – сохраняя каменное лицо, грубо пошутил Вадим.

Он полез первым. На нейлоновом канате навязали толстых узлов, карабкаться было удобно. Впрочем, девушка и старик вряд ли взобрались бы по раскачивающейся веревке. Для них предусмотрели лесенку – оставалось лишь вытащить канат наверх до половины, а следом за ним поднять и нехитрое приспособление.

Пока Ветров занимался подъемом Ивана Петровича и Людмилы, Вадим занял позицию на углу жилой пристройки и наблюдал за рубкой.

Вопреки ожиданиям на корабле оказалось очень мало народа. За полчаса, пока Сохан и Ветров проводили разведку, они насчитали всего тринадцать человек. Наверняка еще несколько находились в каютах и рубке, но поздних гостей они не интересовали – опасность представляла только вооруженная охрана.

Автоматы и винтовки М-16 американского производства имелись только у четверых моряков. Остальные оружие на виду не носили, хотя это и не значило, что они без огнестрела.

Действовать решили, когда Ветров прополз всю палубу и наметил главные точки. Ему, старику и Людмиле надлежало атаковать рубку, Вадим оставался внизу – прикрывал на всякий случай.

Палуба «Снежной бури» по состоянию почти не отличалась от бортов дряхлого корабля. Кое-где виднелись вспученные от времени листы прогнившего металла, части поручней на носу не хватало, горели всего лишь шесть фонарей – в том числе три на носу. Пристройки стыдливо прикрывались облезлой краской, некоторые окошки недосчитывались стекол. Словом, обыкновенное рыбачье судно, коих во множестве можно найти на морях обеих полушарий планеты.

– Давай, – кивнул старик, приседая на колено и передергивая затвор – неотстреленный патрон покатился по настилу палубы; старая фронтовая привычка – перезарядить перед боем, чтобы не клинило оружие.

Ветров с силой потянул за рычаг двери, сунул в проем руку с автоматом и сразу же начал стрелять. Отскочил, прижался к стене. В щель между створкой и металлическими откосами ударила очередь Сохана. Старик, надо отметить, неплохо подготовился к захвату корабля: на деньги Вадима приобрел себе АДС[24] – отличную российскую игрушку калибра 5,45x39, предназначенную для стрельбы как на открытом воздухе, так и под водой. Каждый боец маленькой армии также обзавелся глушителем, необходимой вещью для бесшумной войны.

Прикрытый выстрелами Ивана Петровича, Ветров скользнул в сторону и высадил окно на правой от двери переборке. Едва ствол с глушителем оказался в рубке, тотчас изрыгнул пламенный поток.

Огня в ответ не последовало. Короткого взгляда сквозь разбитое окно хватило, чтобы понять – все мертвы.

Моряки в рубке даже не успели ничего сделать, их изрешетили с двух сторон. Пять трупов. Слабо шевелился лишь парень в тельняшке и черных штанах. Оставляя кровавый след, он пытался отползти от двери в глубину помещения, где на столе лежала М-16. Пуля остановила его, ударив в затылок.

Не успел Роман выйти на крышу пристройки, как на палубе возникла стрельба. Двое прислужников Отцов услышали звон разбиваемого стекла и пошли на звук. Впрочем, они не успели добраться даже до лестницы, на которой засели старик и девушка – Вадим заметил их первым и снял длинной очередью. Первый «рыбак» тотчас упал, а другому повезло – прикрылся телом товарища. Раненный в живот и ногу, он все же нашел в себе силы приподняться и выстрелить из тяжелой М-16. Вадим отпрыгнул за угол пристройки, спасаясь от пуль, стрелка убил Роман: перегнулся через невысокий бортик и всадил свинец матросу прямиком в макушку.

На звуки выстрелов примчались еще несколько бойцов. Они рассеялись между кормой и широкими воротами трюма, огненные вспышки полыхнули со всех сторон.

Отходя за жилую пристройку, Вадим подстрелил одного, но замешкался и сам поймал пулю в бедро. Роман бросился ему на выручку. Как и Сохан, он находился намного выше моряков, потому имел значительное преимущество. Ночной прицел модифицированного «АК» мигом обнаруживал противника – одному две пули в шею и грудь, другому целый ворох в спину. Еще один не сумел разобраться в происходящем и высунулся на освещенную фонарями палубу – его подстрелил Иван Петрович.

Оставалась всего лишь парочка охранников да еще несколько – Роман был уверен в этом – в трюме и каютах.

Не дожидаясь, пока подчиненные Отцов придут в себя, он выбил дверь в пристройку, пустил по коридору длинную очередь и бросил гранату. Чего уж соблюдать тишину, если и так нашумели, сдобрив свежий морской воздух приторным запахом оружейного пороха.

В пристройке было четыре каюты: наверняка по двое или даже четверо бойцов в каждой. Пользуясь тем, что сверху его прикрывает Сохан, Роман вихрем прокатился по коридору. Первая каюта – пусто. Вторая – никого. Третья – б…! Отскочить в сторону, вражеские пули в переборку, швырнуть гранату. Взрыв и вопль. Четвертая – пусто.

Снаружи отстреливался Вадим. Двое уцелевших мореходов зажали его в проходе между трапом к рубке и паллетами каких-то тюков. Отойти он не мог – путь преграждала полная рыбы объемистая сеть, свисавшая на креплениях над палубой. Кое-как протиснувшись под многотонным весом скользкого улова, бывший начальник охраны застрял. Ругаясь по-тихому, чтобы не сориентировать врага, Вадим пытался выбраться спиной вперед, лихорадочно водя перед собой стволом коротконосого пистолета-пулемета «Скорпион».

Роман прыгнул от двери пристройки, перекатился и тут же столкнулся с одним из защитников судна. Автомат он держал неудобно – не выстрелишь сразу, поэтому ударил бойца пламегасителем в зубы. Палец скользнул на скобу, враг не успел даже вскинуть руки, и тяжелые пули взорвали его череп изнутри.

Ветрову залило лицо и грудь горячим, но он не остановился. Оттолкнул бьющееся в судорогах тело и бросился туда, где в безвыходном положении застрял товарищ.

Опоздал. «Рыбак» выстрелил в тот миг, когда Роман, поскальзываясь в лужах, остановился у прохода. Выстрел оборвал жизнь Вадиму, изувечив его лицо. Слыша предсмертный хрип – в последнее время наслышался немало, – Ветров кинул в проход гранату. Огненная вспышка сообщила о гибели противника.

– Давай к трюму, – скомандовал с возвышения дед. – Мы с внучкой прикрываем.

– Нет! – отозвалась Людмила. – Я с Ромкой пойду.

– Сиди и не рыпайся! – рыкнул Роман, по переборке продвигаясь к воротам трюма.

На какое-то мгновение бортовые фонари осветили его окровавленное лицо. Батурина дико завизжала и, оттолкнув старика, бросилась по трапу.

– Милый! Любимый мой!.. Ранили! Убили!..

– Да стой ты! – заорал Ветров, приседая на колено у приоткрытых ворот в трюм. – Цел я, цел!

Идущая вниз широкая лестница была залита ярким апельсиновым светом. На ступеньках лежало скорчившееся тело. Этого бойца Роман раньше не видел – наверняка работа Вадима. Спасибо, товарищ, помог!

Лежащий был ранен в живот и локтевой сустав. Американская винтовка валялась на несколько ступеней ниже – раненый изо всех сил тянулся к ней рукою.

Ветров выстрелил, но впопыхах промахнулся – прострелил несчастному ладонь. Тот взвыл, нещадно матерясь. И вдруг замер, но без судорог и предсмертного выдоха. Лицо его озарила широкая счастливая улыбка, глаза затуманились, но приобрели осмысленное выражение, когда Роман подошел ближе.

– Нарушитель, – ровным голосом, словно и не был ранен, сказал «моряк». – На судне нарушитель. Правители не обнаружены, но рекомендую задействовать систему самоликвидации.